Леди предпочитают брюнетов

"Нет, — говорила Марина, — нет, нет и еще раз то же самое!"

"Больше, — говорила, — никогда!"

"Хватит, обожглась! Теперь я воробей стреляный, к вашим и близко не подойду, не говоря уже о влюбиться!" — говорила она. То есть писала мне в аську. И ставила рядом зеленый смайлик отвращения.

Совсем недавно у нее в асечном статусе пылало маленькое красное сердце. Марина была сильно влюблена. Прямо до умопомрачения. А когда девушка ее склада бывает влюблена до умопомрачения, то слушать ничего не хочет. И говорить какие-то глупости об осторожности, а тем более усомниться, что объект ее страсти сущий ангел — опасно для жизни. Ну, во всяком случае, для дружбы — точно.

Потому никто ничего Марине не говорил, а все только вздыхали. Хоть и пытались надеяться на лучшее, но получалось плохо. Уж слишком типичная история. Она — москвичка, он — Мага из Дагестана. У нее небольшой, но крепкий бизнес, у него творческие искания. У нее новенький мерс цвета Сапфир, квартира на Остоженке, еще однушка в Китай-городе, которую она сдает, годовой абонемент в World class, в Spa palestra и скидка в Podium, у него — ...

Что у него — выяснилось позднее, а пока роман развивался со страшной скоростью.

Познакомились они, как и полагается, в "Одноклассниках". Мага был нежен, но очень настойчив и как-то непривычно для Марины решителен. Он мог ее резко одернуть и выйти из разговора, а потом задарить ей букет цветов. Правда, виртуальный, но все-таки. Марина, которую за железный характер ее секретарь про себя называла сукой, а подчиненные мужчины откровенно побаивались, что называется, поплыла.

Целый месяц Марина не вылезала с сайта. Она сменила главную фотографию с просто хорошей на очень-очень-очень хорошую (милосердный фотошоп вычел из ее 37-ми как минимум лет 20), и засияла со своей странички ослепительной, нечеловеческой прямо красотой. И вся эта Маринина красота предназначалась тому, кто каждый вечер заглядывал на эту страничку под ником AVAREZ. Марина вздыхала, гладила букву Z курсором, и ее сердце под элегантным пиджачком от Armani таяло, как карамелька за щекой.

Спустя полтора месяца Мага вышел на взлетную полосу аэропорта Уйташ. Он высмокрался двумя пальцами. Березгливо отряхнул руку. Протер туфли специальной бархоткой, чтоб блестели. Запихнул ее обратно в носок, а потом раскинул руки, разбежался, оторвался от земли и, стремительно набрав высоту, взял курс прямо на Марину.

"Он по-тря-саю-щий!" — писала мне Марина большими счастливыми буквами. Дальше шло обычное. Про то, что все московские знакомые мужского пола какие-то вялые, про концентрированную мужскую энергетику, которая волнами расходится от ее Маги, как жар от натопленной изразцовой печи, про то, что она уже и не помнит, когда чувствовала себя настолько женщиной и что есть все-таки в кавказцах нечто такое, особенное, чего ни в ком больше не найдешь.

Ну и отдельной строкой, специально для таких циников и маловеров как я — упоминание, что ангел-Мага на личную Маринину территорию вопреки всем моим опасениям не вторгся, а как честный ангел и порядочный человек, снял у нее ту самую квартиру в Китай-городе. И даже заплатил аж за месяц вперед.

Узнав об этом, я застонала.

Довольно скоро застонали и Магины новые соседи. Только громче. Потому что на три квартиры был один общий тамбур. И в этот тамбур Мага выставлял расползающиеся полиэтиленовые пакеты с мусором. Ведь, с одной стороны, он как суровый аварский мужчина не мог у всех на глазах ходить с погаными мусорными пакетами, а с другой — был Магой аккуратным, не привыкшим терпеть у себя в доме такое безобразие. Так что выставлял в общий тамбур до лучших времен.

Лучшие времена ждать себя не заставили. Через пару недель после Магиного отбытия в нерезиновую на ту же взлетную полосу аэропорта Уйташ вышли двое мужчин, женщина и ребенок, разбежались, раскинули руки и полетели туда, в сторону однушки в Китай-городе, где Мага уже разложил им сигнальные огни. Большая клетчатая сумка с сушеным мясом, курдюком и домашней колбасой летела рядом с ними и обещала Магиным соседям много ярких впечатлений.

Марина бы смирилась, она бы продолжала улаживать конфликты между соседями и Магиными родственниками. Она уговаривала бы Алексея Львовича из 32-й не заявлять в милицию, ведь никаких серьезных травм, всего лишь дали по уху твердой домашней колбасой. А нечего было замечания взрослым людям делать! Ну и что, что громко? Они привыкли так! У них в горах слышно плохо и недостаток кислорода!

Генриэтте Марковне из 33-й объяснила бы, что в некоторых культурах не принято держать в доме собак, даже таких вежливых, как шпиц Максик, и что если Максик получил ногой в облезлый бок — так это просто издержки культурной традиции, а вовсе не хулиганство и издевательство над животным.

Она бы ждала с деньгами за квартиру и научилась все готовить на курдюке, но выяснилось, что у Маги в "селухе" жена и двое детей. И в данный конкретный момент они трясутся в уазике по горной дороге, неотвратимо приближаясь к аэропорту Уйташ. Потому что старшего надо бы устроить в институт, младшего сводить в зоопарк и Мавзолей, а жену показать московским специалистам.

Совсем жена плоха стала. Никак не может еще раз забеременеть.

Полгода Марина ни с кем не общалась. Полгода не отвечала на письма и не выходила в аську. А совсем недавно опять появилась. И опять рядом с ее статусом билось красное сердечко.

"Ну и как его зовут?" — спросила я, уже все понимая, но не желая верить.

"Ахмед, — ответила Марина, — Знаешь, ваши, они все же какие-то особенные!"

Дай Бог счастья, дай Бог счастья этой женщине, столь чуткой к прекрасному.