Детей защитят от детской литературы

Фото: ИТАР-ТАСС

После вступления в действие поправок к Федеральному закону "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию", согласно которым возрастной маркировке подлежат теле- и радиопередачи, интернет-ресурсы и информация печатных СМИ, выяснилось, что под действие закона подпадает также и книжная продукция. Впрочем, закон не коснется "информационной продукции, имеющей историческую, художественную или иную культурную ценность для общества". О том, что это значит, и как теперь будет жить книгопечатная индустрия, PublicPost побеседовал с издательствами и книжными магазинами.

— С какими трудностями вы столкнулись в связи с вступлением закона в силу?

Виталий Зюсько, генеральный директор издательства "КомпасГид":

"С этим законом трудности возникают у всех издательств подростковой литературы, потому что сам закон очень плохо прописан, многие формулировки требуют более подробной расшифровки. Например, формулировка про "культурную ценность". Непонятно, кто решает, имеет ли книга культурную и прочую ценность. Являются ли литературные премии Астрид Линдгрен, Андерсона гарантией того, что книга имеет какую-то культурную ценность? Или нам все равно? А может, закон подразумевает какие-то российские премии?".

Ирина Балахонова, генеральный директор издательства "Самокат":

"Мы в обсуждении, что считать культурной ценностью, дошли до абсурда: что это когда автор умер более 70 лет назад. Я вот лично считаю, что я не издаю книг, которые не являются культурной ценностью — у меня на такие книги денег нет.

Еще мне совершено непонятно, что значит "причиняющее вред здоровью", понятие "пропаганды" не определено, понятие "побуждения" не определено. Мы не понимаем, где описание, а где побуждение.

Когда дошло до применения закона, стало очевидным, что он с жизнью не совместим. Сразу пошли перегибы на местах, сразу стали звонить магазины и спрашивать, где наклейки на книжки".

Светлана Дындыкина, PR-директор независимого издательства детской литературы "Розовый жираф":

"В законе ничего не говорится о том, как регулируется жизнедеятельность книжных издательств. Там подробно описано, как маркировать афиши, какие должны быть значки у телевизионных передач и при показе фильмов в кинотеатрах, но насчет книжек там нет ничего. И мы ждем, когда орган, который должен будет регулировать исполнение закона (видимо, это будет Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям), разработает некий регламент, который нам подробно разъяснит, как мы должны маркировать книги".

— Как вы собираетесь выполнять требования закона?

Светлана Дындыкина:

"Мы предполагаем, что могут быть приняты какие-то временные меры, возможно, мы закажем тираж наклеек.

Дизайнеры думают о том, что, возможно, в какой-то момент им придется найти место на обложке книги для того, чтобы указать ее возрастной адрес".

Виталий Зюсько:

"Ставить на обложку какой-то логотип — это все замечательно. Но насколько нужно уродовать обложку? Ведь зачастую обложка — самостоятельное художественное произведение и арт-объект".

Ирина Балахонова:

"Мы пока исходим из того, что книги, которые были подписаны в печать до 1 сентября, маркировать не нужно, и мы надеемся, что законодатели опомнятся. В противном случае пусть помогают маркировать тот миллиард книг, которые сейчас находятся в магазинах. Пусть закатают рукава и клеят, пусть сидят и читают книжки на предмет того, какая там информация содержится".

Борис Кузнецов, генеральный директор издательства "Росмэн":

"Когда я впервые ознакомился с этим законом в начале лета, я подумал, что это фейк какой-то. Но с 1 сентября мы маркируем всю продукцию, которую печатаем — размещаем информационный знак на четвертой странице обложки, то есть сзади, с указанием возраста и того, что это информационный знак, размещенный в соответствии с законом. Это делается для того, чтобы не вводить читателей в заблуждение, чтобы они не путали его с реальным читательским адресом. По букве закона мы, конечно, выставлять маркировку не будем. Закон настолько абсурден, что попасть в категорию 18+ можно и с "Мухой-Цокотухой" Чуковского: "Зубы острые в самое сердце вонзает и кровь у нее выпивает".

— Есть ли какие-то затруднения с новой классификацией книг?

Борис Кузнецов:

"На моей памяти закон впервые оперирует понятиями добра и зла. Кроме того, уже есть читательский адрес по ГОСТу, есть СанПиновские ограничения, есть коммерчески ориентированный читательский адрес. В данном случае закон предлагает ввести нам еще одну возрастную маркировку с шагом от 0 до 6, 12+, 16+, 18+. В реальности все по-другому. "Гарри Поттера" читают с 7-8 лет. Мы будем ставить маркировку 6+. А если действовать по букве закона и подключить фантазию, то можно на седьмой книге и 18+ поставить. До абсурда можно что угодно довести. Том Сойер и Гекльберри Финн — это же откровенная пропаганда бродяжничества, которое не поощряется законом, что, теперь 18+ ставить? Я думаю, что пройдет какое-то время, все шутки и смех поутихнут, и об этом законе спокойно забудут. Он не применим для книг".

Виталий Зюсько:

"Что касается классической литературы: в последнее время обсуждается список "Ста лучших книг". Вот, очевидно, их это не коснется, а все остальные, видимо, подвергнутся тщательному разбору. И мы воспринимаем это как цензуру.

Ведь как быть со сложными, табуированными нашим обществом темами? К примеру, последняя книга, которая вызвала широкое обсуждение в интернете и СМИ — "Скажи, Красная Шапочка". Там речь идет о тринадцатилетней девочке Мальвине, у которой были серьезные проблемы с дедушкой, который воспринимал ее не совсем как внучку. Всю книгу главная героиня пытается решить эту проблему. Книга написана очень деликатно, без эротических и постельных сцен. Описана такая ситуация, которая может произойти и, наверное, происходит. Мы теперь понимаем, что не можем рекомендовать подобную книгу подросткам 15-16 лет (хотя книга адресована именно им) и, по новым правилам, должны ставить на нее 18+. Я считаю, что при том качестве перевода, при деликатности описания, она достойна прочтения школьниками".

Ирина Балахонова:

"Ужасно, что закон поощряет доносительство при активном участии родителей. Внеконтекстное цитирование любого произведения может дать о нем ложное представление. Каждый понимает в силу своей испорченности. Почему нужно ставить под вопрос добрую волю людей, которые всю жизнь посвящают изданию детской литературы, и при этом моральный облик любого, абсолютно любого читателя ставить выше мнения экспертного сообщества?

Я хочу сказать, что хуже того, что было написано братьями Гримм, Шарлем Перро, и того, что содержится в русских народных сказках, придумать уже довольно трудно. Все остальное привязано к нашим сегодняшним реалиям. С точки зрения жестокости все написано уже давно. С точки зрения пропаганды гомосексуализма — читайте классиков русской поэзии: Есенина, Цветаеву. Поздно хватились — запрещать надо было, когда письменность изобрели. Сейчас уже все написано. Если они хотят, чтобы наша эпоха отличилась тем, что в ней не будет написано ничего ни про что, то проще сразу опубликовать список разрешенных тем и слов.

Мы не будем совершенно никак менять издательскую политику. До первого прецедента. Будет первый прецедент — значит, какие-то книги будут выходить с пометкой 18+ или, как говорит Борис Куприянов (соучредитель книжного магазина "Фаланстер"), "маркировке не подлежат книги, где прописаны законодательные акты", и он считает, что нужно на первой странице ставить статью Конституции о свободе слова. Просто публиковать в каждой книге и не маркировать ее".

В книжных магазинах пока думают над расстановкой книг и опасаются, что введение новой ограничительной маркировки может запутать читателя. Ведь многие книги, не содержащие сомнительной информации (0+), к примеру, педагогические пособия, просто не адресованы юному читателю.

Марина Каменева, генеральный директор торгового дома книги "Москва":

"Издание книги — это длительный процесс, и те книги, что были подписаны в печать до 1 сентября, не подпадают под действие этого закона. Сейчас приходят книги, которые были подписаны в печать в мае-июне. Так что у нас есть время выработать определенные схемы взаимодействия с издательствами. У нас было совещание в Федеральном агентстве печати. Сейчас будет создана рабочая группа, в которую войдут все заинтересованные участники отрасли, которая будет разрабатывать схему работы.

Я думаю, что закон был создан для того, чтобы уберечь, а не запретить. Наша задача — проинформировать родителей, а как они дальше будут поступать — это их дело. Мы же не будем брать на себя воспитательную функцию".

Галина Кувардина, заместитель генерального директора дома книги "Молодая Гвардия":

"Очевидно, что много книг подпадает под действие закона, но непонятно, что подпадает, а что нет. Видимо, это затронет и книги для взрослых.

Один из спорных вопросов, который мы обсуждали на внутреннем совещании — это что считать поступлением в оборот: подписание в печать или поступление в магазин после 1 сентября, и однозначного мнения не было. Так что пока мы просматриваем свои книги и стараемся сделать так, чтобы какие-то из них не попадали на глаза детям. А если мы сейчас начнем писать на каждой книге 18+ и прочее, то к некоторым изданиям привлечем повышенное внимание".

Борис Куприянов, соучредитель книжного магазина "Фаланстер":

"Пока закон не повлиял на нас никак, но повлияет очень сильно, потому что это введение цензуры. Этот закон касается не только детской литературы. Вся литература должна быть маркирована. Если маркер будет поставлен на все книги, то российские издательства это сделают, но издательства на Украине, в Белоруссии, Казахстане, Латвии, которые печатают на русском, этого делать не будут. Европейским издательствам тоже неинтересно специально ради российского рынка ставить маркеры на свою продукцию. Фактически в любой книготорговой сети можно будет найти книги, торговые паттерны, за которые можно будет магазин наказать. Если это так, то это цензура".