Когда героин перестал быть в СССР лекарством

55 лет назад, в 1958 году, ЦК КПСС и Совет министров СССР приняли постановление о борьбе с пьянством, значительно ограничивающее продажу алкоголя. В результате вслед за вполне предсказуемым увеличением самогоноварения неожиданно для руководства страны начался резкий рост числа наркоманов.

Из-за ограничения доступа к спиртному у отдельных несознательных граждан появился обостренный интерес к бескрайним полям некоторых технических культур
Фото: РГАКФД/Росинформ, Коммерсантъ

«Врачи приучили меня к морфию»

На протяжении всех лет существования советской власти, за исключением разве что периода гласности, официальная пропаганда утверждала, что в СССР отсутствует социальная среда, в которой может развиваться наркомания. Мол, явление это свойственно исключительно буржуазному обществу и с давних времен страдают от наркомании главным образом богатые зарубежные бездельники.

В этих утверждениях содержалась, пусть и совсем небольшая, доля правды. Классики наркологии утверждали, что самый распространенный вид наркомании второй половины XIX века, морфинизм, несвойственен простому народу. Известный немецкий психиатр и нарколог Фридрих Эрленмейер в 1887 году писал: «Морфинизм распространен большей частью среди интеллигентных классов». Причем он отмечал, что среди интеллигенции есть профессиональное сообщество, в котором пристрастие к морфию получило наибольшее распространение:

«Рассматривая вопрос о распространении морфинизма между представителями разных занятий, мы встречаем замечательное явление. Все наблюдатели согласны в том, что медицинский персонал (врачи, аптекари, санитары, госпитальные служители, сиделки и т. д.), а между ними главным образом врачи составляют наибольший контингент страдающих этой болезнью».

Эрленмейер считал, что главной причиной подобной распространенности морфинизма среди врачей служат тяжелые условия, в которых работали медики того времени, и их желание уйти от действительности с помощью подручного средства, которое в то время во врачебной практике широко применялось в качестве обезболивающего. Но немаловажную роль играло и то, что морфий у врачей и аптекарей всегда был в неограниченных количествах.

Практически та же картина наблюдалась и в Российской империи. Как до деталей схожей была и схема распространения наркомании за рамки медицинской среды в России и за ее пределами. Как правило, морфинистами становились пациенты, которым снимали боли после операций и травм. При этом некоторые врачи придерживались теории, гласившей, что до тех пор, пока морфий снимает боль, болезненное привыкание к нему не наступает. Однако практика доказывала, что эти воззрения верны главным образом в одном случае — когда пациент безнадежно болен и умирает до того, как становится наркоманом. Во всех остальных случаях привыкание наступало неизбежно.

В качестве лечения от морфинизма с конца XIX века применялся кокаин — это лечение получило популярность в России. Правда, затем врачи изучали многочисленные случаи перехода от морфиновой к кокаиновой зависимости или наблюдали у пациентов кокаино-морфинизм.

При всем том до начала Первой мировой войны, несмотря на появлявшуюся моду на тот или иной наркотик, в России наркомания носила довольно ограниченный характер и почти не выходила за пределы обычной интеллигентной или, точнее, обеспеченной среды.

Совсем иная ситуация сложилась после начала эпохи войн и революций. Большое количество раненых требовало ускорения лечения, от чего нередко страдало его качество. Дозировки обезболивающих не соблюдались, как и частота их применения, а потому в послевоенной России появилось множество ветеранов-наркоманов. Один из них, бывший красногвардейский комиссар Сергей Перестюк, раненный в 1918 году и занимавший скромную должность на железной дороге, в 1927 году в письме Сталину так описывал печальную историю своей жизни:

«Я в бою с гайдамацко-немецкими войсками был тяжело ранен. Во 2-м Севастопольском Крепостном лазарете — не знаю, из каких соображений,— врачи приучили меня к морфию. Несмотря на эту поганую и тяжелую болезнь, я все же работал все тяжелое время разрухи на транспорте (на Украине) Осенью 26 г. первый раз удалось лечиться, и то врачи отправили в Ташкентскую психиатрическую лечебницу. От морфия вылечился, но нервная система окончательно испорчена. Так вот, мой начальник Т.Ч. 4 оскорбил меня публично, и я нанес пощечину, не успев собой овладеть. Это было 17/XII-26 г., был арестован».

Подобным способом — отправкой за решетку — решали проблемы и других наркоманов. Кроме того, многие из них попадали в исправительные учреждения, когда совершали преступления, пытаясь добыть деньги на очередную дозу. Так что наркомания начала все шире распространяться в уголовной среде, где прежде она была отличительным признаком преступников с аристократическими замашками.

В силу легкой доступности самых разнообразных препаратов врачи прочно садились на наркотики сами и без труда подсаживали на них своих пациентов
Фото: РГАКФД/Росинформ, Коммерсантъ

«Из списка исключен препарат героин»

Судить о том, какой была ситуация с наркотиками в СССР после окончания Великой Отечественной войны, можно хотя бы по такому эпизоду. 30 ноября 1946 года Особое совещание при МГБ СССР осудило Михаила Гарбузенко к четырем годам лишения свободы. В справке по его делу говорилось:

«Гарбузенко, будучи адъютантом бывшего маршала авиации Худякова, в период Великой Отечественной войны систематически занимался присвоением в большом количестве трофейного имущества, для чего под видом служебных заданий командования вылетал на самолете в Германию и Маньчжурию. За время пребывания в Маньчжурии в 1945 году он присвоил большое количество различных трофейных вещей и ценностей, похитил на трофейном складе Советской Армии около 15 кг опиума, часть которого променял у местного коммерсанта на ряд золотых вещей, а оставшуюся часть продал на рынке».

Везти опиум в СССР действительно было невыгодно и бессмысленно. Ведь многие препараты, включая героин, можно было купить в аптеках по рецепту. А если в аптеках, как обычно, ничего не было, любые снадобья втихую покупали с наценкой у провизоров или работников аптечных складов. Ситуация начала меняться в 1956 году, да и то не слишком значительно. В справке Министерства здравоохранения СССР говорилось:

«Приказом по Министерству здравоохранения СССР №152 от 6/IV-1956 г. из списка “А” ядовитых веществ исключен препарат героин, как запрещенный к применению в медицинской практике; дано указание о предметно-количественном учете в аптеках хлористоводородного морфина, экстракта опия и фенадона.

Приказом по Министерству здравоохранения СССР №294 от 30/VII-1956 г. установлен особый порядок отпуска из аптек фенамина и первитина — по специальным бланкам, подлежащим особому учету.

Приказом по Министерству здравоохранения СССР №143 от 6/IV-1957 г. обращено внимание органов здравоохранения на необходимость усилить лечебную и профилактическую работу по борьбе с наркоманиями и введена специальная система учета лиц с впервые в жизни установленным диагнозом наркомании.

Приказом по Министерству здравоохранения СССР №406 от 10 ноября 1957 г. установлен особый порядок отпуска из аптек лекарств, содержащих наркотические вещества».

Однако, судя по многим свидетельствам, несмотря на особый порядок, наркотики продолжали почти свободно покупать и продавать. Причем всплеск их потребления начался вскоре после того, как ЦК КПСС и Совет министров СССР в 1958 году приняли постановление «Об усилении борьбы с пьянством и наведении порядка в торговле крепкими спиртными напитками». Кроме обычных для подобных документов слов о том, что пьянство — пережиток прошлого помещичье-буржуазного строя и старого быта, и о том, что пьянство порождает нездоровую обстановку в коллективах и толкает отдельных несознательных товарищей на преступления, в постановлении содержалось и много нового. Так, каждого пьяницу вне зависимости от степени приносимого им вреда предписывалось судить товарищеским судом в коллективе. А к выпивающим коммунистам применять и более суровые меры вплоть до исключения из партии. Чтобы остановить пьянство, предлагались и другие меры. Так, хронических алкоголиков предлагалось лишать родительских прав. Но едва ли не самая важная часть постановления описывала ограничения в торговле спиртным:

«а) Запретить продажу водки в специализированных магазинах по продаже мясопродуктов, рыботоваров, овощей и фруктов, молочных и диетических продуктов и консервов, в мелкорозничной городской торговой сети, в столовых, кафе, закусочных и буфетах, а также в райунивермагах;

б) прекратить продажу водки во всех предприятиях торговли и общественного питания (кроме ресторанов), расположенных на вокзалах, пристанях, в аэропортах, на привокзальных и пристанционных площадях;

в) не допускать продажу водки в торговых предприятиях, расположенных непосредственно у промышленных предприятий, учебных заведений, детских учреждений, больниц, санаториев и домов отдыха, культурных и зрелищных предприятий, а также в местах массовых гуляний и отдыха трудящихся;

г) запретить продажу водки в утреннее время, до 10 часов;

д) запретить продажу водки и других спиртных напитков несовершеннолетним;

е) установить предельную норму отпуска водки в ресторанах не более 100 граммов на посетителя.

Привлекать работников торговли и предприятий общественного питания к строгой ответственности за нарушение установленного порядка продажи крепких спиртных напитков».

В том же постановлении предписывалось увеличить ресторанные цены на водку на 50%. А вскоре подняли цены на водку и в магазинах.

Результат не заставил себя ждать. Уже 24 марта 1959 года заместитель генерального прокурора СССР Г. Новиков докладывал руководству страны впечатляющие итоги проверки письма заключенного:

«Жалоба заключенного Малых Н. А. на непорядки в лагерном подразделении п/я 244/14-3 Усольского исправительно-трудового лагеря прокуратурой проверена. Установлено, что в указанном лагерном подразделении политико-воспитательная работа среди заключенных, особенно индивидуальная, действительно проводится недостаточно. Лекций, докладов и бесед проводится мало. Штат работников лагерного подразделения полностью не укомплектован.

Имеют место случаи спекуляции наркотическими средствами и водкой. Их продажей занимаются как вольнонаемные, так и заключенные. Из посылок, получаемых заключенными, изымается много различных наркотических средств».

Немало осужденных покидало места заключения не только с чистой совестью, но и с прочной наркозависимостью
Фото: РГАКФД/Росинформ, Коммерсантъ

«Продают пакеты и ампулы с различными наркотиками»

Параллельно о нарастании волны наркомании в ЦК, правительство и Верховный совет писало огромное количество граждан страны. Родители наркоманов жаловались на то, что им никто не помогает в их беде. А бдительные граждане сообщали, что торговля наркотиками идет спокойно по всей стране, включая Москву. В письме одного из них — А. Г. Шибанова члену Президиума ЦК КПСС А. И. Микояну — говорилось:

«Я понимаю, что пишу не по инстанции. Много говорится и пишется о моральном облике человека и что нынешнее поколение будет жить при коммунизме. Но, если вглядеться в молодежь, я не всех имею в виду, но тех, которые часами праздно стоят и сидят на Цветном бульваре, начиная от Садового кольца до цирка, и особенно в воскресные дни. Следовало задуматься, чем они занимаются? Оказывается, продажей опиума. Это поколение от 20 до 16 лет. Вечером у кинотеатра “Экспресс” та же молодежь выражается, и милиция 18 и 17 отделения, на территории которых находится Цветной бульвар, да и Петровка 38, которая находится поблизости, как видно, не интересуется. Взвалили все на общественность, которая в основном состоит из пенсионеров, а милиция занялась только воспитанием, не слишком ли мало? Пока не поздно, следует принять меры строже, а Вы как думаете?»

Письмо отправили для проверки руководству московской милиции, и ее начальник комиссар милиции третьего ранга Сизов 5 ноября 1964 года сообщил:

«Факты, указанные в заявлении гр-на Шибанова А. Г., о сбыте и употреблении наркотиков в гор. Москве соответствуют действительности. В гор. Москве, особенно в 1963–1964 гг., среди молодежи участились случаи употребления наркотических веществ, в том числе морфия и анаши. В целях предупреждения случаев сбыта и употребления наркотиков органы охраны общественного порядка с участием общественности систематически проводят операции в местах сбыта наркотиков. В результате проведенной работы в 1963–1964 гг. за сбыт наркотических веществ по ст. 224 УК РСФСР было привлечено к уголовной ответственности 53 человека. За это же время было выявлено 1600 человек, употребляющих наркотические вещества. Действующее законодательство РСФСР никаких мер принудительного характера, кроме моральных, не предусматривает. Это обстоятельство осложняет реальное ведение борьбы с наркоманами.

Исходя из крайней опасности последствий употребления наркотических веществ, законодательные органы Азербайджанской и Туркменской ССР предусмотрели за употребление наркотиков уголовную ответственность вплоть до лишения свободы сроком на 1 год. На наш взгляд, было бы целесообразным за систематическое употребление наркотиков ввести ответственность в виде исправительно-трудовых работ сроком до 1 года, штрафа от 20 до 50 рублей, применение мер общественного воздействия или же принудительного лечения. Положительное решение этого вопроса позволит не только практически свести к минимуму число лиц, употребляющих наркотики, но и значительно сократить количество других преступных проявлений».

А сотрудник Московского уголовного розыска Латышов, готовивший ответ Микояну, при передаче письма сообщил принимавшему его сотруднику много интересного:

«В личной беседе по вопросам борьбы с распространением наркотических веществ работник уголовного розыска Московского городского управления охраны общественного порядка т. Латышов П. Е. сделал ряд добавлений к представленной справке. Так, например, он заявил, что в официальной справке указывается 1600 человек, употребляющих наркотические вещества. Это лишь выявленное количество. В действительности же их значительно больше и, видимо, составляет около 5 тыс. человек.

Курит анашу, завозимую в г. Москву из Среднеазиатских республик, в основном молодежь от 14 до 25 лет. Среди них нередко встречаются учащиеся ремесленных училищ, ФЗУ и общеобразовательных школ. Морфий употребляют люди средних лет.

Как установлено, в Москве наркотические вещества продают на Цветном бульваре, у вокзалов, в районе Черемушек. Грамм анаши стоит 1 рубль (хватает для курильщика на 3–4 дня), грамм сухого морфия — 25–30 руб.

Вскрыты случаи, когда сбытчики наркотических веществ с целью расширения круга наркоманов раздают наркотики бесплатно, они соблюдают строжайшую конспирацию, что затрудняет борьбу с ними. Работниками уголовного розыска в основном привлечены к уголовной ответственности перекупщики.

Вместе с тем т. Латышов сообщил, что, будучи в командировке в Андижане (Узбекская ССР), ему стало известно из беседы с начальником уголовного розыска области, что некоторые партийные работники Андижанской области, не желая иметь в отчетности увеличения преступности, не одобрили намеченных мероприятий работниками уголовного розыска по привлечению к уголовной ответственности значительного числа лиц...

Тов. Латышов подчеркнул, что наблюдается тенденция к расширению круга лиц, употребляющих наркотические вещества. В связи с этим назрела острая необходимость усиления борьбы. Он считает, что методы убеждения и разъяснения о вреде потребления наркотических веществ, как правило, действенных результатов не дают».

В итоге в аппарате Микояна подготовили проект закона об усилении борьбы с наркоманией. Но возникал вопрос: кто должен был заниматься проведением мероприятий по борьбе с распространением наркотиков? Граждане писали, что милиция уже прочно срослась с наркоторговцами. К примеру, полковник медицинской службы Г. С. Корсун сообщал из Одессы:

«В марте месяце 1964 г. после множественных сигналов матеpeй и отцов и органов здравоохранения была проведена “операция” органами милиции по выявлению очагов торговли наркотиками (кстати, это мероприятие было проведено после вмешательства секретаря ЦК КПСС тов. Шелепина, которому было сигнализировано о спекуляции наркотиками в г. Одессе). Только в течение одного дня было раскрыто и арестовано несколько подпольных очагов, которые занимались скупкой и перепродажей различных наркотических средств, имели поддельные документы и печати, фальшивые больничные листы и т. д. На квартирах этих преступников было изъято большое количество различных наркотиков, а также только в этот день было задержано более 120 чел. наркоманов, которые явились на эти квартиры, чтобы за соответствующее вознаграждение получить инъекции наркотиков. Через несколько часов все они были выпущены на свободу, а через 2–3 дня уже вновь возникли “филиалы” по продаже наркотиков. В настоящее время почти открыто в подъездах домов, парадных, городских скверах, кафе-мороженых темные личности продают пакеты и ампулы с различными наркотиками, в карманах носят шприцы, предлагая своим клиентам сделать за плату уколы прямо на улицах».

Так что проект закона так и остался проектом. Ведь его обнародование показало бы стране и миру, что все разговоры об особой социальной среде в СССР — полная чушь. Ко всему прочему только что отправили на пенсию Хрущева, так что все были заняты дележом постов и о борьбе с наркоманией думали в последнюю очередь. Граждане, не дождавшись помощи, прекратили писать о наркотиках, и проблема как бы сама собой перестала существовать, хотя и продолжала нарастать.

Евгений Жирнов

«Изымается много различных наркотических средств»