В Беслане поименно вспомнили всех

Фото: Нонна Дзиваева/PublicPost

К первой школе с утра подъезды были перекрыты полицейскими кордонами. И перед машинами полиции выстроились вереницы машин людей, кто приехал третьего сентября в школу, где ровно восемь лет назад прогремел взрыв, а после него был штурм, в котором погибли 334 человека, из них 186 детей.

В спортзал, ставший мемориалом памяти, шли и шли люди. Несли цветы, зажигали свечи. Останавливались у фотографий, читая фамилии, рассматривая лица детей и взрослых. Заупокойную панихиду по погибшим отслужил архиепископ Владикавказский и Махачкалинский Зосима. В 13:05 — время, когда в спортзале взорвалась бомба, — была объявлена минута молчания. После нее в небо запустили 334 белых воздушных шара, по числу погибших заложников.

От школы люди направились к Мемориальному бесланскому кладбищу — Городу Ангелов, где похоронены все погибшие. Там было гораздо больше людей, чем в школе. На обочине дороги машины уже не помещались, поэтому их оставляли в поле по обе стороны дороги и шли к кладбищу. Шли целыми семьями в несколько поколений — бабушки и дедушки, взрослые, а с ними маленькие дети. Шли многочисленные делегации разных учреждений, предприятий, вузов. К могилам несли цветы и воду в бутылках. Много воды как напоминание о нестерпимой жажде, которой мучили заложников террористы. Воды было много и для живых. Ее бесплатно раздавали в палатке врачей, установленной на кладбище в этот день, чтобы оперативно оказывать первую помощь, если вдруг кому-то станет плохо.

На этом кладбище похоронены целые семьи. Бабушка с дедушкой сидели у шести могил своих внуков — дети их сыновей. Позади своих старших стояли родители погибших. К ним подходили и подходили люди. Рая Тотиева, потерявшая четверых своих детей, сквозь слезы улыбалась всем, кто пришел в этот день к ней и ее детям. На вопрос, как она сейчас, отвечала, что ничего, справляется с Божьей помощью. Я тоже спросила ее, как она сейчас живет.

- У меня дочка есть. Вон она, видите, сидит с девочкой. Живем потихоньку. Я не знаю, кто виноват в том, что случилось. И, наверное, не узнаю. У нас так, правда становится известна в лучшем случае через тридцать лет. Я уповаю на Бога. На высшую справедливость. А на земле нет справедливости, нет правды, даже не ищите. Бог всех рассудит. И каждому воздаст.

Ее прервал звук метронома из динамиков. А потом голос диктора, начавшего читать имена и фамилии погибших заложников. На кладбище и так было тихо, люди говорили между собой едва ли не шепотом. Но когда начали читать фамилии, все встали лицом к памятнику, замолчали, и установилась тишина. Солнце, которого утром было совсем мало, вдруг стало жарить с большей силой. Один молодой человек потерял сознание и упал, к нему сразу подошли врачи. Стоять на таком солнцепеке было трудно, но никто не садился, кроме старших, конечно. 334 имени и фамилии читать долго. Слушать это еще дольше. И очень тяжело. Особенно, когда за одной фамилией повторяется такая же — значит, из одной семьи два человека погибло. А еще повторяется третья — значит, три. Иногда повторяется четвертая такая же. Кто же остался в этой семье живой?

К памятнику пришли бесланские школьники с белыми воздушными шарами и, когда диктор закончил называть имена, они отпустили шары в небо. Как и у школы — ровно 334 шарика. Четыре зацепились за провода, и казалось, повиснут сейчас, но нет, их приподнял ветер и унес со всеми. Знакомый журналист из Северной Осетии, который каждый год приезжает в Беслан 3-го сентября, рассказал потом, что за эти провода шарики цепляются уже не в первый раз, и не в первый раз они все равно улетают.

По другую сторону памятника стояли президенты Северной и Южной Осетии, представители духовенства — православного и мусульманского, делегации от разных предприятий. Казалось странным, что они стоят отдельно. Они все потом возложили к памятнику венки и, недолго еще постояв, ушли. Без выступлений и речей.

Люди тоже потянулись к выходу. Но не все. Многие, наверное, самые близкие, еще оставались, несмотря на жару. Они сидели у могил своих детей, родных. Конечно, плакали.

Ближе к выходу, у могилы своего сына стояла Сусанна Дудиева — председатель Ассоциации жертв террористических актов "Матери Беслана". К ней тоже постоянно подходили люди. Обнять, спросить, сказать, что помнят. А мы с коллегой хотели спросить ее, как обстоят дела с жалобой "Матерей Беслана" в Страсбургский суд. Но она никак не могла поговорить с нами, потому что к ней подходили и подходили. Но потом она, уставшая, присела и сказала, что теперь поговорит с нами тоже. Она рассказала, что с марта этого года "начались коммуникации по страсбургской жалобе". По ее словам, "они уже получили понимание со стороны суда".

"Не так давно мы отправили ответы на вопросы Страсбургского суда по нашей жалобе. Мы должны были дополнить ее: прислать свидетельства очевидцев, их данные: имена и фамилии. Сейчас коммуникации продолжаются. В сентябре должно пройти утверждение по поводу приемлемости нашей жалобы. И я надеюсь, что к концу следующего года начнется ее рассмотрение в Страсбургском суде", — добавила Сусанна Дудиева.

Дальше она пояснила, что "Матери Беслана" прошли все инстанции российского суда, но не получили ответы на свои вопросы. "В Страсбургский суд мы жалуемся на необъективное расследование, затягивание расследования. Мы уверены в том, что халатность и безответственность власти — основная причина того, что к нашим детям были применены пытки со стороны террористов. Мы требуем объективного расследования и ответа на наши вопросы. И самый главный вопрос: Кем был допущен теракт. Уже известно, что в правоохранительные органы Северной Осетии и Ингушетии весь август шла оперативная информация о готовящемся теракте с захватом заложников и выдвижением политических требований. Но власть не предприняла никаких действий, чтобы это предотвратить. Мы требуем оглашения всех имен, ответственных за проведение безграмотного штурма, в том числе имен руководителей оперативного штаба", — добавила она.

"Даже наша встреча в 2011 году с президентом Медведевым не оправдала наших надежд. Он нас тогда внимательно выслушал. Сказал, что никак не может повлиять на расследование, которое еще не закончено, но пообещал придать ему импульс. До сих пор мы этого импульса не почувствовали. Следователи передопрашивают людей — свидетелей стрельбы по школе из танков и гранатометов. Следствие позволяет себе оскорблять этих людей, говоря, что те не могут стопроцентно утверждать, что видели палящие танки. В очередной раз следствие продлено, но мы не надеемся на его объективность".