Последний из могикан

Борис Стругацкий, ушедший на 80-м году жизни, не признавал утешительной лжи

Мы потеряли последнего Стругацкого, Бориса. Теперь они оба ушли в другие миры, как некогда выдуманные ими людены. Демиурги и насмешники Стругацкие — последние из могикан, из незнакомого и теряющегося в преданиях племени. «Красивые и мудрые, как боги, и грустные, как жители Земли» (Булат Окуджава). Самым недоверчивым и мрачным из шестидесятников был, конечно, Борис Стругацкий. Его брата Аркадия долго спасала сатира. Захлестывающая боль и глубинная ледяная струя печали в их романах — от Бориса.

Мы поняли это, когда он остался один и написал под псевдонимом С. Витицкий «Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема этики». Открыв ловушки и прорехи, горе и бездны «социализма с человеческим лицом» и пресловутого коммунизма, оставшийся в живых Борис Натанович успел заглянуть в перестроечную и постперестроечную реальность, в наше будущее и не обрел там ни гордости, ни надежды. Честный интеллигент Стас Красногоров обладает страшной силой, сметающей с его пути все препятствия, даже любимую жену Лариску. И все это отнюдь не для того, чтобы он стал идеальным президентом, отнял у фермеров убийц-баскеров, искоренил коррупцию и создал из страны что-то большое, чистое и настоящее. Совсем для другого, для страшного и постыдного. Он выжил в блокаду и дошел до самых верхов только для того, чтобы выводить из комы своего друга, циника Витовта, делающего «колбасу из человечины», готовящего в тиши военных лабораторий покорных клонов из генетического материала своих друзей — параллельно с подготовкой к честным выборам. И когда герой это понимает и отказывается выполнять волю не христианского, а адски злобного Рока, Рок его немедленно убивает.

По Стругацким тоже правды нет не только на земле, но и выше. Космос враждебен человечеству, он даже не нейтрален. Когда мы дойдем до разгадки тайн Вселенной, она пойдет на нас в атаку, пугая, пытая, шантажируя.

„

Самым недоверчивым и мрачным был, конечно, Борис. Захлестывающая боль и глубинная ледяная струя печали в романах Стругацких — от него

”

Стругацкие мрачны. Они рисуют прошлое, и оно оказывается кровавой утопией Арканара, где насилуют, убивают книжников и истязают в Веселой Башне. И человек из далекого будущего, прогрессор Антон, в конце концов плюет на все инструкции и берет в руки меч. Все начинается в космическом пространстве с меча — и им же заканчивается, и скучно там не будет. Потому что спасать нас прилетят сверхлюди, как в «Гадких лебедях». Оскорбят, сманят детей, превратят вино в воду, устроят бесконечный дождь, вырежут в облаках квадратную дыру, и люди будут драпать от своих спасителей следом за своими угнетателями по мокрому шоссе, а дети сразу вырастут, и город растает. Или будет даже хуже: как в «Пикнике на обочине», сверхцивилизация оставит уйму полезных, бесполезных и просто убийственных предметов.

Земля под ногами нетверда; прогресс поделит людей на две группы, которые не сумеют найти общий язык: людей и люденов; космос опасен для человека, и счастья не будет, Борис Натанович ни в одном интервью не сказал, что в будущем все будет хорошо.

Но есть выход: человечность, мужество и достоинство. И трижды прав Максим Каммерер, когда влезает на планете Саракш в чужую войну и взрывает идеологический центр, заряжающий Башни-Излучения, которые мучают, но не оболванивают мыслящих людей — выродков. Мы, выродки, выросшие под сенью советской пропаганды, знаем, что говорим. С правдой мы сладим, только бы не было утешительной лжи.

И вот завещание любимых писателей — стихотворение, которым они заканчивают свою «Далекую радугу»: «Когда, как темная вода, лихая, лютая беда была тебе по грудь, ты, не склоняя головы, смотрела в прорезь синевы и продолжала путь» (Самуил Маршак).

фотография: ИТАР-ТАСС