Остановить беспредел Минобразины!

Реформа образования добралась до московских школ. Их начинают сливать. Принцип прост: берутся лучшие школы, особенно специализированные, к ним присоединяются отстающие, причем делается это таким образом, что в процессе педагогическая работа полностью дезорганизуется. Как соединять спецшколы с обычными, да еще на фоне урезания бюджетов и радикального перекраивания стандартов, никто не знает, да это никого и не интересует. Задача проста и очевидна: ликвидировать, разгромить структуры, которые пока еще нормально работают. Число учеников в классах резко увеличивается, чтобы, во-первых, облегчить распространение различных зимних и осенних эпидемий и ухудшить посещаемость, а во-вторых, предельно затруднить или сделать невозможной индивидуальную работу с учениками. Эти новые правила явно противоречат санитарным нормам, но в сложившихся обстоятельствах либо нормы будут игнорировать, либо их изменят.

Принцип слияния соответствует известному анекдоту: если слить литр борща и сто грамм какой-то хрени, то получится 1100 грамм какой-то хрени. О том, как поднимать, укреплять отстающие школы, разумеется, никто не думает. Никакой методической работы в этом направлении не проводится. Как раз наоборот, систематически сокращаются и разукомплектовываются методические центры. Так же идет по всей стране ликвидация педагогических университетов. Не будет не только специализированного педагогического образования, но и соответствующих исследований.

Ликвидацию сельских школ объясняли некомплектом учеников, но подобные объяснения не работают в столице. Причем слияния происходят после того, как по требованию министерства уже проведены были укрупнения классов — знаю это не только по прессе, но и по конкретному примеру школы, где учится моя дочь.

Количество университетов должно резко сократиться, таким образом, чтобы без работы осталось большое количество специалистов: это будет давить на рынок труда и создаст ситуацию, когда стимулирование профессионалов за счет повышения зарплаты окажется невозможным. Оскорбительные высказывания министра Ливанова в адрес педагогов являются частью той же программы, своего рода морально-идеологическим обеспечением: надо выдавить из системы всех, кто сохраняет уважение к самому себе, своей профессии, деморализовать "противника" — образовательное сообщество России.

Безумные рейтинги объявляют неэффективными ведущие вузы страны. Причем составлены эти рейтинги таким образом, что в них принципиально не учитывается собственно образовательная деятельность. Время, вложенное в обучение студентов, не только не способствует повышению рейтинга университета, но, напротив, понижает его.

Надо отдать должное реформаторам, они действуют системно, комплексно и масштабно, создавая ситуацию, когда "некуда бежать", последовательно "зачищая" все возможные и даже потенциальные очаги, в которых может быть продолжена хотя бы на полуподпольном уровне какая-либо реальная просветительская или образовательная работа.

Все элементы образовательной системы должны быть рассогласованы между собой, чтобы гарантировать невозможность получения молодыми людьми сколько-нибудь систематических знаний, а принципы, заложенные в основу тестов Единого государственного экзамена, делают невозможной проверку понимания предмета учениками, так что университеты даже не могут получить представления о том, насколько реально готовы абитуриенты к обучению в них и что именно надо подтягивать, доучивать. Правда, упадок школьного обучения, резко ускорившийся после введения ЕГЭ, гарантирует, что провалено в той или иной мере уже почти все, так что выборочное "подтягивание" все равно теряет всякий смысл. Как и университетское обучение вообще — люди все равно в массе своей окажутся неспособны усваивать знания на том уровне, который предполагает университетское образование.

С того момента, как было создано нынешнее Министерство образования и науки, оно планомерно работает над разрушением вверенной ему отрасли. По признанию самих же чиновников, качество образования в стране неуклонно падает, что само себе говорит уже об уровне и смысле проводимых реформ. Но кризис образования используется всякий раз как предлог для проведения новых мер, ведущих к дальнейшему ухудшению ситуации, после чего чиновники торжествующе сообщают нам о том, как плохо обстоят дела и начинают во имя исправления ситуации новые программы, от которых все становится еще хуже.

Как и всякая демагогия, пропаганда Минобразины противоречит сама себе. Они одновременно вводят ЕГЭ, объясняя это необходимостью дать шанс на поступление в столичные вузы "мальчиков и девочек из глубинки", но в то же время сокращают количество вузов и бюджетных мест в них, настаивая на формировании "элитного" образования, тем самым последовательно и целенаправленно сужая и перекрывая каналы социальной мобильности. Впрочем, если кто-то поверил в бредни о создании "элитного" образования, не верьте. Оно просто не может быть создано за счет разгрома массового демократического образования. История знает примеры того, как, расширяя доступ в хорошие школы и университеты элитное образование, превращали в массовое или хотя бы относительно демократическое, но история не знает ни одного примера, когда удалось сделать обратное. Разгром образовательных институтов бьет по системе в целом, а методы, которые применяются для достижения подобных целей, наносят смертельный удар по всей профессиональной корпорации, причем бьют по вузам, которые предназначены на роль "элитных", даже больнее, чем по всем остальным.

Значительные средства, выделяемые государством на образование, затрачиваются на проведение реформ, иными словами, на уничтожение той самой системы, для развития которой они вроде бы предназначены.

Безумная бюрократизация всех аспектов деятельности образовательного сообщества, сводящая любую работу преподавателя к выполнению заведомо идиотских формальных правил и заполнению бессмысленных бумаг, должна довершить разгром образования на "микроуровне", превратив педагога в мелкого чиновника, живущего по логике романов Франца Кафки.

Внутри государственного аппарата все чаще слышится ропот, но всеобщее недовольство перерастает не в сопротивление, а в отчаяние. Что же до наших патентованных оппозиционеров, заседающих в Координационном совете, то они либо безразличны к подобного рода проблемам, либо не знают, как за них взяться, либо даже поддерживают политику Минобразины, не решаясь, впрочем, говорить про это вслух.

Если бы сотрудники господина Ливанова сжигали посевы и взрывали мосты, смысл их деятельности был бы всем ясен. Между тем, уничтожая школы и университеты, парализуя работу системы образования, они, как и их коллеги, занимающиеся ликвидацией поликлиник и больниц, наносят обществу в современных условиях не меньший урон, чем если бы происходила бомбардировка инфраструктурных объектов (тем более, что эти объекты тоже разрушаются — из-за отсутствия средств и небрежения). Впрочем, восстановить рухнувший мост легче, чем возродить разгромленный университет.

Чиновники Минобразины не оставляют обществу выбора. Выполнение преступных приказов и указаний министерства образования само по себе является преступлением. Их требования должны игнорироваться, их решения должны бойкотироваться. Только сопротивляясь им единым фронтом, мы можем остановить ликвидацию российского образования и науки, грозящее стране катастрофой исторических масштабов.