Опросы начальственного мнения

Когда активная часть граждан требует от властей привести какую-то мотивацию принимаемых решений, от различных представителей власти, наряду с описанием «ужасающего положения вещей», массой «статистических данных» и парой «анекдотов», можно услышать довод «большинство граждан выступает за это». И ссылку на результаты опросов социологических служб. Именно так, скажем, мотивировал необходимость запрета на усыновление американцами российских сирот Владимир Путин («Насколько я знаю опросы общественного мнения, подавляющее число граждан Российской Федерации вообще негативно относится к тому, что иностранцы усыновляют наших детей. Нам нужно самим этим заниматься», - заявил он на большой пресс-конференции в конце декабря 2012 года).

Или Дмитрий Медведев, в опубликованном в его видеоблоге в октябре прошедшего года ролике, мотивирует запрет на курение в общественных местах тем, что большинство россиян за этот запрет. Или вернее так: «Если говорить прямо, более 80% наших граждан, в том числе две трети регулярных курильщиков, поддерживают борьбу с курением».

Что Путин, что Медведев, когда прибегают к такой аргументации, далеко не всегда кривят душой. Обычно на столе у них уже лежит справка, подтверждающая, что большинство граждан поддерживает то-то и то-то (или решительно против чего-то), подборка статистики и прочая аргументация. Вопрос, правда, в том, насколько надежны и полны эти данные, а также насколько адекватна интерпретация, сделанная в аппарате. И тут возникает проблема.

Фото: pgroup.ru

Один пример. Когда Дмитрий Медведев нападал на курильщиков, он оперировал данными «Левада-центра» от середины октября (Опрос проведен 19-22 октября 2012 года по репрезентативной всероссийской выборке городского и сельского населения среди 1601 человека в возрасте 18 лет и старше в 130 населенных пунктах 45 регионов страны), согласно которым 56 процентов опрошенных поддерживали запрет на курение в общественных местах. Еще 25 считали запреты правильными, но меры, предлагаемые правительством, чрезмерными. «Левада-центр» тогда выпустил пресс-релиз: «Более половины населения полностью поддерживает запрет на курение в общественных местах». В сумме — более 80 процентов, как и сказал Медведев.

В ноябре «Левада-центр» повторил опрос и получил новые данные («Выборка исследования представляет население России от 18 лет и старше по полу, возрасту и образовательному уровню, типу населенного пункта, федеральному округу проживания. Всего в опросе приняло участие 1596 человек из 128 городских и сельских населенных пунктов России. В опрос были включены вопросы, касающиеся инициатив Правительства России по регулированию оборота табачных изделий и курения» - это чтобы было понятно, что результаты можно сравнивать).

Согласно результатам этого опроса выяснилось, что запрет на курение на рабочих местах поддерживает … 21 процент россиян. Горячих противников меньше — 5 процентов. А реальное большинство в три четверти опрошенных высказались за создание на работе специальных мест для курения.

То же и с иными местами, где правительство собирается полностью запрещать курение. В аэропортах требует запретить курить 20 процентов, сторонников вольницы — 6, 75 — за курилки. На вокзалах пропорция та же — 18/6/76. Рестораны (17/10/73), бары (16/12/73), отели (15/7/78) — схожая картина. Законопроект, следует оговориться, в его нынешнем виде позволяет курить в барах и ресторанах в специально отведенных помещениях.

Может это исключительно оттого, что среди опрошенных было больше курильщиков, а так будет другая пропорция? Нет, среди некурящих число полного запрета на курение на работе — 28 процентов, а аэропортах — 27, на вокзалах — 24, в барах — 21 и так далее. И «Левада-центр» констатирует: «Значительное большинство опрошенных (как курящих, так и некурящих) не поддерживают ведение полного запрета на курение на рабочих местах, в аэропортах, поездах дальнего следования, на вокзалах и железнодорожных станциях, в ресторанах, барах и отелях». Это к тому, что 80 процентов Медведева — фикция, порожденная неверной интерпретацией результатов соцопроса. А Минздрав-то и вовсе собирался запретить курение повсеместно.

Объяснение расхождений данных с разницей в месяц, как кажетсся, очень простое: граждане думают, что общественные места — это парки, скверы, улицы, ну или госучреждения. А бюрократы — что бары и гостиницы.

Здесь речь, конечно, не о курении, просто примеров такого мисандерстендинга — масса. Спросишь граждан «а вы против усыновления российских детей иностранцами?» и получишь ответ — против. В принципе, вообще, сами воспитаем, наших детей не отдадим, ура. А вот если уточнять, хорошо ли, что правительство детьми шантажирует американцев, да еще и больными детьми и можно ли теем же американцам усыновлять тех, кому российские врачи не могут помочь, то картина будет, надо полагать, иной.

И системная проблема лиц принимающих решения, что они зачастую пользуются теми социологическими и иными данными, которые соответствуют их изначальным установкам общего и даже откровенно обывательского плана, типа «детей не отдадим» или «сам не курю и другим не советую».

Фото: pgroup.ru

Усугубляется это тем, что независимой экпертизы решений в России практически нет. И даже те же соцопросы, которыми оперируют российские чиновники топ-уровня, зачастую или даже почти всегда воспринимать за истину сложно. Например, в силу того, что власть является одним из основных и уж точно самым уважаемым заказчиком у трех крупных социологических центров — ВЦИОМа, ФОМа и «Левада-центра». Первые два и вовсе периодически именуются недоброжелателями «придворными» конторами. В таком случае велик риск, что результаты исследования будут меняться в угоду заказчика, у которого уже имеется свое видение проблемы. Скажем, просто подгоняться специфическими методами под ожидания начальства. Иногда для этого просто достаточно «правильно» сформулировать вопросы к респондентам.

Далее в дело вступает аппарат, получивший результаты опроса. Отношение начальства к проблеме аппарат знает и имеется большое искушение подсунуть начальству те цифры, которые начальству понравятся. Или не упоминать те, что не понравятся. Ну и сам политик, конечно же, предпочтет те данные, что отвечают его понимаю реальности, даже если он давно оторвался от земли и парит в облаках. Так рождаются непродуманные решения. Страховкой от них являются в иных державах политические конкуренты и та самая независимая экспертиза, которой конкуренты без сомнений воспользуются.

Хотя и это гарантии не дает. В сатирической книге Джонатана Линна «Да, господин министр» и одноименном сериале это было хорошо показано. А то, что может сделать хитроумный сэр Хамфри, надо полагать, может в какой-то степени освоить и Дмитрий Песков.

«Хамфри попросил меня срочно заскочить к нему, „чтобы, так сказать, обсудить ситуацию“: больше всего его интересовали результаты партийного опроса общественного мнения, которые, на мой взгляд, во многом и стали причиной неуспеха в попытке переубедить нашего премьер-министра.

Его решение оказалось на редкость простым: провести еще один опрос, который покажет, что избиратели против военного призыва.

Тогда я был все еще достаточно наивен. Не понимал даже, как избиратели могут быть одновременно „за“ и „против“. Впрочем, старина Хамфри довольно быстро разъяснил суть вопроса.

Оказывается, весь секрет заключается в том, что когда к усредненному обывателю подходит молодая привлекательная девушка с опросной анкетой и задает серию нужных вопросов, этому усредненному обывателю невольно хочется не выглядеть дураком, а произвести на нее хорошее впечатление. Ей, этой молодой привлекательной девушке, само собой разумеется, надо, чтобы этот самый усредненный обыватель дал ей те самые нужные ответы.

Сэр Хамфри тут же на мне самом продемонстрировал, как работает эта система:

– Мистер Вули, скажите, вас, конечно же, беспокоит рост преступности в среде подростков

– Да, конечно же беспокоит, – ответил я.

– Вам не кажется, что в наших общеобразовательных школах сильно хромает дисциплина и недостаточно требовательности?

– Естественно, кажется.

– Как вы считаете: молодым людям нужен порядок и сильный лидер?

– Да, нужен.

– Как вы думаете, хотят ли они добиться в жизни чего-нибудь большего?

– Да, хотят.

– Значит, как нам кажется, вы за военный призыв?

– Да, само собой разумеется.

Вольно или невольно, но на все эти вопросы я, так или иначе, ответил „да“. А что еще можно сказать, чтобы не выглядеть недотепой? А в итоге публикуется только последний вопрос и только последний ответ.

Самые популярные опросы, конечно, до такого не опускаются или, во всяком случае, стараются не опускаться, но их, в общем-то, совсем немного. Наверное, именно поэтому Хамфри предложил провести новый опрос , но не партийный, а целенаправленный – для министерства обороны. Что мы, соответственно, и сделали. Причем часть ключевых вопросов придумал он сам:

– Мистер Вули, вас тревожит угроза войны?

– Да, конечно, – вполне честно ответил я.

– А рост вооружений?

– Естественно.

– Вы видите опасность в том, чтобы давать молодым людям оружие и учить их убивать?

– Да.

– Считаете ли вы неправильным вынуждать людей брать в руки оружие против их воли?

– Да.

– Готовы ли вы возражать против введения обязательного военного призыва?

И я ответил „да“, прежде чем сам осознал это, представляете?

Хамфри был просто в восторге.

– Вот видите, Бернард, вы и есть тот самый настоящий усредненный британец, – довольно сказал он.»