О любви земной и любви благодатной

Жили-были два товарища, Паша и Витя. Каждый день по дороге на работу они переходили вместе один и тот же перекрёсток. Движение было не слишком интенсивным, но всё-таки небезопасным. Подошёл как-то к перекрёстку полицейский, поглядел на то, что происходит и решил помочь народу. Поставил светофоры, обучил людей правилам. Вдобавок поставил будку-стакан и стал наблюдать за движением. Оба товарища стали вместе со всеми переходить улицу на зелёный свет. И оба чувствовали себе неуютно. На Пашу давил строгий взгляд полицейского. Ему всё казалось, что полицейский смотрит именно на него и недоволен им. Хотелось идти ровнее и правильнее. Витю же раздражала необходимость ходить теперь по правилам, заданным этим, в кепке.

С тех пор Паша подходил к перекрёстку с каким-то внутренним напряжением. Он боялся сделать что-нибудь не так и исподтишка наблюдал за реакцией полицейского. Потом ему подумалось, что полицейскому там, в будке, тяжело одному. Наверное, он тоскует по общению, вниманию людей. Он ведь помог нам, а мы идём себе по своим делам, равнодушные. Он стал пытаться улыбнуться полицейскому. Правда, выходило это как-то неуверенно, жалковато. Надо же было не забывать ещё соблюдать правила. Он даже стал скучать по полицейскому, испытывал что-то вроде тоски по нему. Ждал какого-то знака внимания. И однажды от полицейского снизошла благодать: он мило улыбнулся в ответ и кивнул головой. Паша расцвёл. Теперь он шёл к перекрёстку в радостном предчувствии короткого, но такого важного свидания. Они понимали друг друга. У них случилась благодатная любовь.

Павел ополицеился, приобщился святой жизни полицейских. С каждым днём в нём всё меньше оставалось от прежнего обыкновенного Пашки. С гордостью ощущал он, как прорастает в нём семя полицейского духа. Как взгляд сверху вниз, открывающий столько новых возможностей, становится его собственным. Переходя перекрёсток, Паша думал теперь не о том, как поскорее попасть на работу. Он думал о том, что делает это для полицейского. Ему приносил он в жертву свои ум и сердце, в великой радости ощущая, как целиком обращается в жертву. Отвергнув всего себя, он клал то, что осталось, к ногам полицейского. Отказав себе в себе, он свободно отдался неизбежному – любви с полицейским. Появились и враги. Он, конечно, старался прощать их, нечестивцев, перебегавших на красный свет, но часто не сдерживался, зло толкал и обзывал еретиками. Так он и жил с тех пор, умиротворённый в истине. Но в самой глубине души не мог почему-то избавиться от странного беспокойства. Да и за милой улыбкой полицейского порой мерещилась насмешка.

Кончил Павел печально. Как-то, переходя улицу и заучивая про себя восьмой признак тождества прав полицейского и его сына штрафовать, он увидел вдруг, как светофор нагнулся к нему, протянул руки и подмигнул зелёным глазом. «Его Архангел посылает мне знак!» – понял Павел и бухнулся на колени. Последнее, что он успел заметить, были испуганные лица прохожих и люди в белых халатах, бежавшие к нему.

Не так сложилась судьба Виктора. Он не стал долго терпеть раздражавший его светофор. Перебегать улицу, как встарь, тоже не хотелось. Почесав в затылке, он придумал вот что. Договорился со знакомыми рабочими, те подогнали технику и вырыли подземный переход. Теперь он и многие вместе с ним могли не зависеть от светофора и полицейского. Они шли, как хотели, останавливались в переходе поболтать, обменяться новостями. Потом сообразили поставить несколько лавок – продуктовую, цветочную, книжную. Кто-то принёс гитару и с того дня в переходе стало совсем весело. Народ слушал песни, торговался у лавок, шутил, смеялся. Полицейский на всё это смотрел как-то странно: нельзя было понять, сердится он или нет.

С тех пор Витя шёл к перекрёстку с лёгкой душой. Он знал, что можно будет потолкаться с народом, обсудить с Лёшей, соседом по подъезду, последний матч Локомотив-ЦСКА, послушать местных пацанов, неплохо исполнявших Макаревича, подмигнуть бабе Зине – продавщице овощей, спросить как там её внук Санька, небось опять схватил двойку. Про полицейского он совсем забыл. Но как-то, подходя к перекрёстку, вдруг вспомнил, подмигнул и улыбнулся ему, махнув рукой. Тут произошло неожиданное. Полицейский вдруг от души рассмеялся, вылез из своей будки, подошёл к Вите и, хлопнув его по плечу, спросил: «Не хочешь пропустить по пивку?». Он оказался неплохим, добродушным малым, этот полицейский. С ним вполне можно было посидеть в пивной, поболтать о том, о сём.

На другой день, подходя к перекрёстку, Виктор вдруг увидел, что будка-стакан пуста. «Перепил что ли вчера?» – подумал он. Но спустившись в переход, увидел, как полицейский стоит у продуктовой лавки и торгуется с бабой Зиной о цене на помидоры. Поздоровались.

- Ну как тебе наш бунт? – довольно повёл рукой Витя.

- Неплохо, – одобрил полицейский. – А почему бунт? Против кого?

- Да против тебя, законная ты душа. Небось, зеленел от негодования, видя как тебя послали с твоим светофором?

- А ты думаешь, я не бунтарь? – усмехнулся полицейский. – Знаешь, как они там, – тут он многозначительно ткнул пальцем куда-то вбок, – кричали на меня. Говорили – пустая трата электричества. Мол, люди на такое не способны, будут бояться светофора. Но я плюнул и сделал по-своему.

Помолчали.

- Да, хорошо ты всё здесь устроил. Не возражаешь, буду иногда заглядывать к вам? А то в будке устаёшь. Печёт, душно.

- Так перебирайся к нам, – предложил Виктор.

- Не могу, – покачал головой полицейский. – Пока есть ещё те, наверху, которые по правилам ходят, нужно присматривать.

- Но некоторые уже перебегают на красный свет, – подмигнул Виктор. – Скоро к нам начнут спускаться.

- Да, процесс идёт, – улыбнулся полицейский. – Но медленно.

С тех пор они нередко встречались посидеть за кружкой пива, поболтать о том, о сём. Была ли то любовь? Не знаю. Да и какая разница …