У нас — всегда 1937 год. Он внутри каждого из нас

Те, кто читает мои посты если не постоянно, то периодически, прекрасно знают о моем, мягко скажем, отрицательном отношении к «лидерам протеста», в том числе и к Удальцову.

Но, когда дело доходит до реальных нарушений элементарнейших прав человека, когда мерзкие доносители бегут одобрять «срубание собачьих голов предателей», я молчать не могу. В такие моменты Удальцов мне – друг и товарищ.
Я ни за что не стал бы писать этот пост. Не потому, что не люблю Удальцова. А элементарно – из-за того, что не смотрел и не увижу эту самую «Анатомию». Прочитал краткое содержание. Ну, не могу же я по краткому содержанию составлять представление о передаче, даже если эта передача вышла на примитивной помойке?
И анализировать прочитанное не буду. Бред не анализирую. Хочется вам верить, что Удальцов настолько туп, что не знает о возможности прослушивания (и прослушивании) телефонов – верьте. Хочется верить, что соратник Саакашвили, глава парламентского комитета по безопасности (!!!) Грузии, человек, явно получавший не самые глупые советы не самых тупых спецслужб мира, не знает, что телефоны прослушиваются – верьте.
Хотите думать, что Удальцов понятия не имеет, что ни ему, ни одному из его соратников на территорию Кремля не проникнуть, а значит – Ивана Великого не захватить – думайте.
Думайте, что хотите. Верьте во что хотите. Вы только дело делать не спешите…
Потому что таких делов можете наделать…
Нарвался я в Фейсбуке на один пост… И ужаснулся.

Дело даже не в том, что эту гадость написал человек, поименовавший себя «профессиональным защитником прав человека». Дело в том, что мы опять готовы верить во всякую чушь.
Дело в том, что мы готовы бежать с доносами. Мы готовы писать в редакции газет письма, одобряющие расстрелы тех, кто нам не нравится.

Не 37-ой год, говорите? Ну, так вернитесь назад, к скрину. Перечитайте.
И уясните себе раз и навсегда: у нас – всегда 1937 год. Он внутри каждого из нас. У одних он сидит страхом, у других надеждой, у третьих – радостью. Но у всех – готовностью.
У одних – готовностью сесть. У других – готовностью сажать. У третьих – доносить.

Мы сами себе – 1937-ой.
Тысяча девятьсот тридцать седьмой от Рождества Христова. От рождества того человека, во славу и во имя которого мы уже начали сажать и бояться быть посаженными…