Уго Чавес достал из ножен свой клинок

Навстречу выборам в братской Венесуэле

Две даты причудливо сошлись вместе. В этом есть некая символика. 7 октября в Венесуэле пройдут президентские выборы, Уго Чавес надеется про-длить свой мандат. В этот же день в России отметят 60-летие Владимира Путина, добившегося в марте в третий раз поста главы государства...

Две даты причудливо сошлись вместе. В этом есть некая символика. 7 октября в Венесуэле пройдут президентские выборы, Уго Чавес надеется продлить свой мандат. В этот же день в России отметят 60-летие Владимира Путина, добившегося в марте в третий раз поста главы государства.

Оба политических деятеля относительно молоды, энергичны и динамичны, примерно одного роста и телосложения. Родились в семьях со скромным достатком. В детстве много времени проводили на улице.

Оба президента имеют военную выправку, оба вышли из силовых структур: один из парашютного спецназа, другой из спецслужб. Один — бывший подполковник, другой — полковник. Оба склонны к эпатажным поступкам. Путину нравится погружаться под воду на субмарине, летать на сверхзвуковом истребителе и на дельтаплане, указывая путь не только людям, но и птицам. Чавес запросто садится за руль автомобиля, чтобы показать гостю последствия землетрясения, он не прочь щегольнуть в форме десантника, появиться в ней в высоком присутствии, подчеркивая решимость одолеть своих противников.

Оба нередко произносят слова, шокирующие общество. Россиянам запомнилась фраза Путина «мочить в сортире». Венесуэльцы с содроганием выслушивают бравады Чавеса. Накануне референдума он восклицал, обращаясь к своим оппонентам: «Пусть трепещут все, кто выступает против новой Конституции. Война будет беспощадной, и я уже достал из ножен свой клинок».

Личное знакомство глав двух государств состоялось в сентябре 2000 года в Нью-Йорке, в дни работы «Саммита тысячелетия». В мае 2001 года венесуэльский президент посетил Россию с официальным визитом. Первые минуты встречи в Кремле отличались эмоциональностью. После крепкого рукопожатия Чавес сказал, что он счастлив, горд, взволнован, и, сделав соответствующий жест, спросил Путина: «Как ваше дзюдо?» Затем добавил: «А я увлекаюсь бейсболом». На это гостеприимный хозяин, с присущей ему загадочной улыбкой, бросил фразу: «Бейсбол — игра, производная от русской лапты». После переговоров Чавес, обращаясь к российскому лидеру, произнес: «Я прощаюсь, брат мой, <…> мы пойдем вместе и навсегда».

Уго Чавес пришел к власти под лозунгом необходимости принятия нового основного закона. Он добился одобрения Конституции, роспуска законодательной и судебной инстанций, а позднее релегитимизации органов власти всех уровней, оттеснив на задний план прежнюю политическую элиту.

Владимир Путин начал с налаживания жесткой вертикали, с деления страны на 7 округов и назначения туда своих представителей. Затем наступила пора реорганизовать Совет Федерации, урезать полномочия регионов в пользу центра. Оба президента пошли по пути простых решений. Чавес вообще ликвидировал сенат, а Путин низвел верхнюю палату до положения послушного инструмента в руках исполнительной власти. Так были подорваны основы федерализма.

Двух лидеров роднит использование административного ресурса. В ходе выборов 2000 года оба действовали по единой схеме. Разъезжали по регионам, выступали перед потенциальным электоратом еще до официального старта кампании, мелькали на экранах по бесчисленным поводам. Соперникам же чинились всевозможные препятствия.

Обоих отличает фанатичная жажда власти, они намерены обосноваться на вершине политического олимпа надолго. Венесуэльская Конституция 1999 года предусматривала два важных новшества. Полномочия президента увеличивались с 5 до 6 лет, он получал право на переизбрание сразу же по окончании предыдущего мандата. Позднее была принята поправка, снимающая лимит на количество избраний одного и того же лица. Уго Чавес рулит уже свыше 14 лет.

Владимир Путин тоже формально не нарушает закона, но де-факто руководит страной уже более 12 лет.

В Венесуэле под необходимость длительного пребывания у власти подводится теоретическая база в виде сентенции аргентинского социолога левого толка Норберто Сересоле. Он утверждал, что в венесуэльцы в 1998 году избрали не просто президента, а национального лидера, который должен оставаться на своем посту столько, сколько пожелает народ. Эта идея пришлась по вкусу и российской элите.

Таковы лишь штрихи к портретам глав, казалось бы, абсолютно непохожих государств, расположенных на различных континентах, разделенных тысячами километров, разнящихся по территории и численности населения, по языку и религии. В то же время есть нечто общее. Оба сидят на нефтяной игле, их благополучие зависит от мировых цен на углеводородное сырье, падение которых обернется для двух лидеров суровым испытанием.