ОМОН как "тоталитарная секта"

Неоднократно смотрел массу видеосъемок, фото, "лично общался" с этими ребятами, которых в народе называют "космонавтами". А есть еще спецполки, а есть еще сотрудники центров по борьбе с т. н. "экстремизмом".

И всегда даже попытки по-человечески пообщаться с этими людьми проваливались. В отличие от молоденьких ребят из внутренних войск, вечно стоящих в оцеплениях в мороз, ливень и снег. Эти — "нормальные", живые, переживающие за то, что делают "что-то "не то". С ярко выраженным чувством стыда.

А другие? Попробуем посмотреть на этих борцов с экстремизмом с точки зрения исследователя классических тоталитарных сект (я специализируюсь как религиовед, в том числе и на изучении деструктивных религиозных организаций и культов). Возьмем за основу методику, пожалуй, самого известного исследователя технологий манипулирования сознанием в тоталитарных сектах американца Стивена Хассена. Ее еще называют BITE-модель (Хассен многое почерпнул у родоночальника теории когнитивного диссонанса психолога Леона Фестингера, 1950).

Вот основные признаки манипулирования сознанием. Их выделяют очень многие исследователи деструктивных культов и сект.

1. Обман при вербовке.

Это может быть изначально ложная информация или умышленное использование части информации (недоговаривание). Один мой знакомый рассказал как-то, что его молодой друг позвонил ему и сообщил восторженным голосом радостную весть. "Я теперь буду бороться с врагами Отечества. С "экстремистами", которые хотят развалить Россию на деньги США. Меня приняли в Центр по борьбе с экстремизмом. В элитное подразделение полиции!".

Явно, человек не понимает, кто такие "экстремисты" (помните у Шварца в Драконе: "Цыгане — это страшный народ. Нам рассказывали про них в школе"). В его сознание изначально внедряют "образ врага". Образ абстрактный и страшный. Образ разрушителя Отечества, агента, нанятого вражескими государствами, представителя "пятой колонны". Одновременно ему не рассказывают (я думаю), что его "элитному подразделению" всего 4 года. Что оно было создано только в 2008 году, а до этого как-то Россия обходилась без борцов с мировым злом в лице "экстремистов" и "агентов запада". И ничего себе. Жила. Ему не объясняют, что его подразделение раньше называлось УБОП (Управление по борьбе с организованной преступностью). Но как говорят злые языки, оргпреступность к 2008 году давно слилась с властью, бороться с ней стало не нужно. Бессмысленно. Ему вряд ли говорят, почему борьбой с иностранными шпиЕнами занимается он, "мент", а не ФСБ. Ему НИЧЕГО этого не объясняют.

Дальнейшая задача тоталитарной секты — вовлечь человека в организацию и удержать его там максимально долгое время. Причем используется не только капитал адепта (квартиры и наличность, отданная секте), но и просто самоотверженный труд. Выделяем основные моменты контроля сознания личности уже по Хассену.

2. Контроль поведения.

Хассен: "[секты] навязывают своим членам жесткий режим жизни, позволяющий управлять их поведением. Когда участники не заняты изучением доктрины движения или культовыми ритуалами, перед ними обычно ставятся конкретные цели, ограничивающие их свободное время — что угодно, лишь бы они были постоянно заняты. В деструктивном культе всегда найдется работа, которую необходимо делать".

В ОМОНе и спецподразделениях по борьбе с "экстремистами", как мы знаем, используется единообразная (и даже красивая) форма одежды, делающая современных полицейских в амуниции похожими на западных коллег, при этом однообразная, создающая чувство "команды" или единого боевого отряда.

Сотрудники спецподразделений, как представляется, все время проводят либо в казармах, либо на учениях, либо на дежурствах. На семью и общение с "внешним миром" времени немного. Опять же, знакомый позвонил на работу (в казарму) другу-омоновцу. "Что делаешь?"."Сплю. Никаких ЧП нет, массовых акций тоже. Приходится спать в казарме".

В ОМОНе действует жесткая система поощрений и наказаний. От повышенной в последние годы зарплаты и, вероятно, надбавок (премий) за успешную "борьбу с экстремизмом" до премирования квартирами пострадавших в борьбе в врагами России, чему свидетелями были мы все. Это посыл всем ОМОНовцам. Вот так надо работать. Наверняка существует и целая система наказаний, в том числе рублем.

Жизнь адепта (точнее, ОМОНовца), его семьи напрямую зависит от его зарплаты, которой он может лишиться, и тогда возникнет проблема: как зарабатывать деньги. Мне лично часто приходилось слышать в ОМОНовских цепях: "Ну вы говорите, уходи, не служи режиму, а куда я пойду работать? На завод за копейки? Я не проживу на них. У меня семья, дети маленькие, ипотека…".

Безусловно, в форме бесед или "политинформации" вовсю используется, здесь можно сомневаться, но тяжело, индоктринация. Т. е. последовательное формирование у сотрудников ОМОНа определенного взгляда на мир. Черно-белого. "Белые" (хорошие) — это мы, полиция, спортивные болельщики, православные, патриоты, "рабочие "Уралвагонзавода" и прочие "работяги". "Черные" (плохие) — это "либерасты", питающиеся из западной кормушки, молодежь с айпадами (бездельники, мутящие воду), всякие "правозащитники", не любящие родину и вряд ли православные, всякие анархисты, журналисты, хипстеры, националисты и прочие враги Родины, в общем, "пятая колонна".

Невероятно, но факт: сотрудники ОМОНа убеждены, что люди на Болотную и Сахарова ходят ЗА ДЕНЬГИ. Им это внушили…

3. Контроль информации.

Главное в этом методе манипулирования заключается во внедрении "нужной информации" в сознание сотрудников и полном ограничении их от ненужных и вредных источников, которыми могут быть люди, печатные материалы и информация сети интернет.

Известно, что ОМОН отсекается от всякого общения с журналистами (см. статью о "бунте" московского ОМОНа в "TheNewTimes" http://newtimes.ru/articles/detail/15028).

Попытки самостоятельно выйти на контакт с журналистами и рассказать о своих проблемах рассматриваются как "предательство" воинского братства. Тут же организуются собрания бойцов под руководством отцов-командиров, на которых "предателей клеймят", вынуждают отказаться от своих слов (там же).

Памятна реакция на попытку наклеить безобидную листовку на забор базы московского ОМОНа гражданскими активистами. Содержание ее было примерно такое: "Фашистские солдаты тоже говорили, что только выполняют приказ". В считанные секунды расклейщики были схвачены. Никто не должен в районе базирования ОМОНа смущать бойцов информацией, отличной от той, которую они получают. Откуда? Я думаю, на 90 процентов из телевизора. Что телевизор может рассказать бойцам о ситуации в стране, особенно НТВ, мы представляем. Не думаю, что в казармах ОМОНа, где сотрудники проводят большее количество времени, у каждого есть доступ к персональному компьютеру. Ну, а дома, возможно, не хватает времени для самостоятельного изучения и анализа информации.

Еще одно. Вы замечали, что бойцы упорно отказываются разговаривать с людьми на улицах, когда они при исполнении? Это тоже внедренная установка, защищающая их от "деструктивной гражданской информации". Думаю, это не просто приказ. Это внедренная "фобия": вас будут деморализовывать, подводить старушек, упрекающих (кому служите), девушки будут предлагать вам красивые цветы. Это может привести к потери боеспособности с вашей стороны и измене.

Недавно в метро ехал вместе с ОМОНовцем в амуниции, который направлялся куда-то на работу (кажется, был футбольный матч). Попробовал с ним заговорить. На один вопрос он ответил. На второй не стал. И вдруг я увидел: он боится со мной разговаривать. Он закрылся полностью. Это, кажется, действительно уже внедренная фобия общения.

4. Контроль мышления и эмоций.

Кто контролирует речь, тот контролирует мышление, говорят психологи. В любой замкнутой тоталитарной группе всегда важен язык, на котором разговаривают адепты. Язык ОМОНа (и пр. структур полиции) — это дивная смесь пафосно-канцелярского начала и профессиональных жаргонизмов. Здесь вам встретятся и "сплоченный коллектив", и "самые сложные поставленные задачи выполним с честью", и "периметр", и "зачистка" и т. д.

ОМОН и молодежь Болотной говорят на совершенно разных языках.

Контроль эмоций может происходить по-разному. Но главных универсальных методов два: чувство вины и фобия. Я думаю, что чувство вины воспитывается на последствиях "командировок" бойцов в "горячие точки", где они теряют настоящих друзей. Поэтому у них может возникать чувство вины за то, что "погиб он, а я живу" и поэтому должен всем "врагам России", "экстремистам" "размазать печень по асфальту". Это мое предположение. Ну а главная фобия, которая может быть ощущаема как патриотическое чувство: страх распада Родины, России, вследствие т. н. "протестного движения" тех же самых "экстремистов"…

То, что я попытался сформулировать, может вызвать несогласие. Но это то как раз НОРМАЛЬНО, потому что критический подход к действительности — один из главных признаков того, что вы еще не в тоталитарной секте))).