Маршрутом беженца: из России - в Киев

– Почему вы решили, что вам угрожает арест в России?

Дженни Курпен:

- Мы были задержаны 6 мая – правда, не на Болотной площади, а на Тверской улице после того, как нам не удалось пройти на Площадь Революции, где планировалась альтернативная акция. Нас задержали и увезли в разные отделения полиции в разных автозаках. Мне уже в автозаке стали угрожать уголовным делом, возникла конфликтная ситуация – в автозаке была сотрудница, которая хамила задержанным, провоцировала их и снимала на профессиональную видеокамеру. При этом она была одета не по форме, без жетона и отказалась представиться. Ситуация внутри очень маленького пространства, очень накаленная, безусловно, сыграла роль в этом отношении ко всем задержанным, и ко мне, в частности. Я снимала избиение других задержанных, мне пытались помешать это сделать – и в итоге сломали камеру. Кроме того, мне сказали, что, когда мы приедем в отдел, там будет готовое заявление о том, что я участвовала в беспорядках на Болотной площади и напала на сотрудника ОМОНа. В отделе меня после оформления допрашивали сотрудники ФСБ.

Все это вместе меня убедило, что все это так не закончится и нам нужно предпринимать какие-то действия. У Алексея есть приговор по 212 статье ("Массовые беспорядки". – РС) за 2005 год, тогда он сумел получить условный срок, но во второй раз был бы реальный срок, абсолютно непредсказуемый.

– Вы имеете в виду дело об акции нацболов в приемной администрации президента?

Алексей Девяткин:

- Да, совершенно верно.

На нас произвело сильное впечатление, когда мы пришли на суд по мере пресечения для моего товарища по партии Александра Каменского, активиста "Другой России" – его задержали после 6 мая, обвиняли в организации массовых беспорядков. Суд все время выбирает сторону следователей и прокуроров, его совершенно не интересовала информация о том, что Каменский 6 мая был задержан в районе Площади Революции, и отметка об этом есть в протоколе о задержании. Когда следователь подсунул судье свидетельство, что якобы какие-то сотрудники ОМОНа дали показания, что Каменского задержали на Болотной площади, она поверила этим доказательствам и вынесла решение об аресте. Впоследствии его отпустили из-под стражи, но он все равно остается фигурантом дела, обвинение с него не снято. Мы поняли, что если кто-то из нас вдруг попадается в лапы кривосудию, то уже вырваться не получится. Поскольку я действительно был судим однажды за участие в массовых беспорядках, для меня бы это обернулось содержанием под стражей и реальным сроком.

- В отличие от дела Pussy Riot, "Болотное дело" вызывает меньше возмущения. Об этом писал, например, Артем Темиров: шуму много, а общественного протеста, в отличие от дела Pussy Riot, меньше. Согласитесь?

Дженни Курпен:

- В какой-то степени. Но я считаю, что это принципиально разные дела, которые имеют разное значение для власти, для общества. У Pussy Riot очень яркий имидж, яркое визуальное воплощение. И то, что они сделали, понятно практически каждому. Я слабо верю в то, что европейские, американские, австралийские активисты, которые поддержали Pussy Riot, глубоко знают суть российской политики и действительности. Но для них это привлекательный образ, абсолютно интернациональный. Что касается событий 6 мая и людей, арестованных якобы за беспорядки – это история, в которой нужно разбираться. И обывателю, особенно европейскому, нужно дать себе труд понять, что происходило и почему это имело такой итог. Дело 6 мая не имеет такой привлекательности и не считывается сразу.

Алексей Девяткин:

- Надо также сказать, что все дела обвиняемых будут рассматриваться по отдельности – то есть это не одно большое дело, а много разных: у каждого свое обвинение, и даже суды по мере пресечения у всех проходят в разные дни. Тут сложно обратить внимание на какую-либо одну вещь – их много, и каждая требует своего подхода. К тому же, пока еще рано говорить об уровне поддержки фигурантов "Болотного дела": пик поддержки Pussy Riot наступил, когда началось судебное разбирательство. По "Болотному делу" еще идет следствие – неизвестно, сколько оно будет идти.

– Уже несколько человек из потенциальных подозреваемых по "Болотному делу" уехали за границу, надеются получить статус политбеженцев, кто-то выбрал Германию, Алексей Киселев выбрал Испанию, вы выбрали Украину. Это странно, потому что Украина Януковича далека от идеалов демократии, образ защитницы гонимых как-то не очень ей подходит. Почему Украина?

Алексей Девяткин:

- Одна из причин заключается в том, что у нас банально не было действующих загранпаспортов, чтобы уехать в какую-то другую европейскую страну. С другой стороны, у Дженни в Украине масса друзей, есть какое-то жилье. Мы решили, что начнем с Украины, а там посмотрим.

Дженни Курпен:

- Еще один мотив в том, что Украина рядом с Россией. Нам, конечно, не хотелось бы уезжать далеко от друзей, близких.

Алексей Девяткин:

- Мы планируем вернуться в Россию. Если будем ближе к ней, то это будет проще сделать.

Дженни Курпен:

- Кроме того, несмотря на Януковича и на то, что Украина не идеальна в политическом смысле, здесь намного более спокойная ситуация. За все время, что мы здесь живем – при том, что мы очень много перемещаемся по городу по делам, связанным с оформлением статуса, – мы всего пару раз видели сотрудников полиции. Один раз это было во время пикета в поддержку Тимошенко около здания Рады, и сотрудники в основном следили за тем, чтобы пикетчикам было удобно стоять. Никаких разгонов, никаких задержаний не было. Второй раз – просто патруль, который объезжает район, в котором мы живем.

Алексей Девяткин:

- Здесь нет политической полиции, пресловутого Центра по борьбе с экстремизмом. Это вообще очень здорово, мы завидуем украинцам.

– Надо добавить, что существует традиция бегства в Украину сторонников Эдуарда Лимонова, которых преследуют в России: за эти годы уже несколько человек перебрались в эту страну. И даже два года назад был создан Союз политических эмигрантов во главе с Ольгой Кудриной, тоже членом партии "Другая Россия".

Алексей Девяткин:

- Да, действительно, многие мои товарищи скрывались от российских правоохранительных органов в Украине. Не всегда они просили убежище, иногда просто приезжали, чтобы пересидеть, переждать какую-то острую ситуацию. Ольга Кудрина получила статус беженца и предпочла остаться здесь. Она здесь живет, работает, у нее все нормально. Мы с ней встречались, она нас вводила в курс дела, рассказала, как нам себя вести.

- А как украинские власти отреагировали на вашу просьбу об убежище?

Дженни Курпен:

- 15 августа мы зарегистрировали свои заявления. По процедуре решение о принятии к производству наших дел должно быть принято в течение 15 рабочих дней, после чего сама процедура может занять достаточно длительное время. В случае отказа мы имеем право обжаловать это решение в апелляционных инстанциях. Сейчас ООН предоставляет бесплатную юридическую поддержку, представительство в судебных органах. Все это вместе может занять до 18 месяцев; долгая история.

Алексей Девяткин:

- Власти отнеслись как к обычным людям, которые каждый день у них появляются. Никакого особого отношения к нам не было.

Дженни Курпен:

- На самом деле политических мигрантов не так много, в основном это трудовая миграция. Всеми занимается одно и то же ведомство – управление по делам беженцев и лиц без гражданства, разницы для него нет.

– Вероятно, узнав приговор Хамовнического суда по делу Pussy Riot, вы еще раз убедились в том, что поступили правильно, когда выбрали политэмиграцию?

Алексей Девяткин:

- Конечно. Оторопь берет, я такого еще не видел. Это напоминает процесс из средневековья.

Дженни Курпен:

- Я присутствовала при оглашении десятков приговоров, в том числе и 26 лет строгого режима человеку, который был абсолютно невиновен. Это тоже было заказное дело – такое же, как дело Pussy Riot. Но дело Pussy Riot особенное, потому что оно имеет значение лично для президента Путина. Два года – это просто баланс между необходимостью удовлетворить запрос его избирателей (люди, которые требовали осудить Pussy Riot – это основа путинского электората: они мало думают, мало читают и хотят мстить всем, кто не похож на них) и позицией противоположной стороны. Мнение тех, кто поддерживает Pussy Riot, не учесть было невозможно, потому что это значительное число людей. Кроме того, сыграла свою роль и международная поддержка. Так что был найден такой баланс.