Вера. Религия. Церковь. Продолжение: интеллигентные vs. религиозные – аналитический портал ПОЛИТ.РУ

Георгий Любарский

В предыдущей статье «Вера. Религия. Церковь» мы выясняли, как устроена социальная действительность вокруг таких понятий, как «вера», «религия» и «церковь», что люди имеют в виду, когда произносят эти слова, с чем ассоциируют. Воспользуемся еще одним способом, чтобы подойти к характеристике этих понятий с другой стороны.

Выбор онтологии

Мы сейчас находимся в замечательной ситуации – миллионы частных разговоров людей фиксируются, потому что происходят в сети Интернет. Этот огромный материал было бы жалко оставить без фиксации и объяснения. У наблюдателя, вообще говоря, существует в распоряжении не очень много средств, чтобы понять, что думают люди, каковы их ценностные координаты. Существует, конечно, некоторый зазор между социальной реальностью, как говорят немцы, überhaupt, и ее отражением в разговорах людей. В нашем понимании именно это волевое и гласное отражение есть наиболее прямое проявление действительности.

Мы исследовали разговоры в сети, чтобы рассмотреть, что люди имеют в виду, когда характеризуют друг друга. Для этого было взято десять наиболее распространенных позитивных характеристик, которые используются при описании людей: верующий, религиозный, воцерковленный, добрый, духовный, светлый, классный, порядочный, культурный, интеллигентный. То есть проводился поиск по всем диалогам в сети, где использовались эти слова этической, эстетической и религиозной оценки.

Язык находится в коллективном пользовании. Многие слова несут «общественную нагрузку», помимо прямого смысла в их значении отражено то, что с ними сделали мы все вместе как носители языка – черты совокупного использования передаются в индивидуальных актах коммуникации. Мы вынуждены использовать значения, которые сами бы не вложили в те или иные слова, – как дополнительные обертоны, они звучат в нашей речи.

Мы хотим понять, что мы сообщаем собеседнику, когда говорим, например, что некто – человек верующий. Возможно, мы хотели сказать нечто одно, а сказали намного больше; собеседник услышал не наши мысли, а те значения, которые большие группы людей вкладывают в слово «верующий». Что это за значения, какие характеристики связаны со словом «верующий», что мы (все говорящие) сделали со словами, и что сейчас в живой речи означают эти характеристики – светлый, интеллигентный, религиозный и т.п.?

Выбор места наблюдения

Источники, в которых происходят сетевые диалоги, для краткости будем называть блогами – сюда попадает и Twitter, и Live Journal, и diary.ru, автономные блоги, комментарии многих сетевых изданий и т.п. Для поиска в блогах использовался поисковый робот blogs.yandex.ru , искали оборот «прилагательное + человек», то есть – добрый человек, порядочный человек и т.п. Для каждого оборота найдено по 800 текстов с его использованием. Обработано 8000 текстов, в каждом тексте встречается одно или несколько предложений-высказываний с использованием ключевого слова. Получили массив текстов для обработки – чем схожи и чем различаются положительные характеристики людей в разговорах современных людей. Итак, у нас на руках около 25000 предложений живой речи. Это огромный материал, который позволяет выяснить, как употребляются эти слова-характеристики.

Анализ: классификация значений

В самом конце прошлого века произошел «лингвистический поворот» в общественных и социальных науках. Возникло много дисциплин, центрированных на работе с текстами – от анализа дискурса (Discourse Analysis) до исторической семантики, структурной семантики, анализа метафор, истории понятий, школы Козеллека и пр. В самом общем виде эти методы связаны с сопоставлением текстов между собой.

Наша цель – понять, какое значение несут используемые характеристики людей. Для этого у нас есть ряд текстов (ответ поисковика), в которых используются нужные понятия. Каждый текст определенным образом поясняет слово – сопоставляет с другими, дает к изучаемому слову антонимы, определяет его. Высказывания с исследуемыми словами подвергаются многоэтапной классификации, то есть объединяются в группы по сходству. На языке, привычном социологам, это можно обозначить как кодирование высказываний в рамках контент-анализа. Выделяются наиболее часто встречающиеся значения. Эти частые значения дают самые устойчивые смыслы – так, как это используется в современной речи, в разговорах людей за последние несколько лет.

Классификацию значений представим в виде схемы – это будет редукция содержания нашего исследования. Эта схема представляет эмпирический материал, а не является результатом собственных интуиций автора. Если бы сам читатель провел громоздкую работу по классификации высказываний, он получил бы тот же общий результат, хотя схематическую форму представления мог бы выбрать и иную.

У социологов-поллстеров обычно возникает вопрос – кому принадлежат эти мнения? Ведь высказывания в блогах, как правило, анонимны. Прилагая некоторые усилия, в некоторых случаях можно раскрыть инкогнито интернет-пользователя и узнать, кто произнес в сети нечто. Но когнитометрия имеет дело не с одиночными мнениями, после обобщения каждый узел карты-схемы представляет собой совокупность множества сходных мнений, а одиночные, редкие мнения, высказываемые одним человеком, могут на карту и не попасть. Тем самым анонимные мнения объединены по смыслу в анонимные группы.

Обычно считается, что выборка интернетчиков немного перекошена в сторону людей молодых, городских и с высоким доходом. В среднем это так – но это касается лишь количественного состава выборки, а в когнитометрии мы имеем дело с содержанием высказываний, а не с их количеством. В сети есть представители решительно всех социальных групп. Одно время значительной известностью пользовался сетевой дневник бомжа, есть блоги и у министров и крупных политиков, в сети есть миллиардеры и домохозяйки. И потому немного смысла в присваивании анонимной совокупности нескольких сотен голосов общих показателей усредненного интернетчика.

У карты концептов нет социально-демографической характеристики. В некоторых случаях, проведя отдельное исследование, можно отыскать основания для предположений, какими эти характеристики могли бы быть, но гораздо проще действовать иначе. После получения результата на качественном уровне – что думают люди – можно провести, например, опрос и узнать, кто же эти люди в социальном смысле – если стоит такая задача.

По сравнению с методом опроса мы теряем количественную меру и социально-демографические характеристики, зато имеем анализ высказываний, полученных не «экспериментально», при ответе на чужой вопрос, а методом наблюдения за мнениями в их естественной среде, при разговоре.

При сравнении с результатами количественных опросов выясняется, что исследования с помощью когнитометрии хорошо предсказывают качественный расклад мнений и лишь очень приблизительно – количественные соотношения мнений. При «переходе мнений в интернет» более всего страдает их распределение относительно общей структуры мнений населения: не все группы населения представлены в сети в равной мере. А вот качественная структура мнений представлена в сети очень хорошо.

Для получения материала не используется отбор тематических форумов, экспертов и пр. Берутся все высказывания с данными ключевыми словами, найденные роботом. Адекватность материала достигается большим перебором – исследуются тысячи высказываний, это обеспечивает репрезентативность выборки. Если взять только материал православных форумов, результат будет несколько иным, но тут исследуется, как функционируют слова в «современных разговорах», а не в разговорах определенного круга людей.

Если исследовано достаточное количество мнений в сети, так, что добавление новых сотен высказываний уже не меняет сложившуюся картину, – мало оснований думать, что при опросе вне сети найдутся еще какие-то мнения. Может измениться количественный расклад мнений, но качественная, содержательная картина остается прежней. Таким образом, если достигнута стадия насыщения, и добавление новых мнений не меняет наличного расклада, и когнитивная карта не меняется – есть основания полагать, что в качественном смысле другие методы будут давать близкий результат.

Результаты

Оказалось, что для всех исследованных прилагательных работает следующая общая классификационная схема значений:

Что означает эта схема? Возьмем прилагательное, характеризующее человека, – например, «светлый». Одна группа текстов раскрывает свойства «светлого человека», детально, на примерах рассказывает, что это – быть светлым. Такой способ выразить значение слова назовем «денотативным значением».

Есть и другая большая группа текстов, где значение слова раскрывается иначе. Обычно это перечисление качеств, одно из которых – то значение, которое мы исследуем. Говорящий ставит в ряд несколько слов со сходным (соседним) значением, так что наше слово оказывается в ряду близких значений, взаимно уточняющих смысл. Например, некто скажет: «это безобидный, красивый, светлый человек». В данном высказывании смысл характеристики «светлый» раскрыт за счет соседних характеристик «безобидный, красивый». Все эти многочисленные случаи назовем «сигнификативным значением».

В эту же группу сигнификативных значений собраны слова не «соседние», а «верхние», обобщенные, когда значение интересующего нас слова передается через более общий класс значений («светлый – ну, в общем, хороший человек»). Здесь же собраны те случаи, когда идет сдвиг в соседние предметные области, например, когда слово «светлый» используется не для характеристики человека, а для характеристики чего-то другого – «светлая сила» или «светлое будущее».

Еще одна группа высказываний, которую можно отыскать почти у всех изученных прилагательных, – это «интенсифицирующие значения». Здесь собраны случаи, когда выстраивается иерархия по степени проявления качества. Скажем, говорят «интеллигентнейший», подчеркивая высокую интенсивность выраженности качества «интеллигентность», или говорят «глубоко воцерковленный», выстраивая иерархию степеней воцерковленности.

Значение слова может раскрываться в тексте через его антонимы – мы получаем группу «антонимических значений». Скажем, «злой», «жестокий» могли бы раскрывать смысл слова «добрый» через антонимы, а «темный» антонимически поясняет «светлого».

Последней группой значений будет нормативный аспект значения – здесь собраны высказывания, когда значение слова передается через норму, через долженствование. Некто говорит: «Культурный человек обязан знать Пушкина наизусть»,– здесь значение слова «культурный (человек)» раскрыто через долженствование, описание свойств той культурной нормы, которой он (по замыслу говорящего) должен следовать.

Итак, получилось пять групп значений. Оказалось, что способы употребления каждого из исследуемых слов удобно разобрать на классы, которые обладают некоторыми общими свойствами, и эти «классы» названы такими мудреными названиями. Если говорить кратко (и не совсем точно), то эти классы использований можно описать так:

- собственные качества объекта,

- качества соседних объектов,

- качества, обратные качествам объекта,

- выстраивание ряда с усилением данного качества,

- описание должного состояния по поводу данного качества.

Таковы способы, которыми люди используют прилагательные, характеризующие людей.

Полученные материалы по всем словам-характеристикам можно представить в виде таблицы:

Здесь заштрихованы заполненные ячейки, а пустые (и почти пустые) ячейки маркированы «0». То есть некоторые прилагательные не употребляются в том или ином классе значений. Если быть более точным, следует напомнить, что мы имеем дело со статистикой употреблений. Мы взяли по 800 текстов на слово – но если мы бы расширили материал и взяли по 100000, пустующие клетки начали бы заполняться. Однако важно, что некоторые способы передачи значений используются много реже, чем другие. Самый очевидный пример – в таблице указано, что для слова «светлый» нет интенсифицирующих значений. Этим сказано: не встречено употреблений типа «очень светлый», «недостаточно светлый человек». Конечно, такие обороты можно отыскать – в языке они возможны. Но в нашей выборке они не попались, а в иных случаях нашлось всего одно такое употребление – на тысячу других использований слов. Значит, это грамматически правильное и вполне возможное выражение в живой речи в данной речевой ситуации используется сравнительно редко.

Выводы

Гнездо «светлый», «классный»

Для примера разберем классификацию высказываний со словом «светлый».

Больше всего высказываний, которые отнесены в этой схеме к сигнификативному классу значений. Девушка может характеризовать парня как «прекрасного, чистого, светлого, самого доброго на свете», или некто поминает покойного – «веселый был человек, яркий, светлый». Таких высказываний подавляющее большинство – «светлый» дается как качество в ряду других в тех случаях, когда человек хочет охарактеризовать другого. Намного меньше группа высказываний, где говорится о качествах светлых людей (денонативные значения) – что, например, вокруг кого-то светлая и добрая атмосфера, или: встретились люди светлые и безобидные. Еще меньше группа антонимических употреблений – когда говорят о темных или серых людях, противопоставляя их светлым людям. И всё, нормативных значений нет, интенсифицирующих нет, то есть не встретилось характеристик вроде «очень светлый человек» или «истинно светлый человек». Так не говорят.

Возьмем другой пример – как ведет себя слово «классный», более жаргонное и современное, чем характеристики типа «добрый» или «светлый».

Здесь тоже очень много сигнификативных значений, например, часто слово соседствует с определением «веселый», но есть и множество иных соседств: сумасшедший, новый, яркий и пр. Есть характеристики немного неожиданные в этом ряду – например, «человек состоятельный, надежный и вообще классный». То есть слово почти уже нейтрально-одобрительное, это почти то же самое, что сказать просто «хороший человек», «мне он нравится». Поменьше группа высказываний с описаниями качеств классных людей – это те, с кем уместно «не спать по ночам ради общения» с ними, кому можно «раскрыть душу». Есть интенсифицирующие значения – часто выстраивается иерархия, потому что говорят о «действительно классных», «реально классных», «очень классных». Почти нет антонимических значений (нашлось всего два) и нет нормативных.

Так что все характеристики ведут себя немного по-разному, в каждом случае находится что-то неожиданное, чего заранее трудно было ожидать. Но самыми занятными оказались две триады - верующий, религиозный, воцерковленный и порядочный, культурный, интеллигентный.

Гнездо: культурный, порядочный, интеллигентный

«Не общайтесь с плохими, без культурными,

имеющие вредные привычки и с мелким внутренним

миром людьми»

Речи блоггера

Кроме прямого смысла слов, отраженного в словарях, слова нагружены побочными значениями, результатом их истории. Среди характеристик, которыми положительно описывают людей, три слова близки – культурный, порядочный, интеллигентный. В отличие от других изученных слов, они имеют нормативное значение. Это значит, что при характеристике людей как верующих, религиозных, светлых и пр. почти никогда не используются значения долженствования, а культурный, порядочный, интеллигентный часто несут это значение.

Это удивительный результат. С этими тремя качествами часто выстраивают обороты типа «порядочный человек должен…», «как интеллигентный человек он обязан…». Такой-то человек обязан знать, или вести себя, или должен чувствовать, или должен стремиться. Это – слова чести и обязанности, слова, подразумевающие некий кодекс поведения, которому должен следовать человек, которого так характеризуют.

А слова добрый, духовный, светлый, верующий и пр. – не несут такого груза значений. Не говорят, что верующий человек что-то обязан и что-то должен, раз он верующий. Он просто является – светлым, добрым или религиозным, по этому поводу у него нет обязанностей. Скажем, не говорят «какой же он верующий, он в Бога не верит» – дело тонкое, мало ли какие верующие бывают.

При этом все три «долженствующих» качества – культурность, порядочность, интеллигентность – весьма часто употребляются в ироническом смысле. Другие слова нашего списка очень редко используются для иронии и сарказма, а эти – напротив, часто.

Такое поведение можно ожидать от «повергнутых святынь». Комплекс описаний интеллигентности еще недавно обладал ценностным значением, имелся список обязательных свойств, кодекс интеллигентности. Теперь он все чаще не воспринимается всерьез, а над отвергнутыми святынями – смеются. Это и есть акт разрушения ценности – смех. То, что только эти слова несут нормативный аспект значения, и именно они чаще употребляются в ироническом ключе, указывает на уходящую в прошлое, разрушающуюся, отвергаемую, но все еще живую систему ценностей.

Еще одна черта, объединяющая эти три характеристики («культурный, порядочный, интеллигентный»), – особенно сильно выраженное антонимическое значение. Другие исследованные слова либо не имеют антонимического значения (кроме «воцерковленного»), их не характеризуют через антонимы, либо это значение слабо развито. А эта тройка слов имеет очень разработанные антонимы. Быдло, дикари, хамы, указание на сквернословие, на продажность, нечестность, жестокость, любовь к силе и склонность решать вопросы силовым образом – это лишь часть «списка запрещений», тех качеств, которые используются как антонимы к интеллигентности, порядочности и культурности. Может быть, этот факт тоже свидетельствует о ценностной нагруженности: «интеллигентные» защищаются, маркируя противников как «быдло».

Тот факт, что другие характеристики – верующий, духовный, светлый и пр. – не несут нормативного значения, говорит о том, что действенная система ценностей за ними не стоит. Так люди именуются в соответствии с наличными качествами, но эти характеристики не считаются относящимися к какому-то поведенческому кодексу.

Проще говоря, если о человеке говорят, что он «верующий», это не значит, что ему вменяют в обязанность что-то делать и быть каким-то. Он может быть любым – и оставаться верующим. А вот интеллигентный человек не может быть любым – у говорящих имеется представление о некотором кодексе поведения и долженствующих качеств, которые он обязан демонстрировать, так что его можно разоблачить, можно отказать ему в характеристике «интеллигентный» («культурный, порядочный»), если у него не развиты какие-то свойства. Про другие качества так не говорится.

Схема значений «интеллигентных»

Гнездо: верующий, религиозный, воцерковленный

«Никогда не пытайтесь "освободить" человека

от его религиозных взглядов, очень часто

вера – не ошейник, а намордник...»

Речи блоггера

Есть другая тройка сравнительно близких качеств – верующий, религиозный, воцерковленный. Их отличие от прочих – в глубокой проработанности интенсифицирующих значений, которые образуют иерархию качества. Это значит, что очень много оборотов – специальных, не общеязыковых – указывает на аспекты иерархического отношения в этих качествах. В этом месте на язык нашиты погоны – и использующие эти слова входят в область, где многое значит чинопочитание и чиноразличение. Более нейтральные слова – классный, добрый и пр. – используют общеязыковые средства иерархизирования: «очень добрый, суперклассный» и пр. А «религиозные» слова имеют собственную лестницу чинов.

Различают простых верующих, пасхальных христиан, захожан, воцерковляющихся, глубоко верующих, истинно верующих, искренно верующих, и вся эта громоздкая постройка венчается характеристикой «имеющий духовный сан». Не то чтобы для каждой характеристики имелось точное место в иерархии, но иерархия характеристик прослеживается. Именно в этой группе понятий очень важен чин, которым сопровождают характеристику – простой верующий очень отличается по смыслу от истинно верующего или глубоко воцерковленного.

Нельзя сказать, что каждый говорящий принужден назубок знать отличие захожанина от истинно верующего. Вероятно, эта иерархия оформилась «между своими». Однако она широко распространена; ситуации использования этих слов не маркированы особыми источниками, это общеязыковые ситуации; слова используются без пояснения; часто их используют атеистически настроенные люди; иногда собеседника в разговоре принуждают обращаться к этим различениям и учитывать ступени этой иерархии. Учитывая, что у других характеристик людей интенсифицирующие значения так сильно не развиты, следует полагать, что эта черта значения данной группы слов, а не особенных коллективов людей или особых ситуаций словоупотребления.

Трудно сказать, что означает эта черта, почему характеристики людей как верующих не несут нормативного аспекта и, напротив, несут особо усиленный, подчеркнутый иерархизующий оттенок. Это – то, что мы сделали с языком. То, каким способом вера существует в нашем обществе, имеет результатом такую смысловую нагрузку, которую используют как воцерковленные, так и люди, «критически настроенные по отношению к церкви» (еще одна ступень иерархизующей характеристики).

У этой тройки понятий – верующий, религиозный, воцерковленный – есть и еще одна общая черта. Они все несут неожиданный аспект значения: обиженные. Прочие характеристики людей содержат множество самых разных значений, но только эти три (из десяти исследованных) имеют отдельную группу денотативных значений, которая описывает чувства людей, так характеризуемых.

То есть, когда говорят о светлом или духовном или добром человеке, лишь случайно упоминают чувства этого человека – чаще говорят о том, какие чувства испытывают в связи с ним и рядом с ним. То есть говорят, что «рядом с этим человеком «светло» или «тепло», говорят о чувствах в связи с человеком, но не о чувствах человека. Обычно не говорят, что «он испытывает добрые чувства». А вот когда говорят о верующих, религиозных, воцерковленных, часто упоминают чувства самих этих людей, и эти чувства таковы: они обижены, оскорблены, обмануты, их не уважают, над ними издеваются. (Для проверки специально было проведено отдельное исследование по выборке 2006–2007 гг. Там тоже у слова «верующий» есть значение «обиженный», хоть и встречается реже, чем в более современных высказываниях»).

Если совсем грубо, без разговоров о «коллективном языке» и прочих материях, это означает всего лишь, что довольно часто в связи со словом «верующий» говорят об обидах и оскорблениях, что часто в разговорах эти слова употребляются рядом и связаны. Однако надо понимать, что значение слова «стул» образуется примерно так же – в разговорах часто говорится, что на нем сидят.

Если попытаться представить, как бы формулировался такой результат, если бы он был получен в количественных исследованиях, то получилось бы примерно следующее. Небольшая, но заметная доля респондентов (скажем, 10%) связывает понятие «верующий» с понятием «обиженный», причем другие исследованные характеристики людей не связаны с понятием «обиженный».

Другая заметная черта, различающая эти две группы характеристик («религиозных» и «интеллигентных») – отношение к разумности. Говоря о верующих (или религиозных), многие указывают на недостаточную их разумность. Это может быть указанием на сумасшествие, необразованность, неспособность к логическим рассуждениям, глупость, некритичность и т.п. Когда говорят об интеллигентных (культурных), такая характеристика встречается лишь очень редко и случайно. Понятно, что обвинение в глупости обычно идет со стороны людей неверующих, противников тех, о которых они говорят как о неразумных. Важно, однако, что «культурных» в глупости не упрекают и враги, а «верующих» – упрекают. Как понятно, речь не об истинности этого суждения, а о его принятости. О верующих (религиозных и т.п.) намного чаще говорят как о глупых и обиженных, чем в случаях употребления иных характеристик людей.

При сравнении характеристик «интеллигентных» и «религиозных» (две группы по три слова) можно было бы сказать, что «религиозных» людей часто ненавидят, но (сравнительно) редко над ними подшучивают, а «интеллигентных» обычно не ненавидят, но часто над ними иронизируют. Или сказать иначе? «Культурный» очень нормативно нагружен, но сам не обижен, а «религиозный» нормативно не нагружен, зато оскорблен. Конечно, это касается не всех высказываний. Это такой довольно часто встречающийся обертон в списке значений. Совсем не все произносящие слово «религиозный» подразумевают также и «обиженный», зато на все многие сотни изученных высказываний не встретилось «обиженного интеллигентного». При увеличении перебора такое может и найтись – но очевидно, что такое значение встречается много, много реже, чем обиженные, оскорбленные верующие и религиозные. Для «интеллигентной» триады характеристик свойство обиженности – случайно, а для триады «религиозной» это одно из достаточно постоянных близких значений.

Понятно, что это могут быть и характеристики положительные, сочувствующие, и отрицательные. Например, сочувственно говорят, что чувства верующих оскорблены, им больно. И осуждающе говорят, что верующий – значит, вечно чем-то обиженный, с ним трудно общаться, с ним лучше не разговаривать. Дело не в том, положительно или отрицательно оценивают эту черту. Важно, что это стало сравнительно часто встречающейся характеристикой, заметной чертой в спектре значений слов верующий, религиозный, воцерковленный.

Когда новый аспект значения входит в язык, это означает, что говорящий, вольно или невольно, хочет он этого смысла или нет, будет его использовать – потому что в слове есть такие значения, а менять значения слов – дело очень трудное.

Схема значений «верующих»