"Люди из "Олимпстроя" смеялись, а экскаваторщик нас пожалел"

В Адлере 19 августа судебные приставы разрушили дом Сергея Хлыстова. Его участок в Имеретинской низменности находится в центре олимпийского строительства. Дочь Хлыстова Татьяна Самохвал рассказала PublicPost, как сносили дом на Хадыженской улице, в котором жили пятеро взрослых и двое маленьких детей.

"Я прекрасно помню, как мы ночью сидели в центре Сочи на траве и ждали результатов. Тогда в городе еще концерт был. Объявили решение — сперва был шок. Не могли поверить. Мы ехали обратно по полям и понимали, что скоро это все будет застроено, что дорога к морю будет закрыта. Но тогда я и представить не могла, что Олимпиада обернется для нас войной.

Младшему ребенку скоро будет 4 года. Она много насмотрелась, как у нас в деревне сносили дома и как люди выезжали. Она очень боялась. Вчера она затыкала ушки, просила мою маму: "Бабушка, сделай что-нибудь, чтобы домик не ломали. Бабушка, я не хочу, чтобы наш домик ломали".

Я, мой муж, брат и родители ночевали в доме, только детей в город отвезла. Дом до конца не снесли, половина стоит. У нас отключили все коммуникации. Сейчас пытаемся подключиться хотя бы к воде. Будем жить в полевых условиях и бороться с нашей властью. Мы не думали, что дом будут сносить с таким боем, думали, что все разрешится в нашу пользу. Потому что закон на нашей стороне.

Когда сносили дом, сотрудники "Олимпстроя" стояли в стороне и улыбались. Им смешно, они за это премии получают. У них миллионы горят, им надо строить. Мама взяла камень и подбежала к трактору, стала кричать: "Остановитесь, что вы делаете!". Когда судебный пристав, который руководил сносом, увидел слезы наших детей, он остановил все это действо. Сказал: "Всё, я больше сюда не приду. Я обещаю вам". И он извинялся еще очень долго. На следующий день его вызвало начальство, спрашивало, почему он до конца не доломал дом. Мой папа до сих пор в себя прийти не может, в больницу попал. Он не понимает, что в нашей стране происходит. Мои родители вложили здоровье в этом дом, каждую копейку считали, мы ходили как оборванцы. Мы хотим справедливости.

Земля и дом принадлежат моему отцу — Хлыстову Сергею Николаевичу. Мой папа и моя бабушка работали в совхозе. До Олимпиады тут были поля, где выращивали фрукты и овощи. Возле железной дороги был барак — общежитие. Совхоз выделил моей бабушке комнату — 18 квадратных метров. Там все и жили. В 1994 году постановлением города Адлера моему отцу выделили земельный участок к этому общежитию. Землю выдавали не в индивидуальное жилищное строительство, а в огород. Но затем в кадастре поменялось целевое назначение земли, а в постановлении так и остался "огород".

Мой папа стоял с 60-х годов в очереди на квартиру, на землю. Жить в таких условиях в бараке женатому человеку с детьми было невыносимо. И в 1996 году он на своем участке построил дом. В 1998 году мы получили техпаспорт, документация с 2000 года, подписанная главным архитектором, и всё-всё-всё. Но мы все никак не могли оформить дом. Проблема — в этом расхождении целевых назначений земли по документам, не знали, что с нами делать.

Затем к нам пришла Олимпиада. Мы думали, нам помогут. Приходили люди из олимпийского департамента, говорили, что мы подпадаем под переселение, что они нам помогут с документами. Мы на переселение были согласны. Это было в 2010 году. Через какое-то время нам позвонили из Олимпстроя и спросили: "Ну что, вы дооформили документы?" — "Вы же обещали нам дооформить" — "Нет, мы такого не говорили". Мы стали пытаться сами. У нас ничего не получилось, а чиновники еще и начали говорить, что это олимпийская зона.

В октябре 2011 года судебные приставы принесли нам заочное решение суда — самовольная постройка, подлежит сносу. Мы подали на кассацию, потом подали в надзор, потом в Верховный суд. Без изменений. Дошли до того, что направили жалобу в Страсбург.

Взамен дома — 180 квадратных метров вместе с мансардой и земли 14,6 соток — нам полагается однокомнатная квартира. Ее нам дали даже не за землю, а за ту комнату в деревянном бараке. Барак подпал под изъятие для олимпийских нужд. И все, кто в нем прописан, получили однокомнатные квартиры. Естественно, люди, просуществовав в таких условиях, обрадовались и переехали в квартиры, бросив свои участки. У каждой семьи была земля по 14 соток. Из тех шести семей из барака боремся только мы, потому что у нас дом здесь. Квартиры-то они выдали, а компенсацию за земельные участки — нет. Чиновники смотрят на нас и смеются: "Ну, вы же получили однокомнатную квартиру по бараку, вот и живите там". Но мы же не скворцы!

Постановлением мэра Анатолия Пахомова на наш участок наложили новый кадастр, помимо нашего. А затем они разбили его на два кадастра. Часть отдали под строительство Олимпстрою, а часть — муниципалитету. При этом про наш кадастр, который у нас на руках, забывают. Это мошенничество. То есть наш участок разбили на две половинки, которые по новому кадастру принадлежат не нам. Они делают вид, что нас там нет и мы никогда там не жили. Прокуратура позже установила нарушение закона и направила письмо Пахомову. У меня все документы на руках. Мое дело сейчас направлено в Генпрокуратуру, чтобы разобрались с этими кадастрами.

Что на нашей земле хотят построить, я не знаю. Неподалеку построили большой отель, может быть, к нему парковку хотят построить. Но мы будем стоять стеной, пока не решится наш вопрос. Мы понимали, что уйдем отсюда, но мы хотели получить равнозначное жилье и компенсацию за участок. Если бы не пришла Олимпиада, мы бы так и жили на своей земле в своем доме, так же выращивали бы фрукты и овощи".