Большинство выбирает Варраву

Лев Додин поставил политический спектакль

Водолечебница в глубинке. На воды, заново открытые и уже объявленные чудодейственными, съезжаются пациенты. Главный врач посылает пробы на исследование. Химики выясняют: водичка отравленная. Ее нельзя пить, в ней нельзя плавать: в нее прямиком (так проложен водопровод) попадают сбросы производств рядом с курортом. Ужаснувшись, доктор бьет тревогу, пишет докладные записки на все уровни власти. И делает еще одно открытие: власть слышать не желает о закрытии вредоносной лечебницы. Надо думать о городе, о потерях в бюджете, о будущем. Тот, кто этим пренебрегает во имя такой отвлеченности, как «здоровье людей», — противник, вредный элемент. Доктор пытается бороться. Тогда его дочь увольняют с работы, семью выселяют из дома, самого освобождают от должности.

Тем, кто считает, что это сюжет России-2013, с грустью сообщаю: ему 131 год, и изложен он в пьесе Генрика Ибсена «Враг народа». Ее только что поставил Лев Додин в своем Малом драматическом — Театре Европы.

Взял старую норвежскую пьесу — поставил спектакль про сегодняшнюю Россию. Да так, что классика на сцене, по известной формуле Товстоногова, свежа, как сегодняшний номер газеты; ведь понятие «враг народа» на нашей почве не оскудевает примерами: от Бухарина до Чубайса, от Рыкова до Навального.

…Семейство за столом, как если бы мы глядели на него с улицы, за полупрозрачной занавеской: сидят с гостями, мирно ужинают, мягкий свет, уют, вот только глава семейства все тревожится, не было ли письма. Оказывается, почтальон еще утром передал его дочке доктора… Стокман только что держал речь о том, как рад тому, что их благосостояние выросло и даже появился… абажур. Но вот он выходит на авансцену, открывает письмо, и с этого момента все, что у него за спиной: жена, дочь, абажур, — словно бы накренившись, повисает над бездной.

Университетская лаборатория нашла в целебной воде бациллы, микробы, гнилостные бактерии. Доктор это предвидел: слишком много произошло тяжелых, необъяснимых случаев…

К главе водолечебницы приходит мэр города, его брат. Их диалог — стержень первого действия. Доктор (Сергей Курышев) — в вязаной длинной кофте и мягкой круглой шапочке, мэр — в наглухо застегнутом черном пальто и черном котелке, с тростью. Один доверчиво мягок, другой железобетонно упрям. Один мучим вопросом, что станет с больными. Другой — во что обойдется городу и ему лично неуместная правота брата? Артист Сергей Власов в роли мэра почти неузнаваем: каменный подбородок, бешенство под маской спокойствия, гнилые глаза — те самые, что мы видим каждый день в десятках сюжетов по ТВ.

Они садятся по краям сцены, мэр читает доклад доктора. Отравленный источник — источник благосостояния города. Между двумя выводами — «придется закрыть» и «мы разорим родной город!» — дистанция, как между ложью и истиной. Мэр угрожает: семья (подумай о мальчиках!), давит аргументами, — «экономическая составляющая», «общее благо», «административная тайна». Но доктор не согласен: «Я буду читать мой доклад на всех перекрестках!» В его руках — бомба, и он полон решимости ее бросить: нравственный закон внутри него требует поступка — обнародования правды.

Выгода, личная безопасность, забота о семье — все перестает существовать: «…я открыл, что все духовные и жизненные источники — отравлены». За два часа спектакля (театр сокращает все в длинной пьесе Ибсена, что не ведет к вытяснению главного — конфликта между истиной человека и ложью государства) меняются все герои. Испуганная скандалом жена становится главной опорой мужа, друзья семьи — предателями, а сам доктор из провинциального интеллигента — обличителем времени.

То, как Курышев медленно, но так, что зал ловит каждое слово, говорит о том, к чему пришел («…вся наша гражданская и общественная жизнь зиждется на зараженной ложью почве»), — кого-то мучительно напоминает.

Словно мы уже видели этого человека: чуть странноватого, деликатного, словно бы извиняющегося, несгибаемого. И вдруг понимаешь: не подражание, но пример виден в игре артиста. Портрет академика Сахарова висит в кабинете главного режиссера МДТ.

Открытие, несущее гибель, становится неотвязной мукой главного героя. Он открывает то, что нас окружает каждый день: ради себя власть готова жертвовать гражданами; патриотизм есть прибежище корыстолюбцев; государство — против справедливости и добра.

И еще. Нам, так, с одной стороны, подавленным голосованием электората, а с другой — так завороженным массовыми реакциями Сети, полезно услышать, как в ответ на декларативное: «Правда всегда на стороне большинства!» — доктор с мягкой убежденностью говорит: «Это ложь! Глупцы составляют большинство на всем земном шаре!» — и через паузу произносит:

— Взгляните только на нашего…

Зал взрывается!

Во втором действии театр разбирается с либеральной общественностью. Стокмана поддерживают редактор газеты, глава союза домовладельцев, директор типографии, крупный бизнес. Грядут выборы городской власти, за компромат ухватывается оппозиция, скандальный доклад доктора готовы напечатать и распространить. Но стремление служить истине быстро тонет в эгоистических соображениях: от редактора откажутся подписчики, упадут цены на недвижимость, город оскудеет. Вчерашние революционеры (замечательно работают Игорь Черневич, Александр Завьялов, Сергей Козырев) превращаются в сановников, циничных и непрошибаемых, — депутатов всех нынешних призывов. Горожане с грохотом громят дом врага народа, на рамах повисают осколки вдребезги разнесенной веранды.

«Солидарное большинство» отвергает истину. «Солидарное большинство» оттесняет умных. «Солидарное большинство» сегодня по-прежнему «выбирает Варраву».

Помимо текста спектакль радикально выстраивает контекст: жизнь за стенами зала обостряет все его стержневые мысли. На художественный итог работают репутация и моральный авторитет Додина. Другой театр, возможно, и не выдержал бы прямоты и жесткости такого разговора с залом.

…Перед финалом случится страшное: тесть Стокмана оставит ему все им выкупленные акции водолечебницы, и на доктора ляжет тень подозрения в спекуляции: нарочно сбивал цену, уверяя, что вода плохая. Отныне он богатый и могущественный человек.

Доктор наденет пальто, сядет в кресло, на месте уничтоженного абажура загорится больное солнце, сцена погаснет, и Стокман тихо скажет: «Самый сильный человек на свете — тот, кто абсолютно одинок!»

Открытый финал — открытый выбор.