Что ждет Pussy Riot на зоне

Бывшие заключенные рассказывают, что такое женские зоны и что там ждет Марию Алехину, Екатерину Самуцевич и Надежду Толоконникову.

Маша Ноэль

Статья 159 ч.4 ("Мошенничество в особо крупном размере, совершенное группой).
Отсидела 2 года и 8 месяцев, была в колонии в Челябинске.

На женской зоне никто никого не опускает в том виде, как это описывается. То, что мелькает иногда в прессе — я помню прошлой осенью такой материал — это настолько единичные случаи, что рассматривать их в виде правила нельзя.

Женская зона, как правило, зона "красная". То есть балом правит администрация. Отсюда все составляющие: стукачество, "работа на оперов и службу безопасности", сильная вертикаль дневальная-завхоз-опер-отдел/служба безопасности. Несмотря на такую четкую, отлично работающую вертикаль (мотивация невероятно сильная, это УДО), есть, если можно его так назвать, институт авторитета и репутации. Это параллельный, скорее, метафизический момент, который в женской зоне силен без понятийных вещей (кто сколько отсидел и какой это по счету срок, хотя в некоторых случаях женщины с репутацией сидят не впервые).

Если все это перевести на нормальный человеческий язык — честные, мудрые и уважающие себя и других женщины будут востребованы. Не просто рядом живущими, но и администрацией. Короткая зарисовка по поводу того, как меня воспринимали. Один раз я дала маху — завхоз моего отряда никак не могла смириться с тем, что у меня появились некоторые привилегии в связи с моей работой на радио: тогда я еще только начинала там работать, но это позволяло мне находиться в радиоузле, иногда не посещать зарядку (ту, которая в полшестого утра) и не заниматься уборкой территории от снега/листвы и т.д.

Проблема в зоне создается просто. Завхоз пришла ко мне в радиоузел и потащила меня в оперчасть, по дороге втыкая всяческие шпильки по поводу моей "е**анутости и везения". Попутно жаловалась на то, что даже она, отсидевшая десять без малого, и завхоз, иногда выходит "на снег". Ну, я немного вспылила и ответила: "кто на что учился". В общем, все для меня закончилось благополучно. Заявление, которое она на меня написала как на нарушителя, было рассмотрено всего лишь начальником отряда, и та сказала мне в достаточно мягкой форме, что я несколько неправа в этом своем выражении и что "Стелла расстроилась". Этот инцидент наглядно показывает, как работает репутация. И как работает в столкновении с ней вертикаль. Наказания мне не последовало, завхоза никто не вызывал и никто ей ней говорил: "Ее не трогать". Отсутствие наказания по ее явному доносу — лучшая рекомендация, как себя вести.

Режим в колонии переносится намного проще, потому что человек после камеры, всегда закрытого пространства и непотухающего света, переезжает в небольшой поселок, в котором есть как минимум открытое, без решеток, небо. Да, есть у этого поселка периметр — заградительные полосы в четыре ряда. Но этот периметр не производит такого тяжкого впечатления, как бесконечные коридоры СИЗО. В колонии нигде нет решеток (кроме ШИЗО и ПКТ — тюрьма в тюрьме). С виду это обычный барак-общежитие с разным по комфорту состоянием быта. При хорошем завхозе помещение отряда может быть совсем прекрасным (с душем, микроволновками и т.д.).

Хороший завхоз — значит хороший хозяйственник. Чтобы устроить быт, ему нужно быть еще и хорошим манипулятором. Все эти блага приобретаются исключительно на средства заключенных. Так что как завхоз раскрутит сиделиц (обещанием УДО или как-нибудь более грубо), так и будет жить отряд. Все в женской зоне очень похоже на вполне обычное бабское общежитие. Все как в обычной жизни, только женщин сразу и вместе очень много, не меньше 50-70. Бывает больше.

Женщина — существо, стремящееся к семье. В женской зоне ведется совместное хозяйство маленькими группами, которые так и называются — семейки. Объединяются, вместе готовят, вместе кушают и т.д. Не надо путать это с "половинками". Женская любовь в зоне, безусловно, есть. Это никем не осуждается, администрация использует это в манипулятивных целях, но старается не переусердствовать, потому что накал в таких парах очень высок. Чрезмерное манипулирование или использование глубины отношений может привести к непредсказуемым последствиям. Дружба, как и в обычной жизни, легко переходит в ненависть.

Ситуации с ненавистью обостряются тем, что нельзя выбрать себе соседку по отряду. Мудрая администрация (я не оговорилась, это в женских зонах достаточно распространенное явление) никогда не допустит членовредительства. Ну, если уж девушка совсем берегов не видит, то ее поместят в ШИЗО. Не видит берегов — это значит, создает конфликтные ситуации по надуманному поводу, перевирает события, провоцирует драки, в целом ведет себя максимально вызывающе по любому поводу.

Как будут сидеть девчонки из Pussy Riot, вопрос пока неясный. Если будет дано указание "крепить", то им будет непросто. Но, с другой стороны, у нас нет политзон сейчас, а значит, на двух дерьмовых сотрудников найдется восемь нормальных. И еще немаловажный момент — люди работают в зонах десятками лет. Так вот эти люди — они достаточно часто больше люди, чем на свободе свободные. Большое их количество не сделает выводов, пока не узнает вновь прибывших. Словом, надо стойко выдержать первый пресс — первые несколько месяцев. Он бывает у всех, у девчонок тем более.

Инна Бажибина

Отсидела 2 года без одного месяца в СИЗО по 188 статье ("Контрабанда).
Дали 15 лет, но статью декриминализировали.

Меня спасло от зоны то, что мне предъявили второе обвинение, и я тут задержалась (в СИЗО). Про колонии слышала от тех, кто там бывал, и кто оттуда писал мне письма. Сама я так и не доехала, так что могу рассказать только про тюрьму, а про колонию — со слов знакомых.

Так вот самое тяжелое, по признанию многих, это этап. На многих пересыльных тюрьмах — грязь, крысы, тараканы. На этап главное взять майонезное ведро. В таких ведрах в тюрьме и супы варят, и голубцы делают, а потом берут на этап в вагоны. Берут обычно два ведра: одно для воды, второе — чтобы сходить в туалет. Ведь конвой у нас такой, что может еще и в туалет не вывести. Им просто бывает лень. Одна женщина уезжала на этап, ей специально привозили урологические прокладки, на случай если конвойные в поезде не будут водить в туалет. Мы еще бегали по СИЗО, смеялись и проверяли, сколько туда жидкости влезает.

Про колонии рассказывали разное, все зависит от того, куда попадешь. Одна знакомая бухгалтер из Нижнего Новгорода — хорошая девчонка, ее в колонии сразу поставили на должность кладовщицы, на производстве нитки раздавать — говорит, что на зоне нормально, как пионерский лагерь: клумбы, цветочки, библиотеки, клубы. Единственно, приходится рано вставать: первая смена начинает работу в 6 утра, то есть вставать надо в пять. Но, говорит, конечно, морально тяжело.

Но у девочек другое, у них политическая окраска. Их пошлют в Мордовию — это заказ. Там жестче. Там климат, болота, комарье. Говорят, что там все время проблемы с водой. С любой водой. Про горячую девочки вообще на зоне забывают. Почему все коротко стриженые? Потому что проблема с мытьем головы. Как будешь мыть? Можно исхитриться с кипятильником.

Плохо, что девочки из Pussy Riot не сидели в общей камере. Они сидят сейчас там такие рафинированные, среди них 159-е или те, кто сел за взятку, то есть люди, с которыми можно о чем-то поговорить, которые понимают, что такое культура, соблюдают пространство другого человека. В общей камере и на зоне все по-другому. И у них нет представления, что это за контингент, среди которого им придется вращаться.

Я сидела в общей камере. Так вот там 80 процентов — люди, с которыми вообще не о чем говорить. О природе и погоде, дальше лучше не заходить. Одна, например, сказала, что воробьи — это маленькие голуби, мышка — маленькая крыса, а слон откладывает яйца. Это вот такой уровень. Когда отсмеешься, слезы текут, потому что ты понимаешь срез нашего общества.

Твое образование там никого не волнует. Там понятие такое: ты на нарах, и я на нарах, и нечего вые****ся. Если начнешь показывать свою излишнюю умность, можно получить. Если будешь оказывать помощь, таблеточку кому-то дать, например, или поможешь кому-то написать бумагу — это будет цениться.

Главная валюта на зонах — сигареты и кофе, прокладки, дезодорант. За это можно все купить: тебе за кофе и сигареты могут и постирать, и убраться за тебя, и брови выщипать, и сделать маникюр, и сделать лечебный массаж спины — там знаешь какие специалистки, врачей таких нет! Я до сих пор помню девчонку, которая мне такой массаж сделала — спину исправила. Главное, поменьше умничать и вытаскивать все, что есть хорошее: благородство, милосердие, доброту.

Еще на зонах все верующие. Самая распоследняя наркоманка, самая последняя цыганка — все истово молятся богу. Там надежда только на Бога — других надежд у тех, кто уже прошел все суды и апелляции, нет. Так вот с учетом того, что девочки из Pussy Riot поедут туда с такой историей — а по телевизору все представили так, что они осквернили храм, про Путина ни слова — им может быть непросто. Бить их, конечно, сразу никто не будет, но задирать могут. Все зависит от того, как они отреагируют.

Самое сложное на зоне — сохранить себя как личность.

Инна Жоголева

Осуждена по ст.159 ч.4.
Отсидела 4 года и 2 недели, из них около года в Можайской колонии.

Контингент, который находится на зоне, спецконтингент — это социально несостоявшиеся личности. Для людей, которые привыкли вести нормальный образ жизни, — это, конечно, шок. Другая среда, другие критерии нравственности. Люди, имеющие образование, стараются держаться вместе, поддерживать друг друга. Важно, когда у женщины есть поддержка из дома и семьи, когда приезжают на свидания, передачи, материальная поддержка — можно купить за сигареты льготы, бытовые удобства. Люди, которые живут не низменными чувствами, чувствуют себя изгоями.

Нельзя давать слабинку во всех отношениях — все равно будут пытаться опустить. Не так как на мужской зоне, а морально унизить. Для этого используются режимные требования, показатели по труду — женские зоны все так называемые красные. Не выполнил рабочие нормы — повод не разрешить лишний раз сесть на кровать, лишний раз помыться, покушать. Основной принцип: если у тебя что-то есть в бауле и есть поддержка семьи — тебя не будут унижать. Если ничего нет — другое дело.

Не всегда нужна прямота, не всегда надо говорить правду в глаза человеку, но это как в жизни. Могут подкладывать запрещенные вещи, докладывать, что ты не соблюдаешь форму одежды или покурил в неположенном месте. Зечки специальные будут на тебя стучать, если ты не в общем коллективе. Если ты можешь им дать отпор в правовом отношении, они этого боятся, боятся юридически грамотных. Администрации проблемы не нужны, так что молчать не надо. И если что — пусть семья с воли идет к администрации.

По режимным требованиям со времени подъема до времени отбоя кровать должна быть заправлена "по-белому" (сверху белая простыня), как в армии, не имеешь право сесть. Но табуреток не хватает, а комната, где есть кресла и телевизор, всех не вмещает и работает по часам. Поэтому часто приходится слоняться, а сесть на кровать или прилечь нельзя. Конечно, если у тебя есть льготы от администрации, ты можешь и днем поспать, а если наказан или изгой, никто не разрешит. Я использовала таз для стирки, чтобы присесть.

Даже если у тебя есть что покушать вне столовой, тебя не всегда могут пустить к холодильнику и ты можешь не съесть бутерброд. Просто не дадут из вредности. Когда я разговаривала с мужчинами сидевшими, они сказали, что на мужских зонах таких отношений нет, там все более человеческое.

Когда на воле есть семья, дети, это очень раздражает других. У многих нет семьи, дети в детдомах, и они завидуют, что тебе есть кому звонить, что к тебе приезжают. Ты переживаешь, как у тебя ребенок сдал экзамен, а им этого не понять. Они сидят, разводят в банках свой чиф, поели — и счастливы. Мы на воле мимо таких людей проходим, не замечаем их, а тут ты вынужден с ними столкнуться.

Условия труда тяжелые, это рабский труд. Старейшее оборудование, нет техники безопасности, летом очень жарко, зимой очень холодно. Девочки за машинками от духоты падают в обморок, зимой все продувается, и все обматываются пуховыми платками. В женскую форму одежды в Можайске не входят брюки — казалось бы, почему зимой не дать мерзнущим женщинам носить брюки. Проверяют, нет ли лишнего утеплителя к пальто — это не положено, это значит, что ты, наверное, в швейной мастерской что-то сперла и прицепила. Все делается, чтобы ты вышел оттуда не только моральным, но и физическим инвалидом. Там все время недоедаешь. Даже если родственники передают передачи, этого никогда не хватает. Не хватает фруктов, овощей, витаминов. Таблетки при себе иметь нельзя. Если болен — только в медсанчасть.

По режиму положено мыться раз в неделю. Есть зоны, где, если ты помыл в середине недели голову, тебе могут вкатить рапорт — за мытье вне графика, это нарушение режима. При этом требуют, чтобы мы соблюдали гигиену. А как это сделать, если лишний раз не помоешься и не постираешь? Девочка пошла стирать простыни, а у нее их украли — ей 21 год, сидела за кражу — у нее была истерика, нам пришлось делиться лишними (их оставляли освобождающиеся). Ее прессовали по полной программе, потому что к ней никто не приезжал и ей ничего не привозили, и она была нерасторопная, долго адаптировалась к этой ужасной ситуации — не знала в какую очередь встать, ничего не успевала, безропотно все сносила, а когда пыталась огрызаться, у нее это тоже не получалось, и ее чморили еще больше.

К Pussy Riot будут присматриваться, проверять, насколько они сильны как личности, поскольку к ним тут внимания много.

Если они попадут в Мордовию, то там полный беспредел. Рассказывали, что там начальник отряда в присутствии дежурных может бить девчонку по лицу за невыполненную работу. В Можайской колонии все более-менее благодаря начальнице колонии, дай Бог ей здоровья. Но какой бы хороший ни был начальник есть система, есть режим. В открытую их, наверное, не будут гнобить и прессовать, проблемы с администрацией никому не нужны.

Эта чистая женская армия с чистой дедовщиной, разве что совсем сильных избиений все же не бывает на женской зоне. У мужиков нет такой ярковыраженной зависти, они не будут так добивать слабого. Вот женщины как по жизни более стервозные, так и там получается. Тебе нечего есть, а тебе никто ничего не даст. Когда у тебя сегодня нет, но все знают, что завтра тебе привезут — дадут. А если знают, что у тебя нет и не будет — не дадут. Как был ГУЛАГ, так и остался ГУЛАГ, тебя все время пытаются унизить и показать, что ты конченая скотина, что ты никто. Тебя не только лишают свободы, тебя лишают чувства человеческого достоинства.

Звонки раз в месяц, а свидания в зависимости от режима: есть обычный режим, облегченный и строгий. Обычный режим — 6 коротких и 4 длинных в год, на облегченном — 6 длинных и 6 коротких. Поскольку на Можайке, например, количество комнаток ограничено, то 3 суток не всегда получается, иногда получается сутки или двое суток, потому что всем мест нет. Если у родственника обнаружат письмо от кого-то, чтобы тебе передать напрямую, а не через цензора, могут лишить свидания.

Досуговая жизнь колонии — это особая статья, хотя я в ней не участвовала. Во-первых, была занята написанием жалоб, а во-вторых, слишком переживала за семью и мне было не до зажиганий на сцене, типа ко Дню Победы. Поделки, песни, пляски — до смешного. Но кто-то делает от души, так что, наверно, это неплохо.

Зарплата около четырех тысяч рублей, из них вычитают за форму, за коммунальные платежи и питание, и если в итоге остается две тысячи рублей, как у меня, например, это хорошо, у многих оставалось 900-1000 рублей. И из этого надо купить себе прокладки, телефонную карточку, чтобы детям позвонить, пусть и в детдом, а кто курит — еще и сигареты. Ты приходишь отовариваться раз в месяц, ассортимент скудный — один вид крема, один вид кофе, — я таких убогих продуктов больше нигде не видела. Очень примитивный ассортимент, и без поддержки семьи ты себя обеспечить не сможешь.

Медицина — отдельная песня, никакого медобслуживания нет, если ты заболел, то надеяться на то, что тебя квалифицированно полечат, не приходится. Цитромон — самая лучшая таблетка, а если кто серьезно болен, особенно если ВИЧ, это беда. Принцип такой: вы не люди. Разве это не ГУЛАГ?