Оригинал материала
Обращение Сокурова к жителям Петербурга
Уважаемые жители Петербурга!
Вчера днем в нашем городе произошло значимое событие, которое, возможно, большая часть из вас и не заметила.
В Центральном районе города был убит старый житель Петербурга — Дом Номер Три, проживавший на углу Загородного проспекта и Щербакова переулка.
"Доктора"-градостроители и чиновники-"терапевты" решили публично применить метод эвтаназии к этому вполне крепкому старику, который еще даже не успел всего рассказать о событиях в жизни людей и города, свидетелем которых он был в течение полутора столетий. И уже ничего не расскажет... А ведь еще мог, уверен, что мог.
Я с ним неоднократно встречался и говорил — и речь Его была вполне внятной и даже не без юмора. Но Он ничего больше не расскажет — не расскажет о том, как пережил жуткую блокаду, как уходили в мир иной жившие в его комнатах благородные и известные своими добрыми делами граждане, да и как рождались — тоже уже не расскажет. Господин Дом, конечно, болел, и иногда все тело его ломило, и в дрожь бросало во время простуды — ведь люди не любили Его лечить, хотя Он и старался, долго старался и согреть их, и укрыть от холода петербургской злой осени и тягостной зимы.
Дом Номер Три слишком поздно понял, что петербуржцы народ ненадежный: могут забыть крышу залатать, могут о ремонте перекрытий не позаботиться — в общем, лечить эти питерцы не любят, память у них стала короткая, суетливые они и ленивые одновременно.
...Я стоял вчера у стен Его и видел, как торопливо вандалы вспарывали Его тело, били по рамам окон, слышал, как скрежетал и стонал Дом, содрогалась и живо, как кожа Агнца, рвалась Его плоть, Он очень хотел еще жить и способен был жить и вселять веру в вечную жизнь русской культуры и в незыблемость словесов "не убий", "не нанеси вреда ближним своим", "не ври", не ври, не ври...
В какой-то момент после удара ковша по стене я увидел разлом стены... Этот трехэтажный житель нашего бедного города не был силачом, не был... И стена в три-четыре кирпича — это не сгусток мышц, но это ТЕ КИРПИЧИ, ЭТО РАБОТА НАШИХ ПРЕДКОВ РУССКИХ ГОРОДСКИХ СТРОИТЕЛЕЙ, ИХ ТРУД, ИХ УМЕНИЕ ИЛИ НЕУМЕНИЕ, ЭТО МАТЕРИАЛИЗАЦИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИСТОРИИ, ЭТО ВАЖНЕЙШИЙ ДОКУМЕНТ И СВИДЕТЕЛЬСТВО САМОЙ ЖИЗНИ РОССИЙСКИХ ЛЮДЕЙ, СТОЛИЦЫ НЕСЧАСТНОЙ СТРАНЫ...
"Да вы посмотрите, — кричали мне костоломы-строители, — он совсем трухлявый, на черта он всем вам нужен?!". Стариков — на свалку, в костер, все разрушим и на этом месте народим других, народим новых. Мы всё здесь купим: и ваши эрмитажи, и дворцы всякие, и набережные ваши дурацкие — всё-всё это скупим, снесем и построим свое — новое, дешевое, и принесет это новое новые деньги.
В тот момент я осознал, что никогда не буду понят этими существами, этими забойщиками скота. И внутри у нас всё разное, и в глазах — разные миры, и память у нас разная.
Есть ли смысл размышлять о том, откуда эти "хирурги" взялись? Где затаилась "матка", которая, не переставая, сношается с дьяволом и несет свои уродливые пометы в жизнь? Волчьи стаи — старые и молодые голодные волки в питерских норах и подвалах: "архитекторы", "девелоперы", "строители"... Есть ли смысл спрашивать себя, где эти старатели получали образование, кто выдавал этим дикарям дипломы, кто ослеплял их — и кто, кто эту армаду поддерживает, защищает? Можно ответить так: это русская капиталистическая безмозглая экспансия, русские деньги — дурные, глупые деньги. Но от такого ответа легче не становится.
Господи, помоги нам в нашем противодействии темным силам и их воинству, мы уже не справляемся, нас мало, и мы ничего не можем противопоставить своим врагам...
Вы видели глаза наших полицейских, когда они, переодевшись в серые форменные костюмы, появляются перед нами? Насмотрелся я тогда в эти лица. И спрашивал себя: кто обучает этих молодых мужчин высокомерию, ненависти к гражданину, к человеку? Кто репетирует с ними, кто вырабатывает эту изначально тюремную, лагерную тональность разговора с человеком-гражданином? Почему милиция-полиция в одно мгновение стала ограждать от нас тех, кто совершал противоправные действия? Ведь на месте работы экскаваторов не было ни одного листа разрешительных документов? Конечно, это не случайность — в милиции знают процедуры и не запрашивают документы, только когда им дано задание "прикрыть" какое-то беззаконие.
Так, получается? Ведь на месте действия на все наши сообщения милицейским лицам, что на разрушения нет документов, реакции не было никакой. Более того, нас отталкивали и под угрозой ареста требовали уйти куда подальше.
Вопросы-вопросы-вопросы... Сегодня невозможно без тревоги думать о будущем нашего государства, снедаемого накопленными и новыми нерешаемыми управленческими и социальными задачами. Количество непрофессиональных решений в разных областях правления и общественной жизни огромно.
Мы захлебываемся, мы гибнем, а под нами — огромные глубины цивилизации, давно уже освоенные нашими соседями по Старому свету... Мы отстали и ежедневно отстаем еще больше и больше. Мы перестаем верить в российское государство и самую нашу способность создать разумное государство без внешней помощи.
Я обязан сейчас попросить прощения у тех граждан, которые почему-то надеялись, что мое появление на стройплощадке остановит снос здания. Я прошу прощения и у молодых людей из народной организации "Живой город", которые стояли на улице с плакатами, требуя остановить нацистский произвол. Я согласен с ними: это царствие нацистской идеологии, когда ничего не дорого, когда насилие и произвол решают все проблемы. Я такой же бесправный, как и вы, гражданин, я никто и ничто в нашем городе, мое мнение ничего не значит.
Пришло время искать других людей, авторитет которых в Петербурге будет очевидным и для властей, и для народа (масс), в том числе и для молодого люда города. Эти новые лидеры, может быть, поведут народ на новые яростные демонстрации, или смогут сесть за стол переговоров с властями, и добьются нормализации жизни... Может быть, у них получится отстоять приоритет принципов культуры, значимости общенациональной культуры перед всеми прочими программными задачами. Ведь именно развитие культуры является главной задачей государства. Нам нужно только такое государство, в котором культура не позволит народу дичать.
А сегодня мне стыдно. Мне стыдно, что в Петербурге подавляющему числу жителей абсолютно безразлична судьба Петербурга. Миллионы жителей города с удовольствием, в полную меру, берут у города всё, что хотят, пожирая его, используя его, но так мало тех, кто пытается бескорыстной любовью защитить его. Миллионы урожденных в этом городе молодых людей забыли или — не думали никогда о великой своей ответственности перед ним. Вы отдаете Петербург на растерзание, неужели это — ваше окончательное решение?
В Петербурге много поэтов. В Петербурге умеют красиво говорить. Всё. Этого — уже мало. Петербург не вечен. Его может и не быть.