Издержки потребителей сырья сейчас ниже, чем 30 лет назад, но теперь динамика цен не помогает понять, когда мир выйдет из кризиса

Это продолжение серии публикаций российских экспертов из Ассоциации независимых центров экономического анализа (АНЦЭА) о стратегических проблемах развития страны.

В начале глобального кризиса цены на нефть в считанные месяцы упали более чем на 70%. Однако, вот уже второй год подряд, несмотря на новые стагнационные процессы в мире, среднегодовые цены закрепляются выше $100 за баррель марки Brent. Почему высокие цены держатся во время кризиса? И правы ли сторонники точки зрения, что дорогая нефть помешает росту мировой экономики?

Эволюция цен

Для ответа на эти вопросы, нужно оценить основные предыдущие этапы в эволюции ценообразования на нефть. За последние 40 лет механизм формирования нефтяных цен сильно изменился. Можно выделить пять основных этапов, которые различаются как по организации рынка, так и по общей ценовой динамике.

Первый этап (с 1928 г. до 1971 г.) — главенство международных нефтяных компаний, самостоятельно устанавливавших цены. Цены в этом время искусственно поддерживались на уровне $1,5 – $3 за баррель.

Второй этап (с 1971 г. по 1986 г.) — резкий рост влияния на рынке производителей и, прежде всего, стран ОПЕК, к которым перешла функция определения цены. Волатильность нефтяных цен резко возросла и стала зависеть от добычи в странах ОПЕК.

Третий этап (с 1986 г. до 2003 г.) — паритет между влиянием стран-производителей и стран-потребителей нефти, формирование биржевой системы цен, когда рынок нефти приобрел характеристики глобального ликвидного товарного рынка. По сравнению с этапом главенства ОПЕК, цены стабильно находились на относительно низком уровне.

Четвертый этап (с 2003 г. по 2008 г.) — происходит резкое усиление роли спекулятивного капитала на рынке нефтяных контрактов. Цены начали резко расти. На этом этапе благодаря появлению биржевых инструментов на долю операций с фактической поставкой нефти и нефтепродуктов стало приходиться всего около 1-2% общего объема совершаемых биржевых сделок.

Наконец, с 2008 г. по настоящее время — этап экономического кризиса и последующей накачки финансовой системы ликвидностью.

Анализ ситуации 2007–2008 гг. показывает, что ни факторы спроса и предложения, ни действия ОПЕК не оказали существенного влияния на нефтяные цены. В 2007 году и в первой половине 2008 года не произошло событий, которые, с точки зрения фундаментальных факторов, могли бы привести к росту цен с $50 до $150 за баррель. Во второй половине 2008 года также не было событий, которые могли бы вызвать их снижение до $40 за баррель. Увеличение добычи нефти странами ОПЕК на волне роста цен не приводило к их снижению и стабилизации, а снижение добычи в конце 2008 года не остановило падения цен. ОПЕК была вынуждена следовать за ходом событий, несмотря на крайнюю заинтересованность в повышении цен.

Если отталкиваться от данных по росту оперативных затрат в сегменте разведка и добыча сырья (Upstream Operating Cost Index, UOCI), то вплоть до III квартала 2008 года индекс устойчиво рос, что в какой–то мере оправдывало и рост цен на нефть. Однако с середины 2008 года индекс больше не сигнализирует о росте издержек в разведке и добыче, подчеркивая очевидность монетарного и спекулятивного фактора в росте цен. На I квартал 2012 года расчетная цена на нефть с учетом роста оперативных издержек составляла около $53 за баррель или 45% от реальной среднеквартальной рыночной цены.

Не оправдывает себя и популярная в экономической аналитике связь между коммерческими запасами нефти в США и темпами роста цен на нефть. Конечно, краткосрочная динамика запасов и цен может быть взаимосвязана, но в среднесрочном и долгосрочном моменте эти кривые имеют мало общего. В январе 2000 года при среднемесячной цене в $27 за баррель коммерческие запасы нефти в США были на уровне 284 млн баррелей, что на 30% меньше, чем в июне 2012 года — 370 млн баррелей. За этот же период нефтяные котировки выросли почти в 4 раза.

Исследования показывают, что текущий рост цен определяется не подъемом реального производства и сопутствующим ему ростом спроса на энергоресурсы, а ценностью нефти как финансового актива. Нефть превратилась из обычного физического товара в биржевой инструмент, который может приносить доход участникам торгов и без физической поставки.

В такой ситуации, торможение роста мировой экономики с одновременным наращиванием ликвидности и отсутствие альтернатив для инвестиций в реальный сектор, способствует обесцениванию денежной массы и естественному росту номинальной стоимости товарных активов, в том числе сырьевых. И в США и в Европе регуляторы проводят политику денежного стимулирования. Банки получают крупные вливания денежных средств, но лишь незначительная их часть поступает в реальную экономику. В основном деньги идут на снижение долговых проблем, хотя в среднесрочной и долгосрочной перспективе это «покупка» времени, а не реальное разрешение долгового кризиса. Новые меры монетарного стимулирования могут поддержать мировую экономику в 2013 году, но дальнейшая ситуация не предсказуема. Не случайно и ФРС и ЕЦБ позиционируют свою политику как бессрочную.

Избавление от зависимости

По устоявшейся логике, увеличение цен на нефть приводит к росту издержек в экономике, а значит и потере конкурентоспособности, особенно в энергоемких отраслях промышленности и транспортном секторе. Существенное давление высокие цены оказывают и на экономику энергодефицитных развивающихся стран, в том числе за счет снижения профицита торгового баланса и ускорение инфляции.

Но если высокие нефтяные цены настолько вредны, то при растущих котировках промышленное производство должно было стагнировать, чего не заметила статистика ни в одной стране мира за все минувшее десятилетие. Более того, уже нет эластичности между приведенными ценами на нефть и ВВП в сопоставимых ценах. Это опровергает популярную модель МВФ, согласно которой подорожание нефти на $10 приводит к сокращению темпов роста мирового ВВП на 0,75%. Данное соотношение уже не действует.

Если оценивать затраты мировой экономики на нефть, то сейчас они находятся на уровне 5% глобального ВВП, при ценах в $100 за баррель. Для сравнения, в 1980 году затраты были на уровне 7%, при таких же, с поправкой на инфляцию, ценах. То есть современная экономика объективно испытывает сейчас меньшее давление на издержки от высоких цен, чем 30 лет назад.

Дело в том, что нефтеемкость мировой экономики стабильно снижается. Это отмечается не только в странах с постиндустриальным развитием, но и в развивающихся странах. В результате экономика легче приспосабливается к высоким ценам. Нефтяные котировки, в номинальных ценах, могут постоянно смещаться вверх, не ограничивая мировую экономику в росте.

В случае с российской экономикой, растущие цены на нефть в предкризисные годы порождали ее быстрый экстенсивный рост, профицит торгового баланса, масштабный приток капитала и, как следствие, рост внутреннего спроса, прежде всего, за счет бурно развивающейся сферы услуг в крупных и средних городах. Средний годовой темп роста экономики за период с 2003 года по 2007 год составлял 7,5%, особенно сильно экономика ускорилась в последние два года перед кризисом.

По состоянию на 2011 год нефтегазовые доходы в федеральном бюджете составили уже почти 50%. Не менее рискованно для российской экономики выглядит и доля нефтегазовых доходов в ВВП, где вес нефти и газа в 2011 году находится на уровне 10% (в 2000 год — 3%). При этом, старый механизм роста сломался. Хотя цены на нефть вернулись на высокий уровень, а в среднегодовых значениях даже превысили его, российская экономика не спешит показывать докризисные темпы роста (в 2010-2011 гг. — 4,3%).

Так что традиционное мнение о том, что высокие цены на нефть тормозят экономический рост, мало применимо к текущей ситуации. Точно также, как показывает история, увеличение денежной массы и снижение процентной ставки обычно стимулирует экономический рост. Но текущие процессы, когда ставки находятся на минимальных уровнях, а предложение денег не ограничено, не приводят к росту экономики. Когда привычная логика перестает работать, построение прогнозов даже на среднесрочную перспективу становится особенно неблагодарным делом.

Как мировая экономика приспособилась к высоким ценам на нефть