Книга о Pussy Riot. Отрывок

Сегодня в продажу поступила книга репортера Slon Веры Кичановой о Pussy Riot – «Пусси Райот. Подлинная история». Скачать ее можно в iPad-приложении FastBook Store или на сайте Litres. Slon публикует отрывок из книги – о Надежде Толоконниковой и ее знакомстве с создателями арт-группы «Война», приемы которой возьмут на вооружение активистки Pussy Riot.

Надя Толоконникова родилась 7 ноября, в день Великой Октябрьской революции, как она сама любит уточнять, в 1989 году. В мрачном Норильске, где зимой стоит пятидесятиградусный мороз, снег иногда не сходит до середины мая, а заводы испускают цветной дым. Из этого холодного сурового города, признавалась Надя, всегда хотелось убежать. В детстве ее отец, философ-путешественник с музыкальным образованием, читал четырехлетней дочери стихи Хармса, а в девятом классе Наде попался роман Владимира Сорокина «Норма» и сразу же стал ее настольной книгой.

Уже тогда их акционизм был политическим. Когда Владимир Путин в 2004 году пошел на второй президентский срок, две школьницы взяли швабры, прикрепили к ним нарисованные от руки плакаты «Долой царизм! Да здравствует революция!» и встали рядом со школой. Никто не воспринимал их всерьез, одноклассники смотрели на фриков косо. Надя и Маша посвящали свои перформансы в Норильске революционерам 1917 года, феминисткам, молодым активистам НБП (ныне уже запрещенной партии), арестованным за «захват» администрации президента.

Когда Надя оканчивала 11-й класс, издательство «Новое литературное обозрение» взялось организовать в Норильске культурную жизнь. Артисты, писатели, художники приезжали на север, чтобы выступить перед местной молодежью. Слетать разок в холодный Норильск стало правилом хорошего тона – поэт Лев Рубинштейн, художник Андрей Бильжо, писатель Владимир Сорокин, телеведущая Светлана Конеген, композитор Сергей Загния один за другим посетили город. Публика для них нашлась – на фестивалях, книжных ярмарках, встречах с московскими гостями все время был аншлаг. Среди слушателей оказалась и старшеклассница Надя.

Общение с заезжими художниками стало одним из самых ярких юношеских впечатлений. Может быть, именно тогда она решила во что бы то ни стало вырваться в столицу, где на выставки концептуалистов можно ходить каждую неделю, а к перформансу с плакатом «Долой царизм!» кто-нибудь да присоединится.

«Надю я там видел, но совершенно не запомнил, потому что в ту поездку приходилось общаться с довольно значительным числом разных людей – молодых и не очень, – рассказывает поэт Лев Рубинштейн. – Люди были самые разные. Но по тому, как слушали и какие потом задавали вопросы, можно было сделать вывод, что там собралась публика вполне подготовленная и весьма осведомленная, что меня приятно удивило». Через несколько лет в Москве они столкнутся на чьем-то дне рождения, и Надя напомнит поэту о той первой встрече в Норильске. И потом уже они будут встречаться часто – на митингах, на выставках, на концертах, будут здороваться, но пообщаться как следует не удастся. А в июне 2012-го Лев Семенович придет к Таганскому суду и будет требовать, чтобы Надю с подругами освободили из-под ареста. Мрачный пристав не пропустит его в зал суда, переполненный иностранными журналистами. И Лев Семенович будет смотреть, как полиция без разбора тащит в автозак сторонников и противников панк-феминистской группы Pussy Riot.

В 2007-м Надя поступила на философский факультет МГУ и переехала в Москву в общежитие – Дом аспиранта и стажера на Академической, ДАС, как зовут его студенты. Соседки по комнате учились на четвертом курсе, когда к ним подселили скромную девушку. «Она сразу показалась интеллигентной девушкой, человеком глубокой внутренней культуры», – признается одна из них, Маша Титлина. По ее словам, Надя вела себя подчеркнуто вежливо, никогда никому не грубила, была дружелюбной, всегда шла навстречу и избегала любых конфликтов.

На первом курсе Надя учится на «отлично». В свободное от рефератов и коллоквиумов время она успевает читать буддистскую литературу, ходит на выставки современных художников. Политика ее пока мало интересует – гораздо меньше, чем религия. Время от времени по вечерам Надя спорит с соседками по комнате о морали. Она никогда не ругает Бога и религию, да и материалисткой себя не называет, зато к священнослужителям относится критически. «Но я никогда не слышала, чтоб она отвергала существование Бога и огульно хаяла христианство», – говорит Маша.

«Спасибо большое, девочки, что у вас тут такие хорошие условия!» – на прощание сказала она. «Я думаю, она нас потом поминала недобрым словом, – говорит Маша. – Но это же не мы на нее влияли – мы, наоборот, старались удержать ее в русле. А Надя – как кот Васька – слушает да ест».

Молодых людей Надя к себе в комнату не водила, хотя воздыхатели были – звонили, цветы дарили, ухаживали. На первом курсе у нее появился один безумный ухажер-буддист, знакомство с которым началось с обсуждения восточной философии, а закончилось тем, что он стал склонять ее к каким-то тантрическим практикам (безуспешно). Самая главная встреча в ее жизни – с будущим мужем – произошла все в том же общежитии. Высокий и худой Петр Верзилов к тому моменту уже бросил философский факультет, потому что уровень образования показался ему чудовищно низким, как он всем потом объяснял. Но он часто заглядывал в общежитие, чтобы повидаться с друзьями. Среди его приятелей был один юноша, который играл на электрогитаре и увлекался буддизмом. Надя как раз писала курсовую по буддизму. Не хватало какой-то книги, и Маша Титлина предложила ей обратиться к соседу-гитаристу, живущему этажом выше.

В тот вечер Надя вернулась в свою комнату с ромашкой в руке и улыбкой до ушей. Ромашка была от Пети, с которым она только что познакомилась. «Надя пришла с этой ромашкой, довольная, у нее было счастье на лице, такая детская радость. Нам с соседкой Юлей было сразу видно, что Надя влюбилась», – вспоминает Маша. Петр считался человеком продвинутым: хоть и родился в Москве, но три года прожил в Торонто – и даже имел второй паспорт, канадский, – потом еще год в Токио. Мама у него преподавала драматическое искусство, папа занимался физикой. Однако Верзилова приятно удивило, что он нашел в тихой девочке из провинции родственную душу: его новая знакомая оказалась на редкость осведомленной по части современного искусства.

Вскоре после знакомства с Петей у Нади начинается совсем другая жизнь.

Обмен веществ и энергии

Когда отличница Надя в первый раз не вернулась ночевать в общежитие, соседки начали волноваться. Они волновались бы еще больше, если бы знали, что в этот момент Надя вместе с новыми друзьями ехала в поезде Москва – Санкт-Петербург, чтобы выйти на «Марш несогласных». Был 2007 год – приближались выборы, президентом должен стать Дмитрий Медведев. Те, кому не понравилась «операция „преемник“» (как ее окрестила оппозиция), выходили на улицы – «марши несогласных» проходили в обеих столицах и в десятке крупных городов. «Несогласные» попадали под дубинки ОМОНа – с демонстрантами тогда не церемонились.

Тот питерский марш был разогнан с особым усердием: власти не согласовали шествие по центру города, и демонстранты семь раз прорывали милицейские кордоны. Получив порцию адреналина, Надя вернулась в Москву, в университет, в маленькую комнату общежития – и, нет, не ссорилась, но с тех пор стала все реже находить общий язык с соседками. Ее все больше увлекало общение с новыми друзьями. Их уже было четверо, две пары – Надя с Петей и Олег Воротников, он же Вор, с женой Натальей Сокол, предпочитающей прозвище Коза. Прозвища тогда появились у всех участников будущей арт-группы «Война»: Петр Верзилов превратился в Поросенка, а Надя Толоконникова начала называть себя Толокно. На время их домом и штабом одновременно стала квартира художника Антона Николаева по прозвищу Бомбила. Он был пасынком Олега Кулика, и в квартире хранилось много вещей легендарного художника, прославившегося тем, что в голом виде он изображал собаку. Помимо Кулика, ориентирами для будущих войнистов были Андрей Монастырский и Дмитрий Пригов. С Приговым молодые активисты даже готовили совместную акцию. Дмитрий Александрович должен был сидеть в шкафу и в стихах вести диалог с собственными записями, а остальные – нести его в шкафу по лестнице на двадцать второй этаж студенческого общежития МГУ. Акцию запретил декан философского факультета. Впоследствии Пригов слег с сердечным приступом и скончался. Войнисты устроили ему поминки, накрыв стол в вагоне метро на Кольцевой ветке.

В родную комнату в ДАСе Надя приходила все реже и реже, но при каждом появлении взахлеб рассказывала соседкам Юле и Маше о том, что у маленького творческого коллектива, участником которого она стала, есть несколько великолепных идей для перформансов – они должны просто взорвать московскую арт-среду. И о том, какими талантливыми людьми оказались ее новые знакомые – Вор и Коза.

Между первым и вторым курсом Надя исполнила свою давнюю мечту и поехала в Испанию автостопом. В сентябре она с улыбкой рассказывала подругам о своих приключениях, и те приходили в ужас – в голове не укладывалось, что скромная Надя оказалась такой авантюристкой. Можно себе представить: молодая, красивая, стройная девушка с большими карими глазами одна стоит на обочине в незнакомой стране и ловит машины на дороге. Останавливается фура, и она по-английски – испанского Надя не знает – просит подбросить ее до Гранады. А по дороге простодушно, и опять же по-английски, признается, что ночевать ей сегодня негде. Водитель-испанец предлагает ей пожить в его семье – и Надя останавливается дома у водителя.

Соседки еще не знают, что Надя на четвертом месяце беременности. Иначе немедленно бы отругали ее и положили в кровать, но Надя отказывается даже от матраса. До восьмого месяца она носила Петину широкую рубашку, и почти ничто не выдавало, что она ждет ребенка.

Надиным соседкам Петя не казался человеком, с которым стоит создавать семью. Живет сегодняшним днем, денег не зарабатывает, слишком увлечен творчеством. Но Надя и не ждала, что он будет дарить ей шубы и бриллианты, – ее саму интересовало творчество, и благодаря Пете она попала в свою стихию, в ту среду, в которой мечтала оказаться всегда. Мечтала с тех самых пор, когда в сорокаградусный мороз с приклеенным к швабре плакатом «Долой царизм!» мерзла на школьном дворе в Норильске.

Когда Надя была на восьмом месяце, Маша поинтересовалась, не собирается ли она замуж. К этому моменту Верзилов и Толоконникова уже расписались. Через несколько дней Маша увидела Надю, голую, с животом, на фотографии в газете, в репортаже о странной выходке в музее.

1 марта 2008 года, накануне президентских выборов, все газеты написали, как десять хулиганов, называющих себя художниками, пришли 29 февраля в Биологический музей имени К.А. Тимирязева, развернули плакат «Ебись за наследника-медвежонка!», разделись и занялись сексом в отделе «Обмен веществ и энергии организмов». Одной из пар, совокуплявшихся на полу музея на глазах у посетителей, были Надя и Петя. В перформансе участвовали еще двое Надиных однокурсников и бывший студент философского факультета. Один из них потом раскается и напишет открытое письмо, в котором будет жаловаться, что «стал слепым орудием в руках бесчестных людей с непонятной мне идеологией» – то есть Нади и ее мужа, пригласивших его поучаствовать.

На факультете скандал: студенты собирают подписи с просьбой отчислить хулиганов, ученый совет в экстренном порядке выносит решение: участие в непристойной и оскорбительной акции несовместимо со статусом студента МГУ. Декан раздает комментарии журналистам – акция возмутительна, но отчислять никого не будут. Больше всех потрясены Надины соседки: как, неужели это наша отличница Надя? Неделю проспорив, что это было, они вынесли вердикт: заблудшая душа. За эту неделю Надя как раз успела родить дочь Геру. «У нас с Юлей была даже тайная идея забрать Геру себе – мы боялись, что Наде будет не до воспитания ребенка», – признается Маша.

Родители Пети сразу же согласились помогать с воспитанием Геры. Им художники объяснили, что для акциониста секс в музее – это как для актера кино секс на съемочной площадке – рабочий момент. По словам Петра, это была целомудренная семейная акция. «Там не было разврата в общепринятом понимании, – уверен он. – Это не были случайные люди, все были женаты документально. Радикальные художники выбирают радикальные методы для отображения реальности».

Однако Надина мама после целомудренной семейной акции приходит в ярость: она приезжает в Москву и выгоняет всех активистов вместе с Надей из квартиры, которую незадолго до этого ей подарила, чтобы молодая семья жила там мирно и счастливо. А молодая семья вместо этого устроила в квартире репетиционную базу для художников из арт-группы «Война» – название уже родилось. Еще в 2007 году они загипсовали себя в большой белый шар и разгромили выставку «Военные действия» – отсюда и «Война».

На счету группы несколько странных выходок: они не только устраивали поминки по художнику Дмитрию Пригову и громили выставку, но и забрасывали живыми котами кассиров «Макдоналдса» и появлялись на книжной выставке с живыми баранами в руках... Но именно после акции в музее об арт-группе «Война», костяк которой составляют Надя с Петей и Вор с Козой, заговорят все.

Дальше в книге:

как готовились акции арт-группы «Война» и почему она развалилась воспоминания участниц Pussy Riot об организации акции в храме Христа Спасителя откровения солисток группы, сидящих в тюрьме самые важные и наиболее фантасмагорические детали судебного процесса мнения сторонников и противников Pussy Riot