Что происходит... в детском саду

Фото: ИТАР-ТАСС

В конце 2012 года правительство РФ утвердило план "изменений в отраслях социальной сферы, направленных на повышение эффективности образования". PublicPost предложил педагогу из детского сада, школьному учителю и преподавателю вуза рассказать о тех изменениях, которые уже коснулись их лично, и тех, которых они только ждут. Сегодня мы публикуем монолог Екатерины — логопеда-дефектолога одного из московских детских садов.

О профессии

Я работаю в детском саду компенсирующего вида для детей с задержкой психо-речевого развития. Есть такой логопедический диагноз — алалия, когда речи нет вообще по тем или иным причинам. Такие дети без специализированной помощи просто будут, как раньше говорили, немыми. Либо они так будут разговаривать, что их никто не будет понимать. Связная речь без специальных мероприятий у таких людей не развивается. У нас много таких детей в саду.

Дизартрия — тоже сложный диагноз, очень много сейчас таких детей. Знаете, говорят: "Каши в рот набрал"? Тут нужен огромный комплекс — от массажа до развития речи. Плюс обязательно развивать мелкую моторику. Без логопеда и дефектолога не обойтись.

95-96% детей после нашего сада идут учиться в обычную школу. Если это не органические поражения центральной нервной системы, где уже ничего нельзя сделать, то эти дети достаточно успешны.

О саде

В нашем саду 12 групп, в каждой — 16-17 человек. При таких группах в день реально взять 5-6 человек. Индивидуальное занятие в зависимости от сложности дефекта — от 15 до 20 минут. Понятно, что дети — не роботы: пока найдешь подход, пока добьешься того, что ты хочешь, пока это еще каким-то образом закрепишь... Сейчас у нас в саду работают 8 специалистов, все на 2 ставки — логопеда и дефектолога.

Дети разные. В основном младшая группа, начиная с 3-4 лет, но есть такие, кто приходит и в 5, и в 6 лет, фактически за год до школы. Тяжеленные приходят дети. Не очень понятно, почему их родители держали дома, но такие тоже есть.

Каждое утро в 9 часов после завтрака начинается коррекционное занятие. Развитие связной речи очень важно для таких детей. Они испытывают большие сложности с выражением своих мыслей — ребенок хочет что-то сказать, но не может подобрать слова. После моего занятия начинаются те, которые ведут воспитатели — лепка, аппликация, рисование, музыка, физкультура, бассейн. Обязательно прогулка. Занятия с психологом регулярные. Обед, сон. А в промежутках между занятиями ведется индивидуальная коррекционная работа. Каждого ребенка берешь, и уже конкретно по его проблеме занимаешься.

Ребенок целый день занят, нагрузки достаточно серьезные, и их много. Плюс мы беседуем с родителями — по-хорошему коррекционная работа должна еще и дома закрепляться.

Я считаю, что такие сады, как наш, надо сохранять.

О слияниях

Предполагается, что со следующего учебного года наш сад должен объединиться со школой и еще одним детским садом. Школа — не коррекционная, хотя у нас много детей, которые претендуют на обучение в классах коррекции, в том числе дети с тяжелой речевой патологией.

Администрация стремится к тому, чтобы сад стал массовым. Нам не озвучивается, как это все будет, говорят только: "Мы сами не знаем". Якобы, когда происходит слияние, увеличивается бюджет, и от этого все выигрывают. Но очевидно пока только то, что детей в группах станет больше, а нас и так уже посещает в два раза больше детей, чем положено по всем нормам СанПиНа (санитарные правила и нормы — прим. ред.). При том же количестве персонала качество образования, понятно, будет снижено. К тому же, если сад становится массовым, то надобность в специалистах — логопедах-дефектологах — отпадает. Мы очень сомневаемся, что с начала учебного года, когда произойдет реорганизация, мы останемся на своих рабочих местах.

Сейчас в массовых садах все выглядит так: есть, к примеру, медпункт. Ну и в среднем 300-400 человек в саду. В медпункте сидит один логопед и занимается с теми детьми, которые в этом нуждаются. В основном, с теми, кто не выговаривает какие-то отдельные звуки. А вот научить говорить ребенка, который в 4 года пришел и умеет только мычать, — это совсем другая история. Поэтому работа логопеда в массовом саду и в коррекционном — это небо и земля.

О СанПиНе

По нормам СанПиНа у нас положено по 8-10 детей в группе. Уже в позапрошлом году их было 14, а в прошлом — 16-17 человек в группе. Таких детей всегда было много, но тенденция такова, что с каждым годом их становится все больше. А садов становится все меньше, и это уже похоже на марафон на выживание. Что мы родителям будем говорить? Раньше родитель приходил — пристроил ребенка и мог быть уверен, что к школе подготовят. Такого больше не будет. Как объяснить человеку, что ты один, а у тебя детей уже в три раза больше, чем должно быть?

Нормы касаются даже расстановки кроватей. Не может стоять 25 кроватей там, где их должно быть 15. А нам все говорят: "Увеличиваем, увеличиваем". По этим нормам на каждого ребенка предусмотрена определенная площадь, на каждого специалиста — количество детей, с которыми он должен заниматься, чтобы результаты были положительными. Сейчас все эти понятия по СанПиНу задвинуты, про них нигде не вспоминают, хотя вроде как официально СанПиН никто не отменял. Это все более, чем печально. Но нас не слышат.

О родителях

Однажды у меня была девочка в группе, 4 года. Мама привела ее в сад. Девочка была очень агрессивная: кусалась, щипалась, дралась. Мы не могли понять несколько дней, что происходит. Я ее беру к себе на обследование, начинаю с ней разговаривать со спины и вдруг понимаю, что она меня просто не слышит. Оказалось, что мама до 4 лет не знала, что у нее девочка практически глухая. Я этой маме говорю: "Как вы с ребенком общались?" А она мне: "Я думала, она такая упрямая, не хочет со мной по-хорошему. Но когда я уже начинала орать..." Мы в итоге попросили их перевестись в специализированный сад для таких детей, потому что там совершенно другая программа обучения.

Те или иные проблемы есть практически у каждого второго ребенка, а родители думают, что оно само к школе рассосется, если это не тяжеленная патология, которая всем сразу бросается в глаза. Думают, что их ребенок "просто маленький", "просто балуется", "просто вредный" и прочее. Если ребенок приходит в детский сад без диагноза, это вовсе не значит, что он приходит без проблем. Он просто может быть невыявленным, недиагностированным. Потом ребенок подрастает, родители сравнивают его с другими и понимают — что-то не так. А время уходит.

О финансировании

Раньше было так: основной оклад и различные надбавки. За счет этих надбавок — проценты за лишних детей, за коррекцию — получалась приличная зарплата. А сейчас с нас все это снято. Есть базовая ставка, причем она распространяется вообще на всех специалистов — не только воспитателей-логопедов, но и на нянечек. И стимулирующие выплаты, а это вообще очень скользкий вопрос — как я понимаю, в разных учреждениях это разные суммы. Детей стало больше, нагрузка увеличилась, а зарплата уменьшилась.

Изначально (до перехода на подушевое финансирование — прим. ред.) средства выделялись на коррекционный сад. Как нам сейчас озвучивают, теперь на коррекцию не выделяют ничего, единственное что — дети-инвалиды финансируются государством, если не ошибаюсь, в троекратном размере. То есть на каждого ребенка государство ежегодно выделяет что-то в районе 200 тысяч, а на ребенка-инвалида — в троекратном размере. Эти деньги получает организация, которую такой ребенок посещает. Но поскольку, слава богу, не все у нас дети такие, наша администрация говорит, что выгодней создать массовый сад, будет оплата по головам, и от этого будут выигрывать сотрудники. Как я понимаю, это воспитатели и няни — в массовом саду не предусмотрено ставок ни логопедов, ни дефектологов.

О коррекционных школах

Моя подруга работает в школе для глухих детей. Там тоже предстоит слияние, и детей, которые сейчас посещают школу, будут раскидывать по разным учреждениям. У них школа-интернат пятидневного пребывания, родители из разных районов их туда свозят. И если это случится, дети будут учиться в школах по месту жительства. Но я не очень представляю, как это может быть. Как ребенок с такой патологией может посещать обычную массовую школу?

В нашей стране дефектология развивалась успешно, и не зря у нас 8 отдельных видов школ существует для каждой патологии. Дети слабовидящие, дети слепые, слабослышащие, глухие — это все не зря делалось. Люди, которые заканчивают эти школы, успешно социально адаптируются. Но как это будет в массовых школах и что учитель будет делать, когда у него в классе 25-30 человек, и один из них с тяжелой патологией, — не очень понятно.

Тот, кто это все придумал, может себе не отдавать отчета, что есть разные дети. Ведь далеко не все люди в своей жизни встречают тяжелых инвалидов. Может, они не имеют представления о том, какими они бывают — начиная от внешности и заканчивая тем, что у человека в голове? Взять тот же самый ДЦП. Бывает так, что судьба поиздевалась над человеком, его всего скрючило, а голова светлая. Очень много детей с сохранным интеллектом. Но учиться в массовой школе они не смогут. Начиная с того, что они не смогут по этой школе передвигаться. Пандусы сделали, отчитались, здорово. А дальше что этот ребенок будет делать? Кто его на ручках будет носить с первого этажа на третий? Об этом почему-то никто не подумал.

О том, что будет дальше

Мы обсуждали с коллегами, что дальше делать, куда пожаловаться, куда написать. Все говорят "да", но при этом все сидят и ждут, что же будет в сентябре — никто не хочет быть первым. Видимо, это буду я. Масштабы пока непонятны, не буря ли это в стакане воды. Ну, поменяют таблички. Вопрос — что за этим последует. Если это приведет к уничтожению коррекционных учреждений, то это просто ужасно. Если за этим разрушительных действий не последует, то это ничего — просто очередная перестройка в стране.

О будущих дефектологах

Я слышала, что людей, которые сейчас учатся на дефектологических факультетах, уведомили: доучить-то их доучат, а вот куда они дальше пойдут с этими дипломами, непонятно. Преподаватели говорили об этом студентам. До этого года выпускники всегда при желании находили работу, потому что коррекционных учреждений пока было достаточно.