Имя: Галина Викторовна Случ.

Работа: учитель эвритмии вальдорфской школы №1060.

Стаж: 27 лет.

Регалии и звания: грант мэра Москвы в сфере образования (2007).

О предмете и результатах

Эвритмия — относительно новое искусство, но многое в нем идет от традиционной культуры. Например, жесты. Это сейчас мы привыкли говорить и ничего не делать руками, а раньше, наоборот, было странно говорить и не подтверждать свою мысль жестикуляцией. Единство слов и музыки тоже восходит к народной традиции. И этот синкретизм совершенно естественен для ребенка, который не привык разделять слово и движение. Задача эвритмиста — пластически выразить музыкальные и поэтические образы. В нашей школе эвритмия начинается еще в дошкольном отделении и продолжается до 11-го класса. Мы начинаем с самых простых вещей — ритмических игр, хоровода, свободного движения под музыку, — а учебные задачи ставятся где-то с третьего класса. Мы знакомимся с разными ритмами, в том числе поэтическими. В 5-м классе, например, изучаем гекзаметр, потому что по истории в это время дети проходят античную культуру. Когда появляется геометрия, мы двигаемся по разным геометрическим формам. Языковым занятиям мы тоже помогаем: глухим и звонким звукам соответствуют разные жесты. Результат от занятий очень большой, хотя не у всех виден сразу. Наши выпускники могут гармонично говорить, спокойно двигаться на сцене, а это ведь важно для успеха в любой области.

Об эвритмии в вальдорфской педагогике

Я много рассказываю ребятам об истории танца: о древних ритуальных танцах, о народном хороводе, который предполагал хождение по кругам, спиралям и другим формам. Танец, к сожалению, отмирающее явление. Еще в XIX веке любой культурный человек не мог не уметь танцевать. И вот прошло сто с небольшим лет, и многие люди вообще не понимают, зачем этому учиться.

То, с чем мы работаем на уроках, — это танец-рассказ. Помимо эвритмии в нашей школе преподаются музыка, живопись и некоторые ремесла. На Западе, где учатся 12 лет, а потом еще есть год для подготовки к экзаменам, этим предметам уделяется еще больше внимания. Это очень важно, потому что человек реализуется в разных видах искусства. К сожалению, в традиционной системе образования гораздо важнее, чтоб была большая-большая голова, — хотя то, что связано с переживаниями человека, так же важно для жизни, как и знания.

Когда я только познакомилась с вальдорфским движением, а было это в 1986–1987 годах, к нам приезжали выпускники вальдорфских школ. Больше всего меня поразила внутренняя свобода этих молодых людей. Сегодня я вижу эту свободу в наших учениках, и они уверены, что, если жизнь поставит перед ними какую-то новую задачу, они смогут ее решить.

К сожалению, в традиционной системе образования гораздо важнее, чтоб была большая-большая голова, — хотя то, что связано с переживаниями человека, так же важно для жизни, как и знания

О том, где учиться

Чтобы эвритмию шире преподавать в школе, нужно много талантливых педагогов, а с этим непросто. Я пять лет училась очно в Московской академии эвритмического искусства. У меня есть государственный диплом, где написано, что я актер пластического театра, эвритмист. К сожалению, сейчас этой академии уже нет. Всего в России примерно 60 дипломированных специалистов. Эвритмического театра в Москве тоже нет. Вместе с коллегами мы сейчас пытаемся организовать вечернее образование для эвритмистов, но это не просто, тем более что основные силы все-таки уходят на работу с детьми.

О школе

Школу мы создавали в 1992 году. Только в те времена школе могли дать в аренду пустое здание в центре. Вначале школа была частной, но очень скоро стала государственной.

Преподавание ведется по вальдорфской методике. Каждый день начинается с так называемого главного урока, который идет 1 час 45 минут. Несколько недель на этом уроке дети изучают какой-то один предмет. Затем несколько недель другой — и т.д. В начале главного урока есть ритмическая часть. Учитель декламирует с детьми стихотворение, часто с какими-то движениями — например, прыжки, хоровод. На математике младшие дети считают, кидая мячик, ходят вперед-назад, хлопают, топают и т.д. Так мы заставляем их быть бодрыми во время восприятия материала. После ритмической части начинается более классический урок — когда объясняют и повторяют… Естественно возникает вопрос, не забудется ли один предмет, пока изучается другой. Но если материал живо и глубоко проработан, дети очень быстро вспомнят самое важное и пойдут дальше. И двадцатилетний опыт показывает, что дети хорошо сдают экзамены.

После главного урока идут другие: музыка, эвритмия, живопись, рукоделие. Иностранных языков с первого класса два. Кстати, преподавание иностранных языков в игровой форме ученикам младших классов было заимствовано именно из вальдорфских школ, а потом уже распространено на остальные. В начальной школе мы работаем без учебников. Учитель объясняет и рисует на доске, а дети записывают или зарисовывают основное в больших тетрадях, которые потом просматривают как учебники. Довольно поздно у нас появляются и отметки. Вначале оценка только словесная. Этого достаточно: если обучение выстроено правильно, то в младших классах учиться хотят все без исключения, проблем не возникает.

Мы стараемся, чтобы в каждом классе был один учитель, который ведет все предметы до 6-го класса. Хотя, конечно, сегодня учитель не получает такого прекрасного образования, как во времена Рудольфа Штайнера (1861–1925, австрийский философ и основатель вальдорфской педагогики. — БГ), так что некоторые предметы у нас все же преподают специалисты. Но учитель может сказать: «Мне важно самому преподавать историю Рима в своем классе. Я освою этот предмет». И освоит.

Учителя большого города. Галина Случ