: Будем бороться

Больница № 31. Хирургия Фото: spbsverdlovka.ru

«Полит.ру» продолжает следить за развитием событий вокруг ситуации с 31-й городской клинической больницей Санкт-Петербурга, которую власти планируют перепрофилировать в спецмедцентр для обслуживания Верховного и Высшего арбитражного судов. Мы побеседовали с создателем здания больницы Юрием Вебером, который постоянно поддерживает связь с руководством и персоналом медучреждения. В интервью «Полит.ру» он рассказал об истории создания, традициях и буднях уникальной клиники, которую власти хотят расформировать. Когда материал был готов к публикации, пришло сообщение, что председатель Совета федерации, сенатор от Петербурга и бывший губернатор города Валентина Матвиенко заявила о недопустимости изъятия ГКБ-31 из городской системы здравоохранения. «Никаких решений о перепрофилировании этой больницы нет и, уверяю вас, не будет», - сказала Матвиенко во вторник на встрече с журналистами.

Юрий Оттович, сейчас кипят страсти вокруг больницы, которую вы некогда проектировали, и пациентом которой сами являлись в определенный момент. Вы до сих пор поддерживаете связь с Городской клинической больнице № 31?

Юрий Вебер

Даже не знаю, с чего начать. Я один из авторов проекта [больницы], но был руководителем проекта в течение многих лет, когда там проводились различные улучшения, изменения, реконструкции, перестройки и так далее. Вот всеми этими работами я руководил. Поэтому я достаточно хорошо знаю эту больницу, хотя не без гордости могу сказать, что кроме Военно-медицинской академии, в создании которой я не принимал участия, я причастен к проектам всех крупных медицинских учреждений Санкт-Петербурга (смеется).

Но видимо ГКБ-31 – это для вас не просто очередной проект?

Для меня все мои детища дороги, но, конечно, 31-я больница – проект уникальный, и я это оценил не только как архитектор, но и как пациент, что вы уже отметили. Но это еще и проект моей личной ответственности. Я храню память о моем друге, который был главным архитектором этой больницы, и уже много лет как бы продолжаю его дело.

А есть ли что-то, что делает больницу уникальной не только для вас?

По своей сути эта больница – не типовая. Это во многом было определено историей ее появления. Она создавалась как новейшее медицинское учреждение (и, как следствие - сооружение) в советскую эпоху для существовавшей тогда элиты: партийного актива, членов обкома партии, ветеранов труда и партии, героев-блокадников и так далее. Эта больница еще на стадии проекта замышлялась как самая передовая во всем СССР, и с первого дня своего существования в новом здании, после переезда в него в 75-м году, – была ею. Даже Центральная кремлевская больница по сравнению с ней была «старой».

Это была одна из немногих больниц в СССР, где были исключительно больные «повышенного внимания». Соответственно были и требования…

Что за требования?

Требования – проводить весь комплекс исследования, весь комплекс лечения, весь комплекс реабилитации. И все это на высшем уровне. И там этого достигли. Что интересно, не в последнюю очередь благодаря месту, где размещена больница. Было выбрано специальное место на берегу реки Крестовки. Выбирали его очень тщательно, так, чтобы оно удовлетворяло возможностям реабилитируемых больных всех возрастов. Кроме того, при подготовке проекта особое внимание было уделено даже ориентации здания относительно сторон света. Когда место было выбрано, необходимо было на прилегающей территории разбить парк. Это был еще один совершенно уникальный проект, связанный с этой больницей. Для его создания привлекались лучшие специалисты страны по парковому искусству, в частности, академик Барсова знаменитая. На сегодня эта больница, если посмотрите, расположена наиудачнейшим образом. В середине парка расположились лечебное здание и все необходимые дополнительные службы. Здание и парк образовали своего рода организм, который неизменно успешно работает на благо больных вот уже почти 40 лет. По мере своего развития эта больница получила, и по сей день сохраняет за собой очень высокий медицинский статус. Я подчеркиваю – медицинский, который успешно удерживает и в наше время.

Приемное отделение

Это стало возможным не только благодаря ее удачному расположению, но и, очевидно, каким-то ее внутренним особенностям?

Эта больница уникальна и изнутри. Несмотря на то, что она носит статус городской, другой такой больницы вы в городе не увидите. Она единственная может позволить себе целый ряд исследований, недоступный ни одной другой клинике Санкт-Петербурга. Внутри больницы сложились три крупных медицинских конгломерата – кардиологии, урологии и онкологии. Там лечат все, но эти три следует выделить отдельно, поскольку они представлены самыми современными на сегодня методиками, обеспечивающими от и до весь цикл лечения.

Отделение кардиореанимации

Где кардиология, там и кардиостимулирование, а значит, и кардиохирургия, а значит и реанимационное отделение, и блок переливания крови... Но ведь при лечении сердца нужны и некоторые специфические исследования, типа МРТ. Там все это есть, в одном месте. То же самое – урология. Не просто урологический кабинет, а все необходимое для трансплантации почки, и гемодиализ – для людей, которые не могут и двух дней прожить без замены крови, если почки не работают. И третий блок - то, что сегодня на слуху и привлекает больше всего внимания – взрослая и детская онкология. Причем в первую очередь там развивается онкология, связанная с гематологией.

Так вот, есть вещь, которая все эти три блока воедино связывает – это кровь. Там есть свой банк крови. А еще там свой банк костного мозга для онкобольных, банк донорской почки и даже свой банк стволовых клеток. И каждый блок, я отмечу, имеет свою собственную реанимацию. И все это в одной больнице, и поступившему в нее, в случае чего, не надо никуда ехать долечиваться – в Новосибирск, Москву или еще куда.

Физиотерапевтическое отделение

Но и это еще не все. В больнице за десятилетия существования сложился уникальный коллектив. Там очень компетентный главный врач, очень знающий человек, который и сам лично занимается лечением. Все отделения возглавляют замечательные врачи и безупречные специалисты, каждый в своей области. А еще там очень человечное отношение к тем, кого они лечат. Это я оценил на себе, когда был пациентом. Во всей больнице вы не найдете ни одну невнимательную сестру, не говоря уже о врачах.

А вам известно, какие настроения сейчас в коллективе больницы?

Да, мне хорошо известно. Вся больница, почти все до одного, отдали свой голос в защиту. Там нет недовольных и нет чужих. Я общался с руководством, когда только начался разговор о реконструкции. Это ведь не первый такой разговор. Когда я услышал, что в дополнение к Конституционному суду сюда переводят еще и Верховный суд (также в Санкт-Петербург переводят и Высший арбитражный суд – «Полит.ру»), то я сразу понял, что будет дальше. Я хотел сразу встретиться с руководством больницы, но, к сожалению, по личным обстоятельствам, я смог встретиться с ними, только когда разговоры о расформировании больницы уже стали достоянием общественности.

Так вот, когда я до руководства больницы все-таки дошел, первым делом я встретился с главным врачом (Анатолием Рывкиным – «Полит.ру») и понял, что ему очень тяжело. Его и сверху давят, и грозят увольнением, и репрессиями другими разными. Но он человек подневольный, он подчиняется и Главздраву, и вице-губернатору, и Минздраву, и прочее. В итоге его шевеления, если они и есть, не сильно принимаются во внимание. А вот руководители отделений – другое дело. Я со многими общался, и могу сказать, что они единодушно совершенно против нависших над больницей перемен. И 18 января (в этот день состоялся первый массовый пикет в защиту больницы – «Полит.ру») они уже гласно решили объединяться и появилась соответствующая петиция, которая ушла на имя Путина. Там есть и моя подпись, и подписи многих известных людей.

То есть вы личным участием поддерживаете тех, кто сегодня активно протестует против реструктуризации ГКБ?

Конечно! Ведь хотят совершить преступление! Они сейчас что предлагают? Давайте детскую онкологию в 1-ю больницу определим, урологию – в 1-й медицинский институт, взрослую кардиологию - в НИИ Алмазова организуем. Но это невозможно, это как если человека разобрать на части и развести их в разные места лечить. Нельзя! Потому что оборудование, высокотехнологичное и безумно дорогое, которое там стоит, – интегрировано в структуру больницы физически. Вдумайтесь, оборудование, которое там стоит, нельзя разобрать и смонтировать в другом месте. Остается только выкинуть его на помойку. В процессе такой «реконструкции» больница просто погибнет.

А если не брать в расчет материальную базу, как считаете - если врач лечил кого-то хорошо в одном месте, он не сможет так же лечить в другом?

Ладно, если бы положение больницы ухудшилось, или как-то ущемилось положение врачей или больных. А это просто уничтожение. Как по-другому назвать разрушение коллектива (а значит и сложившихся традиций, которые уходят в историю глубже, чем на 40 лет)? После того, что предлагают власти – уникальной больницы просто не будет. Но ведь дело не только в этом.

Диагностические отделения

Исчезнет уникальная научно-исследовательская база больницы, где все эти годы велись исследования и совершались настоящие открытия. И это мы еще пока не коснулись положения больных, которые в данный момент проходят лечение.

А что с ними может случиться?

То, о чем сейчас умалчивают, но о чем я хорошо знаю. Лечить их будет просто негде. Ни одна больница сегодня не сможет принять даже одну лишнюю палату, не то, что отделение. Они все переполнены. В 31-й больнице 400 коек (всего в ГКБ-31 405 мест для больных – «Полит.ру»), и их не будет, поскольку дефицит Санкт-Петербурга и так уже - 2400 коек. То есть, фактически, будет дефицит 2800 коек. Их же никто не примет, или примет для галочки, но до бесполезного упадет качество обслуживания. О чем они там вообще думают? Ведь уже при попытке перевезти больных они начнут погибать.

В смысле, прямо в дороге?

Ну а как же. Врачи борются там за жизнь круглые сутки. Очень много больных в этой ситуации смертельно рискуют. Начнем с почечных больных, которые проходят гемодиализ. В этом отделении 22 койки, на которых больница круглосуточно обеспечивает жизнь больных. Эти люди без аппаратуры не проживут и суток. А для того, чтобы перемонтировать аппаратуру для гемодиализа нужно четыре дня. Но ведь двух дней-то не хватает! В других больницах тоже есть аппараты, но они все заняты. А как перевезти онкологического больного, когда он сразу к двум капельницам подключен? А большинство из них еще и фонят из-за введенной в организм радиации. А еще, представьте, он в новой больнице будет лежать, а на процедуры его нужно возить в больницу на другом конце города. Как думаете, долго он так протянет? Чиновники говорят и не думают, что происходит.

А есть численная оценка, сколько может погибнуть при переезде?

В том воззвании, что я подписал, об этом сказано. Будет много смертей. Незапланированных, ненужных. Количество их точно не оценивается, но врачи называли сотни.

Видите какой-то еще выход из этой ситуации?

Вижу! (смеется). Сделать новую, совершенно новую больницу, со всем положенным оборудованием, которое не может быть перевезено. Долечить всех больных либо до ремиссии, либо дать им спокойно уйти. После этого заселить новую больницу. Но в такой вариант, я думаю, никто не верит. Даже планы такие строить страшно. Куда ехать, в область? Область очень бедна в этом плане. Я делал в области онкологический диспансер, так дальше планов дело не пошло. Денег нет.

Но есть надежда, что удастся отстоять больницу?

Была история, когда хотели нечто подобное сделать с Военно-медицинской академией. Ее отстояли. Тогда было собрано под письмом в ее защиту две с половиной тысячи подписей. А тут мы под письмом только за один день собрали 30 тысяч. Посмотрим. Будем бороться.

Подробнее о ситуации вокруг 31-й больницы Санкт-Петербурга читайте в материале Евгения Ершова ГКБ-31