Что нужно ФСБ от журналиста Esquire?

Журналистку Светлану Рейтер вызвали на беседу в ФСБ по поводу ее статьи "Кавказские борзые" в журнале Esquire, рассказывающей о похищениях спецслужбами людей в Чечне. По мнению оперативников, в материале, построенном на интервью с председателем Комитета против пыток Игорем Каляпиным, были разглашены материалы следствия. Весной 2012 года по заявлению представителей чеченского ОМОНа в отношении Каляпина уже была инициирована проверка (Читайте в материале PublicPost). Светлана Рейтер тогда понадеялась, что у "дела не будет никакого продолжения". Однако оно последовало.

PublicPost поговорил с журналистом и правозащитником о претензиях ФСБ.

Светлана Рейтер, журналист

Это был не допрос, а опрос. Соответственно, никаких подписок о неразглашении у меня не брали.

Что больше всего интересовало следователя?

Это был не следователь, а оперативник. Больше всего его интересовало, есть ли у меня дома компьютер, был ли у меня доступ к почте Игоря Александровича Каляпина, как-то так...

Уголовное дело о разглашении материалов следствия по делу Умарпашаева уже возбуждено?

Нет, пока ведется проверка.

А насколько, по вашему мнению, велики шансы, что его все-таки возбудят?

Я не знаю, не знаю... Надеюсь, что шансы невелики. Я хорошо отношусь к Игорю Каляпину, хотя и знаю его совсем недолго.

Вообще, я думаю, что всё это серьезно. Вы можете поговорить с Каляпиным, он вам ответит на все вопросы, пересылал ли он мне материалы. Оперативнику я ответила: "Нет". Потому что он действительно мне ничего не пересылал. Это было просто интервью, которое я у него взяла.

Игорь Каляпин, председатель Межрегионального комитета против пыток

Сегодня в ФСБ опросили Светлану Рейтер. А ваши отношения со следственными органами на какой стадии находятся?

Ну, у нас эти отношения никогда не заканчиваются и, надеюсь, никогда не закончатся, просто в силу специфики нашей деятельности. А вообще, применительно к этой истории, хочу сказать следующее: мы везде работаем одинаково, будь то Нижний Новгород, Оренбург или Чеченская Республика. Наши юристы совершенно официально входят в уголовный процесс в качестве представителей потерпевшего и защищают его интересы, действуя строго в рамках уголовно-процессуального кодекса. Совершенно так же я работал в рамках уголовного дела по факту похищения Умарпашаева.

Обратите внимание, что мы всегда тесно сотрудничаем со следователями, которые ведут дело. В случае Умарпашаева там работала целая следственная группа, и ни один человек из этой группы, включая ее руководителя — полковника Соболя, ни одной претензии по разглашению данных предварительного следствия мне никогда не предъявлял. И по всем другим делам — у следователей к нашим юристам и ко мне, в частности, претензий никогда не было.

По делу, которое расследуется в Чеченской Республике следователями Северо-Кавказского управления, ко мне возникли претензии у нижегородской ФСБ. Притом что его сотрудники к материалам дела не имеют никакого отношения. Они его никогда не изучали, не осуществляли по этому делу оперативного сопровождения. Они по этому делу просто ничего не знают. Но при этом, просто по факту публикации этих материалов, они составляют рапорт о разглашении Каляпиным тайны следствия.

Но, позвольте, я готов и сейчас подписаться под каждым словом в материале Рейтер. Все, что там написано по делу Умарпашаева, это правда. Никакого разглашения с моей стороны не было.

То есть вся эта история — инициатива местной ФСБ?

Да, но она не сама по себе возникла. Угрозы или, точнее, обещания разобраться с нашей организацией от Рамзана Ахматовича Кадырова, обещания, что он будет знать о нашей организации всё, прозвучали ещё в июне. Говорилось, что мы им мешаем бороться с ваххабизмом и терроризмом, видимо, своими утверждениями о том, что они фальсифицируют эту борьбу. Мы заставляем следователей Следственного комитета расследовать преступления чеченских "полицейских" (не могу тут без кавычек обойтись), а прокуратуру — осуществлять эффективный надзор за этими расследованиями, то это Кадыровым расценивается как стравливание ведомств на территории, которую он, видимо, считает давно своей личной.

Был высказан ряд довольно откровенных угроз в наш адрес, и, я думаю, сейчас происходит некая реализация этих обещаний. Рамзан Ахматович — человек влиятельный, так что нижегородская ФСБ, думаю, возбудилась не просто так.

Насколько, по вашим ощущениям, велика вероятность, что уголовное дело все-таки возбудят?

Сейчас опрашивается и допрашивается масса людей. Опрашивали не только Свету Рейтер, но и моих коллег-правозащитников и в Москве, и в Чеченской Республике, и в Нижнем Новгороде. Подозреваю, что то же самое сегодня-завтра будет делаться в Уфе и других городах. Проводится широкомасштабная работа, но я совершенно не понимаю, ради чего. Если бы мне еще грозило лет десять строгого режима, но у этой статьи санкция достаточно несерьезная. Что они со мной сделать-то собираются? Ну, возбудят это дело, осудят меня, при нашем суде все возможно... Ради чего всё? Это же Комитет против пыток, а не шпионская сеть или "Аль-Каида" какая-нибудь. Ну не умру же я там, в тюрьме, за эти три месяца, в конце концов.

Пока готовился материал, стало известно, что Следственный комитет вызвал на допрос активистку Молодежного правозащитного движения и корреспондента Граней.Ру Юлию Башинову. По ее словам, в СК ее хотят допросить по запросу с Северного Кавказа относительно деятельности Комитета против пыток.