Дата
Автор
Сергей Лунин
Источник
Сохранённая копия
Original Material

Мы все боролись понемногу. За что-нибудь и как-нибудь.

Пришло время притчи.

Но, для начала - по какому поводу я решил поделиться с вами знанием древней мудрой истории.

Часто - гораздо чаще, чем нужно (то есть не один раз) - слышу, в связи с какими-то своими рисунками и статьями: "Они хоть что-то делают, хоть как-то. А что сделали вы?"

Мне говорят это запутинцы, когда я, вместо дорогого их сердцу и его заднице лизания, начинаю долбать великого вождя племени стерхов.

Мне говорят это, если я долбаю какого-нибудь, дорогого их одной, единственной на всех, извилине, "лидера оппозиции".

Мне говорят это безграмотные журналисты, безрукие врачи и безмозглые учителя.

Сегодня мне сказали это самое "Они делают хоть что-то" по причине простой: я посмел насмехаться над выборами в КС, Кабинет Самолюбования.

Но, предисловие, как всегда, затянулось ((с) Сергей Довлатов)

Итак,

Притча

Жили-были старик со старухой. Жили они тридцать лет и три года.

И, что интересно, из совместно прожитых ими тридцати лет и трех дней секса у них не было ровно тридцать лет и три дня и тридцать лет и две ночи.

Потому что старуха секс очень любила, а старик был высоконравственным патриотом и секс начисто отвергал.

Долго ли, коротко, а истомилась старуха. Одолели ее демоны, похоть ее прошибла. Взалкала старуха секса, возжелала тела ближнего своего, старика, ближайшего в зоне досягаемости и старческой видимости.

Короче, пристала старуха к старику, как банный лист к седалищу:

- Ну, давай, что ли? Ну, скока ж можно же ж? Истомилася же ж я... Ну, хоть как-нить... Ну, хоть что-нить...

И вздохнул старик. И дрогнуло сердце его. И испытал он щемящую жалость к старухе. И почувствовал, как любовный жар кинулся ему в чресла. И возжелал он старуху.

И, спустив штаны, окинул старуху долгим жадным взором. И, постанывая, занялся онанизмом.

И, закончив процесс, стряхнул семя на пол. И, натянув штаны на то место, с которого спускал, пошел в сарай, портвейн допивать.

А сомлевшая старуха, отдышавшись, молвила страстно:

- Ну, слава тебе, господи! Хоть что-нить. Хоть как-нить...