У американских усыновителей остался последний шанс

Фото: Сергей Пятаков/РИА Новости

Американские родители, которые не успели закончить процедуру усыновления своих российских детей до вступления "антимагнитского" закона в силу 1 января, подали жалобу в Европейский суд по правам человека. Глава Центра содействия международной защите Каринна Москаленко в интервью PublicPost рассказала о том, что решение ЕСПЧ может быть благоприятным для родителей.

— Американские усыновители подали жалобу в ЕСПЧ на запрет усыновления гражданами США российских сирот. Кто эти заявители?

Подробностей подачи жалобы мы пока сообщать не можем. Мы просили Европейский суд придать этому делу конфиденциальный статус в интересах детей и их родителей, дело касается вопросов частной жизни.

Мы подали предварительную жалобу 22 января — 50 страниц — жалоба с небольшим количеством приложений. Сейчас подбираются документы для дополнительной подачи в ближайшие дни. Нам уже сообщили номер дела. Будем надеяться, что суд в самые краткие сроки рассмотрит это дело.

Единственное, что можно сказать о жалобе, — это не иск. Это жалоба на нарушение прав человека, гарантированных Европейской конвенцией, и никак по-другому. Это значит, что мы не пытаемся обжаловать ни закон, ни решения российских судов. Мы жалуемся на нарушение прав, гарантированных конвенцией. Каких прав? В этом случае мы видим нарушение восьмой статьи — права на семейную жизнь, потому что мы утверждаем, что между родителями и детьми, когда они уже познакомились, а у нас только такие заявители, которые уже имели контакт, которых дети называли "мама" и "папа", возникли взаимоотношения, которые принято называть семейными. Даже если это произошло не де-юре, а де-факто. Вы же не будете ребенку, больному и несчастному, объяснять: "Знаешь, это была не мама, а другая тетя, и вообще ничего хорошего в этой тете не было. То, что мы рассказывали тебе, что это мама — ну, знаешь, мы просто пошутили". С такими детьми вообще нельзя шутить: психологические травмы могут закончиться трагически.

Забота о детях, если говорить о балансе интересов, важнее. Любое вмешательство в частную жизнь допустимо только с соблюдением баланса интересов при приоритете интересов ребенка. Эти усыновители очень волнуются об этих детях, очень боятся, что дети воспримут произошедшее как предательство.

Мне кажется, что российские власти должны как-то по всем делам, где контакт уже был налажен, где уже возникли определенные отношения, исходя из интересов детей, довести такие процессы до конца. Нельзя так страшно наказывать этих детей.

Право на частную и семейную жизнь — это неабсолютное право. Вмешиваться в семью можно, а в некоторых случаях нужно — мы все это хорошо знаем, но вмешательство должно одновременно соответствовать трем критериям: быть прямо предусмотрено законом, должно преследовать легитимные цели (здесь, конечно, с целями большой вопрос) при правильном учете баланса интересов. И вот третий критерий, на наш взгляд, не соблюдается.

— Сколько всего заявителей подали жалобу?

Обратившихся семей довольно много, но оформленных обращений пока четыре. Они просто соединены в единое дело и поданы как предварительное обращение. По каждой семье в среднем три заявителя: папа, мама, ребенок. Разные регионы. Не могу даже сказать, какие, потому что дела очень узнаваемые и многие усыновители просят не разглашать, пока, во всяком случае, пока они имеют надежду, что этот вопрос решится миром.

Одна из семей имеет решение, вступившее в законную силу. Они обратились в ЕСПЧ, потому что суд не только не велел исполнять решение — он в приказном, императивном порядке заставил вернуть решение, которое вступило в законную силу, как "неправильно выданное решение". Что это такое, для меня, конечно, загадка. После 35 лет работы я неожиданно узнаю, что вступившее в законную силу решение не просто не исполняется, а отзывается судьей, который его вынес. Родители были очень встревожены и обратились в ЕСПЧ.

— Верховный суд же разъяснил, что вступившее в силу решение суда об усыновлении российских детей американцами необходимо исполнять.

Это удивительно, что в Российской Федерации только Верховный суд может разъяснять, что решения суда, вступившие в силу, должны исполняться. Но когда такое разъяснение — я даже не знаю, для кого оно, для неграмотных? — появилось, решение все-таки выдали. Даже сейчас, когда решение суда есть и мы ждем, что ребенок не сегодня-завтра окажется у родителей, они просят жалобу не отзывать до момента пересечения ребенком границы.

— А что с другими заявителями и их делами?

Там все еще трагичнее. По документам, которые касаются состояния здоровья, там серьезно больные дети. У некоторых вообще речь идет о том, что любой стресс может кончиться трагически. Нас это очень пугает.

— Будет ли увеличиваться количество заявителей?

Думаю, да, сейчас жалоба резко разрастется, потому что к нам заявители обращаются в огромном количестве. Многие просят пока не доводить дело до Европейского суда — у них были какие-то беседы с собственным правительством, с кем-то еще, и они надеются, что все-таки можно будет мирно решить вопрос. Потому что у некоторых суды дошли до последней стадии. У одних совсем невыносимая ситуация — если бы не обстоятельство, которое отложило декабрьское дело на январь, у них бы уже решение вступило в законную силу. И вот из-за этой случайности страдает ребенок, которого ждут всей семьей — ждут маленького братика, ребенка, который сам знает, что его должны забрать. Не может же машина государственная быть настолько жестокой. Нельзя.

— Обычно в Европейский суд обращаются, когда все судебные инстанции внутри страны пройдены.

У нас даже спор был по этому вопросу. Оппоненты говорили: давайте дождемся судебных решений. Я говорю: нет, нет и нет, потому что эти судебные решения будут выноситься на основании нового закона. А новый закон в этом случае совершенно ясен. Изменить или не выполнить его судья не вправе. Поэтому мы и подаем жалобу в экстренном порядке, хотя у нас есть шесть месяцев с момента последнего судебного решения.

Я настаивала на экстренном порядке подачи жалобы, потому что как раз до этих судов (по усыновлению — прим. ред.) важно получить какую-то реакцию Европейского суда. Если решение российского суда будет вынесено, нарушение станет непоправимым.

— Насколько экстренно будет рассматриваться жалоба? Ведь может получиться так, что пока ЕСПЧ вынесет решение, в России все суды пройдут?

Жалобы обычно рассматриваются много лет, но по экстренным делам сроки сокращаются. У меня были случаи, когда правительству на ответ несколько дней давали.

Кроме того, у Европейского суда по 39-му правилу есть право на Interim meaures — меры превентивного характера. Тогда они могут очень быстро коммуницировать с правительством, просить его не принимать окончательных решений.

Коммуникация в данном случае — это описание дела с постановкой вопроса, это когда правительство видит запросы из суда (ЕСПЧ — прим. ред.). В моей практике это не раз предотвращало худшие последствия. Правительству при таком порядке необходимо будет ответить на вопросы о легитимности целей и о балансе этих целей, о необходимости вмешательства в частную, в данном случае — семейную, жизнь. Наши власти уже имеют опыт и понимают, какие ответы на эти вопросы может дать Европейский суд в случаях, где уже возникли близкие отношения между детьми и их усыновителями.

— И какие перспективы у жалобы в суде?

В Европейском суде нет ничего бесспорного. И обращаясь в пятый, десятый раз по одной и той же теме, ты все равно не знаешь результата, но в этом случае у меня прогноз благоприятный для усыновителей.

— А что будет с жалобой, если сработают превентивные меры?

Все родители готовы отозвать свои жалобы в случае, если будет благоприятный исход, если власти все-таки не жестким императивным запретом, а исходя из двух главных критериев — из степени возникшей близости между усыновителями и детьми и состояния их здоровья (у некоторых уже продумано лечение) — решат этот вопрос.

Конечно, я тоже буду советовать отозвать заявления. Мне кажется, это должно стимулировать власть к компромиссу. Должна быть какая-то переходная мера, чтобы не складывалось впечатление о россиянах как о совершенно бесчувственных машинах и винтиках.

— А как это возможно? Вносить поправки в закон?

Европейский суд может вынести решение о внесении некоторых изменений в законодательство. Власти сами могут внести какие-то дополнения с учетом пожеланий того же Европейского суда.

— Россию часто критикуют как раз за то, что она не всегда полностью выполняет решения ЕСПЧ. Компенсации платит, но редко вносит изменения в законодательство.

В принципе я очень критично настроена к российским властям, но с вами не соглашусь: некоторые меры общего характера применялись, и Россия предоставляла доказательства этому, как и меры индивидуального характера. Например, по уголовным делам есть известные отмены приговоров, новые разбирательства с драматическими изменениями. К примеру, был случай, когда мужчина, сперва осужденный за убийство, был потом оправдан судом присяжных. По гражданским делам были важные решения, и изменения в законодательство вносились.

Я согласна, что к России есть много претензий в плане исполнения решений общего характера. Да, компенсации выплачиваются всегда. Ну, вы же понимаете, что какой смысл в компенсации в подобных делах (по усыновлению — прим. ред.)? Никакой. Сейчас при правильной постановке вопроса и последовательности заявителя мы все чаще и чаще добиваемся полного выполнения решения.

Запрет на усыновление американцами российских сирот вступил в силу с 1 января. После этого в ряде регионов у усыновителей возникли проблемы с получением судебных решений (по закону решение суда об усыновлении вступает в силу спустя месяц после его вынесения). Верховный суд разъяснил низшим инстанциям, что вступившее в силу решение об усыновлении российских детей гражданами США, вынесенное до 1 января этого года, необходимо исполнять, даже если оно вступило в силу уже в январе. Отвечая на вопрос о судьбе сирот, американские родители которых не успели получить решение суда, детский омбудсмен Павел Астахов сказал PublicPost, что этих российских детей в течение двух недель разберут российские усыновители.