Сталинские палачи-рекордсмены: генерал Василий Блохин лично расстрелял 20 тыс. человек

Это личный блог. Текст мог быть написан в интересах автора или сторонних лиц. Редакция 7x7 не причастна к его созданию и может не разделять мнение автора. Регистрация блогов на 7x7 открыта для авторов различных взглядов.

Сталинские палачи-рекордсмены

Сталинисты и советские патриоты незаслуженно умалчивают о ещё одном типе «стахановцев» – палачах НКВД. Среди них есть настоящие рекордсмены: генерал Василий Блохин лично расстрелял 20 тыс. человек, Пётр Магго – 10 тыс. Большинство из палачей умерли своей смертью, похоронены с почестями и до сих пор чтимы силовиками.

Говоря о сталинских репрессиях, чаще всего упоминают только ГУЛАГ. Однако он был лишь частью репрессивной машины. Сотни тысяч людей до ГУЛАГа не доживали, заканчивая свой путь в расстрельных комнатах или полигонах. НКВД (позднее МГБ) отладили систему расстрелов, работавшую как машина.

Масштаб этой системы поражает. Так, на пике репрессий, в 1937 году было расстреляно 353.074 человека – т.е. почти по 1 тыс. в день. В 1938 году – 328.618. Далее число расстрелов резко уменьшилось (1939 год – 2552, 1940 – 1649, 1950 – 1609; примерно на таком уровне до смерти Сталина было ежегодное число людей, приговорённый к ВМН). Тем не менее, у расстрельных дел мастеров и в эти годы работы хватало – то надо было казнить десятки тысяч польских офицеров (Катынь, Калинин), то дезертиров во время ВОВ.

Подавляющее число расстрелов (до 60%) проводилось в Москве, после недолгих допросов и отсидки на Лубянке и скорого внесудебного приговора «тройкой». Поэтому и «стахановцы» НКВД орудовали в основном тоже в столице. Круг их был ограничен – на всю Москву всего лишь 10-15 человек. Такое небольшое число палачей объяснялось не тем, что трудно было найти исполнять эти обязанности, а потому что настоящий палач должен был быть мастером своего дела: иметь устойчивую психику (ниже будет описано, как ломалась психика даже у опытных стахановцев), профессиональные навыки, скрытность (даже ближайшие родственники палачей не знали, в чём заключается их работа в НКВД), преданность делу.


(Расстрельная команда НКВД)

Один из таких мастеров, настоящий рекордсмен – Василий Михайлович Блохин. За свою долгую трудовую биографию генерал-майор Блохин лично расстрелял около 20.000 человек. Два других призёра – Пётр Иванович Магго и С.Н.Надарая – остали с большим отрывом: всего примерно по 10.000 расстрелянных на каждого.

Василий Иванович родился в 1895 году в семье крестьянина-бедняка, во Владимирской области. В 15 лет начал работать каменщиком в Москве, в Первую мировую дорос до унтер-офицера. С 1921 года – в ЧК. В чине коменданта ОГПУ-НКВД-МГБ – с 1926 года, и бессменный командующий расстрелами вплоть до выхода на пенсию в 1953 году. Без отрыва от производства в 1933 году окончил Московский архитектурно-строительный институт. Т.е. стал интеллигентом.

Работа у Блохина была тяжёлая: фактически он единственный из расстрельной команды примерно в 15 палачей дожил в добром здравии до пенсии. Возможно, потому, что всегда соблюдал технику безопасности на производстве и не пил на работе.

Один из палачей Емельянов вспоминал: «Водку, само собой, пили до потери сознательности. Что ни говорите, а работа была не из лёгких. Уставали так сильно, что на ногах порой едва держались. А одеколоном мылись. До пояса. Иначе не избавиться от запаха крови и пороха. Даже собаки от нас шарахались, и если лаяли, то издалека».


(Василий Блохин)

Неудивительно, что умирали исполнители рано, или сходили с ума. Так, умерли своей смертью в 1931 году Юсис, в 1941 – Магго, в 1942 – Василий Шигалёв, а его брат Иван Шигалёв – в 1944-м. Многие уволились на пенсию, получив инвалидность по причине шизофрении – как Емельянов, или нервно-психической болезни – Мач. В приказе об увольнении Емельянова так и говорилось: «Тов. Емельянов переводится на пенсию по случаю болезни (шизофрения), связанной исключительно с долголетней оперативной работой в органах».

А Пётр Иванович Магго однажды, расстреляв около 20 человек, так вошёл в раж, что заорал на стоящего рядом начальника особого отдела Попова, перепутав того с ещё одной жертвой: «А ты чего тут стоишь? Раздевайся! Немедленно! А то пристрелю на месте!» Перепуганный особист еле отбился от фанатика своего дела.

Как-то Магго попало от его непосредственного начальника И.Д.Берга. Ссылаясь на Магго, Берг указал в письменном отчёте, что многие приговорённые умирают со словами: «Да здравствует Сталин!» Резолюция руководства была такой: «Надо проводить воспитательную работу среди приговорённых к расстрелу, чтобы они в столь неподходящий момент не марали имя вождя!» Пришлось Петру Ивановичу кому-то перед расстрелом читать и лекции.


(Магго похоронен на Новодевичьем кладбище; время от времени кто-то наносит на его гробницу надпись «палач»)

Как же от такой работы не заболеть?

А вот Василий Иванович Блохин предварительно облачался перед расстрелом в соответствующую кожаную униформу – фартук ниже колена, краги и картуз. Любил до расстрела и после не спеша выпить чаю. Ещё он с детства любил лошадей (ребёнком 10-ти лет он подрабатывал пастухом), и в перерывах между работой рассматривал иллюстрированные книжки про них. После его смерти осталась библиотека из примерно 700 книг о коневодстве. Умел расслабляться человек.

Кстати, именно Блохин руководил расстрелом в Катыни, и лично расстрелял там около 700 поляков.

В 1991 году на допросе в Генеральной Военной прокуратуре СССР один из членов этой расстрельной команды, бывший начальник УНКВД по Калининской области Токарев рассказывал:

«Яблоков (следователь): Если я правильно понял, польских военнопленных расстреливали из «Вальтеров». Да?

Токарев: Из «Вальтеров». Это я хорошо знаю, так как привезли их целый чемодан. Этим руководил сам Блохин. Давал пистолеты, а когда заканчивалась работа – пистолеты отбирались. Забирал сам Блохин».

Похоронили Василия Ивановича Блохина в 1955 году на Новодевичьем кладбище. Там же, на почётных местах, похоронены и другие сталинские палачи (в т.ч. призёр Магго). Правда, после ареста Берии Блохина лишили звания генерал-майора и 8 орденов, а также пенсии в размере 3150 рублей (средняя зарплата по стране тогда была рублей 700). Блохин не выдержал таких «репрессий» и умер от инфаркта. В конце 1960-х посмертно звания и ордена ему вернули, фактически реабилитировав.


(Могила ветерана Василия Блохина)

Расстрел и вправду оказался своего рода искусством. Пётр Магго так поучал неопытных палачей:

«У того, кого ведёшь расстреливать, руки обязательно связаны сзади проволокой. Велишь ему следовать вперёд, а сам, с наганом в руке, за ним. Где нужно, командуешь «вправо», «влево», пока не выведешь к месту, где заготовлены опилки или песок. Там ему дуло к затылку и трррах! И одновременно даёшь крепкий пинок в задницу. Чтобы кровь не обрызгала гимнастерку и чтобы жене не приходилось опять её стирать».

А вот описание вышеупомянутым Токаревым расстрела польских офицеров под Калининым, 5 апреля 1940 года:

«Блохин дал сигнал, говоря: «Ну пойдём, давайте начнём». Блохин положил свою специальную одежду: кожаная коричневая шляпа, длинный кожаный плащ, коричневые кожаные перчатки, с рукавами выше локтя. Для меня это было большое впечатление – я увидел палача.

Блохин и Рубанов приводили людей по одному, через коридор, поворачивали влево, где находилась красная комната. Висели разные плакаты пропаганды, была гипсовая статуя Ленина. Красная комната или ленинская комната была комнатой размером 5 на 5 метров. Здесь в последний раз проверяли личность заключённого, спрашивая о его имени и дате рождения. Затем отмечали в списке, чтобы не было никакой ошибки.

Наконец, на польского офицера или полицейского надевали наручники и отводили его в «камеру экзекуции». Здесь жизнь пленного, заканчивалась выстрелом в заднюю часть головы. Опытные палачи стреляли в шею, держа ствол косо вверх. Тогда была вероятность, что пуля выйдет через глаз или рот. Тогда будет только немного крови, в то время как пуля выстреленная в затылок, приводит к обильному кровотечению (вытекает больше одного литра крови). А убивали, по меньшей мере, 250 человек в день.

Трупы убитых выкидывали из камеры, где происходили убийства, через запасные двери во двор, где ждал грузовик. Кузова автомобилей каждый день отмывали от фрагментов мозга и крови. Трупы (по 25-30 на каждый автомобиль) закрывали брезентом, который в конце «операции» Блохин приказал сжечь. Тела, брошенные в автомобили, перевозили к общим траншеям, в лесу недалеко от Медное. Эти траншеи закапывал НКВД-ист, оператор экскаватора Антонов, со своим помощником.

Когда все заключенные Осташково уже были уничтожены, Блохин устроил прощальное возлияние для лиц, которые убили более 6300 человек. Блохин получил премию в сумме месячного оклада. Кому-то в качестве премии выдали наградной наган, велосипед, патефон».

Как уже говорилось выше, после смерти Сталина репрессии палачей почти не коснулись. Наиболее пострадавшим считается Надарая. Он дослужился до начальника личной охраны Л.П.Берия. Универсальный специалист – лично вёл следствие, и лично расстреливал. Отличался высокой производительностью труда – до 500 «исполненных» за ночь. В 1955 г. получил 10 лет лагерей. Освободился в 1965, после чего его спокойно дожил в Грузии пенсионером.


А вот палачи поменьше рангом (всего по несколько сотен собственноручно расстрелянных), бывало, заканчивали тоже расстрелом. Показательна тут судьба НКВДшников, участвовавших в массовом расстреле т.н. «Соловецкого этапа» в карельском городке Сандармохе (около 2 тыс. трупов) в октябре 1937 года.

Расстрелы начались 27 октября, затем был перерыв четыре дня, потому что главный палач Матвеев запил, расстроившись из-за побега одного заключенного (его вскоре поймали и расстреляли). Первого ноября расстрелы возобновились и продолжались до 4 ноября. По окончании операции одни палачи были награждены, другие (уже в декабре, т.е. месяц спустя) арестованы.

Например, приказом по УНКВД ЛО от 20 декабря 1937 года «За «самоотверженную работу по борьбе с контрреволюцией» был награжден ценным подарком, а именно – радиолой с пластинками – главный убийца Соловецкого этапа Матвеев; другие члены опербригады, работавшей с Матвеевым, награждены пистолетами Коровина и часами.

Большинство же сотрудников, участвовавших или имевших отношение к расстрелам Соловецкого этапа, были арестованы и этапированы в Москву. Это были: начальник 10-го (тюремного отдела) ГУГБ НКВД СССР москвич Николай (Лука) Антонов-Грисюк; еще один москвич, старший майор госбезопасности, зам. наркома водного транспорта Вейншток Яков Маркович. Арестован специально вызванный на операцию из Карлага начальник 2-го отдела Карагандинского ИТЛ Круковский Всеволод Михайлович; был арестован и доставлен в Москву прокурор Ленинградской области, член тройки Позерн Б.П. Все они были в Москве осуждены, расстреляны и доставлены для кремации в Донской крематорий как шпионы и диверсанты. Интересно, что стрелял в них, некогда бывших его сослуживцами, тот самый Василий Михайлович Блохин.


(Справка на трупы, подписанная Блохиным)

Все эти расстрелянные НКВДшники, будучи сами палачами, – в разные годы – реабилитированы.

Главный исполнитель расстрелов Соловецкого этапа в Сандормохе Матвеев с санкции Л.П.Берии через полтора года, в марте 1939 года, всё же был арестован (т.н. «бериевская чистка рядов»).

Судьба Матвеева, в отличие от многих других соловецких палачей, сложилась благополучно. Военным трибуналом войск НКВД ЛВО он был осужден по ст. 193-17«а» УК РСФСР на 10 лет ИТЛ. Но при пересмотре дела Военной коллегией Верховного суда СССР срок ему снизили до 3 лет. Наград не лишили. Отбывал он наказание на Волголаге, к тому же его освободили досрочно.

Во время войны он уже занимал должность начальника внутренней тюрьмы УНКГБ; к его прежним наградам добавился орден Ленина. Иногда возвращался к своему ремеслу – стрелял осуждённых. Он умер своей смертью уже при Брежневе.

Ещё один соловецкий палач Гарин (около 400 лично расстрелянных) весной 1938 года был переведён начальником лагеря в Карелию, в 1940-м – умер от сердечного приступа, зато похоронен с почестями в Москве на Новодевичьем кладбище.


Палач Раевский (расстрелял около 300 человек) был арестован с санкции Л.П.Берии как «один из руководителей контрреволюционной повстанческой организации, существовавшей среди лагерников на острове Соловки», отбывал наказание в Унжлаге, где заведовал изолятором на штрафном пункте. После хрущёвской реабилитации восстановлен в звании подполковника. Палач Коллегов, также проходивший по этому делу и тоже в итоге расстрелянный,реабилитирован в 1959-м.

Все эти палачи сегодня тоже считаются «жертвами сталинских репрессий». Кто-то занесён в залы славы ФСБ (в основном в регионах).