“Становление Европы”

Марина Тимашева: Петербургское издательство интеллектуальной литературы “Симпозиум” готовит к выходу новые книги. Оно продолжает набоковскую тему, а также международную научно-популярную серию “Становление Европы”. С главным редактором издательства “Симпозиум” беседует Татьяна Вольтская.

Татьяна Вольтская: Во многих домах на книжных полках стоит собрание сочинений Владимира Набокова - пять томов сочинений, написанных по-русски, и пять, написанных по-английски. Все они подготовлены и выпущены издательством “Симпозиум”. Но с Набоковым расстаться очень трудно, вот “Симпозиум” и не расстается. Говорит главный редактор издательства Александр Кононов.

Александр Кононов: Я очень рад, что вышла, наконец, книга Дональда Бартона Джонсона, одного из старейших набоковедов и председателя Всемирного набоковского общества. По-русски она называется “Миры и антимиры Владимира Набокова”. Это книга для любого человека, которому интересен Набоков. Следующей книжкой будет переиздание книги Александра Долинина под названием “Истинная жизнь писателя Сирина”, которая сейчас находится в подготовке. Она выходила один раз, но он ее очень сильно переработал и дополнил, и вот новое издание будет тоже.

Татьяна Вольтская: Александр, а что нового у вас в других известных сериях?

Александр Кононов: Два слова стоило бы сказать о книжной серии научно-популярной литературы, которая выходит под нашим вторым репринтом “Александрия””. Это серия под названием “Становление Европы”, которую когда-то задумал и осуществил известнейший французский историк Жак Ле Гофф, предложив идею нового осмысления: кто такие европейцы, откуда взялись?

А суть этой затеи очень красивая, не очень имеющая аналогов. Жак Ле Гофф предложил самым знаменитым историкам Европы написать книжку по своему предмету, по истории европейской цивилизации в разрезе своего предмета, и собрал такую команду на тему многоязычия Европы и Вавилонского столпотворения, ответа на вопрос, нужно ли Европе многоязычие или все рано или поздно придет к одному языку. Обозрев все эти попытки, от языка Адама до эсперанто, он предложил Умберто Эко написать эту книжку, и она вышла у нас в серии под названием “Поиски совершенного языка в европейской культуре”. Сам написал книгу “Рождение Европы”, по-французски она называется “Родилась ли Европа в Средневековье?”. Замечательного итальянского ученого Франко Кардини попросил написать книгу “Европа и ислам: история непонимания” - история непростых контактов европейской цивилизации с исламом от момента возникновения ислама до ХХ века. Единственный российский участник, приглашенный в эту серию - Арон Яковлевич Гуревич, уже покойный - написал книжку под названием “Индивид и социум на Средневековом Западе”. То, что он называет “архаическим индивидуализмом”, то есть это непростой вопрос коллективизации общества под влиянием христианства и, возможно, потеря каких-то черт специфических личности на этом пути. Вышла замечательная книжечка у нас итальянца Массимо Монтанари под названием “Голод и изобилие. История питания в Европе”. Это прослеживается от Римской Империи до сегодняшнего дня изменение модели питания - чем питались на самом деле, сколько ели, что ели. Вообще, если взять с точки зрения современных историографических взглядов любой предмет, хоть историю пуговицы, и если вы всерьез проследите ее эволюцию, то также выйдете на историю цивилизации. То есть я открыл книжку Монтанари и, читая про ситуацию при падении Римской Империи, в последующие век-два, я понял, почему у нас сейчас в магазинах так много предметов. Голода в обществе может не быть, в России нет голода сейчас, но страх голода из общества за одно поколение не улетучивается. И как только начинается какое-нибудь падение жизненного уровня населения…

Татьяна Вольтская: Население начинает сушить сухари.

Александр Кононов: Именно. То, что у нас называется по-русски “соль и спички”. Ну, есть градации, не до такой степени - “соль и спички”, как в 92 году, никто не скупает сейчас. Тем не менее, сразу в диаграмме возрастает количество продуктов длительного хранения, то есть люди немножко переползают от свежих продуктов к тому, что можно хранить. На этих же страницах я обнаружил ответ, почему старшее поколение не стоит отговаривать сажать картошку на своих участках.

Татьяна Вольтская: Для их спокойствия?

Александр Кононов: Сколько угодно можно им объяснять, что картошка, выращенная в Ленинградской области экономически просто золотая, перевозка этой картошки с края Ленинградской области в Петербург это просто убийственно, но я понял, что нельзя их отговаривать. Людей, переживших блокаду, уговаривать отказаться от какой-то продуктовой независимости бесполезно, и это мне объяснил Массимо Монтанари на первых страницах книги “Голод и изобилие. История питания в Европе”. Но вот последняя книжечка вышла, “Демографическая история Европы” итальянского демографа Массимо Ливи Баччи. Вообще итальянцы очень большой вклад в эту серию внесли. Я не историк, поэтому с удовольствием оттуда черпаю какие-то знания, которых не было. Это известные цифры, но только по этой книге я осознал, что великая чума, которая была в Европе, унесла больше жизней, чем все войны за всю историю Европы, за последнее тысячелетие. У меня не было этого понимания. Может быть, для многих это общеизвестные вещи, но у меня этого понимания не было.

Татьяна Вольтская: Включая наши войны?

Александр Кононов: Включая Вторую мировую, Первую мировую, конечно.

Татьяна Вольтская: Неужели тогда было столько народа в Европе?

Александр Кононов: Потери продолжались очень долго. Он исследует вопрос населения Европы с того момента, с которого вообще можно говорить в каких-то цифрах, примерно с 1000 года. Потому что до этого можно какие-то оценки делать, но не сохранилось никаких данных, и в этом смысле я очень удивился, ведь Россию тоже затронула великая чума, но расстояние и малочисленность населения встали барьером, не давали распространяться, либо это как-то затухало, хотя потери тоже были большие.

Татьяна Вольтская: Тоже это все в летописях есть - население вымерло, остальное разбежалось.

Александр Кононов: Здесь это далекое прошлое, и я очень удивился, когда выяснил, что в Венеции до сих пор окончание чумы отмечают, это городской праздник. Для нас это далекое прошлое. В общем, удивительно, что в городе Феодосии до сих пор нет таблички мемориальной, хотя бы, что великая чума началась отсюда. Потому что известно, что генуэзский корабль привез ее из крепости Кафа, датировано достаточно точно, когда и из каких городов, с какого месяца даже пошли эти эпидемии. Для кого-то это очевидные вещи. Для меня, как для не специалиста, не историка – нет. Пять издательств европейских согласилось в свое время выпускать эту серию в одном оформлении, в одном составе, мы присоединились уже шестым языком. Следующие книжки, которые мы готовим в этой серии, ближайшая книжка будет итальянского автора Лучано Канфоры под названием “Демократия. История одной идеологии”. Интерес к тому, что такое демократия на самом деле, что это значит и что это не значит, я думаю, что сейчас будет повыше в России, чем год назад. Может быть, эту книжку заметят больше, чем ее заметили бы так. Следующая будет книжка такого Хагена Шульце, немецкого профессора, долго преподававшего в Англии, “Государство и нация в европейской истории”. То есть тут тоже надо разобраться, мы понятием “нация” кооперируем лихо и запросто, но никаких наций еще 400 лет назад и в помине не было, это изобретение очень недавнее. И готовится книжка такого Паоло Гросси, которая будет называться либо “История европейского права”, либо “Европа. Юридическая история”. Она посвящена эволюции правовой системы Европы в своих отклонениях и стержневых направлениях. То есть это будет история юридической Европы. Это то, что по этой серии, которая мне нравится, и я надеюсь, что мы будем ее продолжать еще долго, если электронная революция как-то на это все не наложит отпечаток, на экономику, в первую очередь…. Никто не против электронных книг, но сейчас всем издателям предлагается, чтобы платный продукт конкурировал с бесплатным, скачанным и валяющимся в интернете. Все наши книжки доступны бесплатно в интернете, сделать с этим пока ничего не удается.