"Закон Магнитского": принять — приняли, а применять не будут

Фото: Коллаж PublicPost

Сенат США одобрил "закон Магнитского" и одновременно исключил Россию из-под действия поправки Джексона — Вэника, которая не давала установить режим наибольшего благоприятствования в торговле. Из ста членов сената лишь четверо проголосовали против. Таким образом, для вступления закона в силу необходимо лишь его одобрение президентом Обамой, который уже заявил, что будет рад подписать этот закон.

Согласно законопроекту, в случае его вступления в силу, Обама должен будет в течение 120 дней предоставить конгрессу список лиц, которые либо причастны к задержанию, пыткам и смерти Сергея Магнитского (досье по делу Магнитского на PublicPost), либо извлекли выгоду из его смерти, либо участвовали в раскрытой им денежной махинации. Кроме этого, в список могут также попасть виновные во внесудебных расправах, пытках и других грубых нарушениях прав человека. В отношении них закон предусматривает запрет на въезд в США, а также замораживание счетов и операций по имуществу.

Главный редактор журнала "Россия в глобальной политике" Федор Лукьянов и ведущий научный сотрудник Центра североамериканских исследований Института всеобщей истории РАН Александр Петров рассказали PublicPost о перспективах российско-американских отношений после "списка Магнитского".

Федор Лукьянов, главный редактор журнала "Россия в глобальной политике"

— Почему сенат США принял закон в самом жестком его варианте?

Сенаторы решили не усложнять процедуру и приняли вариант конгресса. В противном случае для согласования поправок пришлось бы созывать согласительную комиссию. И все могло бы затянуться. Работа конгресса практически на исходе, он скоро закрывается. Будет новый состав. Тогда пришлось бы все заново начинать. Поэтому решили, что лучшее — враг хорошего, и ограничились принятием этого проекта. Хотя ряд сенаторов уже заявил о желании сделать закон в будущем более универсальным и расширить его действие на другие страны.

— Обама подпишет?

Разумеется, он подпишет. Во-первых, потому что это увязано с отменой поправки Джексона — Вэника. Отмены ее хотят сейчас американские компании, которые собираются работать в России. То есть теперь отмена выгодна всем, а не только российской стороне, как было раньше. Если Обама не подпишет, это означает конфликт с конгрессом и сенатом. А ему это сейчас совсем не нужно. У него и так с сенатом натянутые отношения, а сейчас ему предстоит решать более серьезные вопросы.

— Госсекретарь США может отменить запрет на выдачу визы, руководствуясь национальными интересами или, к примеру, в случае визита лица из списка в штаб-квартиру ООН. Такое же право есть и у министра финансов.

По поводу ООН речь скорее всего идет о визитах на Генассамблею, на которую всегда приезжали те, кто в остальное время в США совершенно нежелательны и нерукоподаваемы. Там бывали и Фидель Кастро, и Ахмадинежад, поскольку это уже находится в международной юрисдикции. А вообще это нужная оговорка, потому что разные бывают обстоятельства, и если по какой-то причине возникнет острая необходимость принять лицо из списка, то исполнительная власть будет иметь возможность сделать исключение.

— Какова вероятность реального применения закона?

Это пока непонятно. Но сейчас, скорее всего, он будет применяться декларативно. Администрация пока не заинтересована в применении этого закона — он мешает делать дела, а совместных дел у России и США предостаточно. Есть круг тем, по которым страны друг другу нужны, причем Россия нужна США даже больше.

— Реакция МИДа была адекватной принятию закона?

Реакция России была очень художественной. Мы постарались сделать так, чтобы было ярко и интересно. А что касается конкретных действий, Россия всегда действует зеркально: вы составили список — и мы составили; вы нашли дело, по которым ущемлялись права — и мы найдем. Вы будете применять — и мы будем, а если нет — то и мы нет.

— Насколько американцам страшны наши зеркальные меры?

Совсем не страшны, как, впрочем, и большинству наших чиновников, которые могут туда попасть. Только если закон не будет применяться слишком расширительно: ко всем подряд. Если туда попадут все те, кто в политическом плане не пользуется симпатиями Вашингтона, то это будет большой скандал и большие проблемы. Если там будут только те, кто имеет непосредственное отношение к следствию над Магнитским, вряд ли их это сильно затронет.

Александр Петров, ведущий научный сотрудник Центра североамериканских исследований Института всеобщей истории РАН

Принятие "закона Магнитского" увязано с отменой действия в отношении России поправки Джексона — Вэника, принятой еще в 1974 году. И там, и там идет речь о правах человека. Только поправка Вэника морально устарела, а закон, названный по имени юриста фонда Hermitage Capital, новый. Другое дело, как это все было принято и увязано. Для принятия серьезных решений необходимо серьезное обсуждение, анализ всего комплекса материалов, конференции. Этого не было. Непонятно и в отношении кого будет действовать закон? Кто будет в списке? До нас доходят лишь слухи. Отмена Джексона — Вэника — это, безусловно, плюс. А вот "закон Магнитского", на мой взгляд, нуждался в более детальной проработке.

С другой стороны, демократическая и республиканская общественность занята послевыборными событиями. И с точки зрения Америки, "закон Магнитского" достаточно второстепенен.

— Россия пообещала ответные меры.

Реакция как Дмитрия Медведева, так и МИДа лишь подчеркивает очевидный факт, что Россия недовольна принятием мер по ограничению свободы передвижения граждан, даже гипотетически виновных в нарушении прав человека, что еще вообще-то доказать надо. Россия принимала минимальное участие при обсуждении этого закона. Мне кажется, если бы был какой-то диалог, наша реакция не была бы столь жесткой.

— У тех, кто попадет в список, будет лазейка. Они смогут приезжать в США в качестве делегатов Генассамблеи ООН.

Это стандартная дипломатическая практика, как и зеркальные меры — после принятия закона идет его полировка. Суть остается прежней, но ряд моментов смягчается и уточняется. В истории наших отношений были и более серьезные случаи, когда смягчение формулировок спасало от открытой военной конфронтации. И сейчас тоже важно перейти от конфронтации, уйти от обострения отношений и наладить сотрудничество в политической и экономической сферах. В нашей совместной истории положительных моментов (то же сотрудничество в годы Второй мировой войны) было значительно больше, чем отрицательных, и от этого нам необходимо отталкиваться.

Со дня гибели юриста прошло 2 года. Обстоятельства и причастные к его смерти известны, однако никто из них не понес наказание. Досье PublicPost: история вопроса, развитие событий. >>>