Кому светит Президентский совет по правам человека

В интернете начались общественные консультации по кандидатурам в состав Совета при президенте России по развитию гражданского общества и правам человека.

В списках — правозащитники, члены Общественной палаты и журналисты. Кандидаты в Совет при президенте по развитию гражданского общества и правам человека рассказали PublicPost, кто и зачем их выдвинул на эту работу.

Людмила Алексеева, глава Московской Хельсинкской группы

— Как вам удалось выйти из кризиса Совета, когда его массово покидали члены?

Никакого кризиса не было. 13 человек ушли из Совета. Был один президент, с ним были связаны определенные ожидания. Но президент сказал, что на второй срок баллотироваться не будет. Путина мы уже знаем, и знаем, насколько при нем неэффективно работать. И 13 человек решили, что раз работа неэффективна, то мы уйдем. А я решила, что раз есть маленькая эффективность, надо остаться. Может быть, побыв там какое-то время, я тоже решу, что нет никакого смысла быть в этом Совете. Но пока я считаю, что надо работать при любых условиях. Я буду работать и с этим президентом. Людям надо помогать отстаивать свое человеческое достоинство при любой власти, и чем она хуже, тем больше люди нуждаются в нашей поддержке.

Сейчас стороны президента, или президентской администрации, объявили о дополнительном наборе. Мы получили 89 анкет.

— Как происходит отбор кандидатов?

27 августа мы отсеяли кандидатов, которые не подходили по формальным признакам. К примеру, участвовали в политической деятельности или в организациях, которые существуют меньше определенного срока. Сейчас мы вывесили оставшиеся списки — осталось 86 кандидатов. 14 сентября мы соберемся для того, чтобы вдвое сократить этот список уже по неформальным критериям. В списке 13 номинаций, по каждой номинации будет одобрено 3 человека, которые уже, в свою очередь, будут представлены на одобрение президенту. Всего в Совете будет 13-15 членов. Мы будем выбирать уже по существу. Главное, чтобы люди были честные, добросовестные и трудоспособные. Некоторых мы знаем, некоторых мы не знаем и будем оценивать по анкете, но еще важный критерий (для меня во всяком случае) — это какого профиля люди нужны Совету. К примеру, в номинации "Защита прав инвалидов, бездомных, иных социально уязвимых категорий населения" у нас детей защищают два человека, но нет членов Совета, занимающихся защитой прав инвалидов, прав наемных работников или предпринимателей — ведь они тоже у нас являются группой риска, и у нас их очень много. Их в заключение отправляют и так далее. Поэтому, скажем, если будут две равные кандидатуры по качеству работы, по добросовестности, а один занимается правами детей, а другой — правами бизнеса, то я предпочту человека, который занимается правами бизнеса или инвалидов, потому что таких людей в Совете нет. Каждому будет объяснено, почему его не включили в Совет.

— Насколько Совет независим от президента? Останется ли он таким?

Совет при президенте. От кого мы можем зависеть? Мы работаем бесплатно: хотим работаем, хотим нет. Поэтому мы ни от кого не зависим, только от своего собственного решения. Я понимаю свою обязанность так. Совет должен быть лояльным и не противостоящим. Президент пригласил этих людей — значит, он хочет по тем или иным соображениям выслушать этих людей в той области, в которой они компетентны. Вот мы и будем высказываться по этим вопросам. Президент поступил по Конституции или в соответствии с интересами той группы, о которой идет речь, я вообще промолчу: поступил — и слава Богу. Но если он и его советники в чем-то ошиблись, то мы как Совет выскажем свое мнение публично, мы же Совет общественный, а не какие-нибудь чиновники, которые докладные записки пишут, поэтому говорить мы (я, по крайней мере) будем то, что считаем нужным. Я при отборе, при высказывании своего мнения относительно других кандидатур буду руководствоваться именно этим: в состоянии ли человек спокойно, объективно, аргументированно и без страха говорить то, что, он считает, будет на пользу развитию общества и прав человека. Мы не политики — кого-то свергать или быть нелояльными, мы — советники, а это уже дело президента — примет ли он совет или нет. Для того чтобы общество знало мнение Совета, каждый документ должен быть опубликован: пусть люди сами судят.

— В чем смысл Совета, если президент зачастую игнорирует его заявления?

Игнорируется не все, и очень даже многое удалось сделать за годы существования Совета. Совет не является властным органом. Президент пригласил этих людей, чтобы выслушать их мнение, но решения, увы, он принимает сам. Разве только Совет обращается к президенту? Обращаются и юристы, и СМИ. Но у президента свое мнение — ну такой у нас, увы, президент. Я уже 10 лет в этом Совете. Сказать, что очень часто удается убедить президента в том, что он нарушает Конституцию, поступая так, а не иначе, я не могу, но удается. Гораздо чаще удается не принципиальные вопросы решать, а помочь проблемам отдельных людей. Такова уж жизнь правозащитника. Если бы я знала другой, более эффективный способ работы, нежели работа в Совете, когда президент слушает не один раз из десяти, а хотя бы два или три, я бы, наверное, работать в этом органе. Но такого органа нету. Правозащитные организации не слушает, увы, не только президент, но и суд, и наши министерства, и вообще чиновники. Очень редко нас слушают. Нужно ставить вопрос: "А зачем вы вообще занимаетесь правозащитной деятельностью, когда так неэффективно?". Потому что это мое призвание. Я уже полвека этим занимаюсь. В советское время вообще никакого эффекта не было, а мы все равно этим занимались. Друг другу помогали. Как-то кричали, старались быть услышанными. Из десяти дел, за которые наша организация берется (Московская Хельсинкская группа — PublicPost), мы выигрываем дела два-три, и это при том, что мы изначально беремся только за те дела, где, безусловно, закон и справедливость на стороне гражданина, а не государства. Вот такая у нас неэффективная работа. Так наплевательски к правам человека и человеческому достоинству относятся все бюрократы: от клерка в домоуправлении до президента. Работаем в таких условиях, и в Совете работаем в таких условиях.

Елизавета Глинка (Доктор Лиза), исполнительный директор фонда "Справедливая помощь"

Мою кандидатуру пока не одобрили, так что тут особенно не о чем пока говорить. Если одобрят — конечно, буду работать. Если есть работа — ее надо выполнять. Себя выдвигала не я и не моя общественная организация, меня выдвинул Федотов. Но, если честно, у меня большие сомнения, что я пройду.

— Кого бы вы сами хотели видеть в Совете?

Из действующих членов — Федотова. И еще бы добавила туда Музыкантского (Александр Музыкантский, уполномоченный по правам человека в Москве — прим.ред.). Безгранично уважаю этих людей.

— На ваш взгляд, Совет обладает реальной силой?

На мой взгляд, такой орган должен существовать и должен работать.

Александр Верховский, директор аналитического центра "Сова", изучающего межнациональные конфликты

— Вы готовы к обсуждению вашей кандидатуры?

Я не понимаю, что это за консультации такие в интернете будут, если честно. В любом случае — будет выбирать лично Путин, это же его Совет. Кого он захочет, те и будут работать.Выбирать ему придется из исключительно достойных людей. Кого-то выдвинули члены Совета, кто-то идет от общественных организаций.

— А кто выдвинул вас?

Я не знаю, кто конкретно писал мне рекомендацию, но разговаривал со мной и просил прислать мои данные Валентин Гефтер.

— Говорят, что в шорт-лист специально попали люди либеральные, чтобы у президента просто не было возможности включить в Совет других.

Я не думаю, что администрация президента будет бороться за каких-то определенных людей, Совет — орган не того уровня.

— Зачем вам в нем работать?

Я думаю, это поможет в общении с чиновниками, у меня будет определенный статус, и они уже не смогут игнорировать мои письма, например. Но сильных иллюзий я не испытываю. Все мы помним, как Совет выступал против закона об НКО. Другое дело, что это было сделано уже тогда, когда его практически приняли, а откатывать назад наша система не умеет.