"Они морят его голодом, потому что трансплантировать проще маленькие внутренние органы"

В России, похоже, намечается новый скандал с "российским ребенком" за границей. Первыми про изъятие ребенка у российских граждан органами опеки Германии написали "Известия", за ними сюжет подхватили телеканал Russia Today, радио "Финам FM", газета "Взгляд" и другие, в том числе и блогосфера.

Семья эмигрантов из СССР Грицак-Гренер пытается вернуть себе сына, которого, как они говорят, отобрали после того, как они решили вернуться в Россию после почти 25 лет эмиграции. По версии отца, немецкие власти мстят ему и его жене за научные труды и достижения, результаты которых теперь будут вывезены из ЕС. Впрочем, как выяснил PublicPost, шпионская версия довольно сомнительна, как и научные достижения пары.

Статья в "Известиях" под заголовком "Власти Германии отобрали ребенка у русских ученых" появилась 1 марта. Газета представила пару как доктора физико-математических наук Валерия Грицака-Гренер и доктора наук (издание не уточняет каких) Юлию Грицак, которые покинули СССР еще в конце 80-х, продолжили научную карьеру в ведущих вузах Европы и теперь стали жертвой произвола немецких властей: дескать, немецкий суд лишил их права воспитывать сына с формулировкой "родители-ученые имеют странное мировоззрение, которое плохо влияет на ребенка", пишет издание со ссылкой на отца. Кроме странной юридической формулы в заметке есть и другая противоречивая информация. К примеру, если Грицаки — граждане России, то зачем им оформлять дополнительные бумаги, чтобы вернуться в Россию? А в статье сказано: "В Швейцарии (где Грицаки жили несколько лет до возвращения в Германию — прим. ред.) оформление нужных бумаг затягивалось, и тогда помощь в преодолении бюрократических преград предложили немецкие коллеги Грицака. Его также пригласили прочитать несколько лекций в университетах Гамбурга и Штутгарта".

Вероятно, поводом для публикации "Известий" стало открытое письмо семьи уполномоченному по правам ребенка Павлу Астахову, появившееся 22 февраля на сайте Open-Letter.ru. В нем Грицак-Гренеры (фамилия в письме почему-то написана "Гритсак") рассказали о том, что немецкие органы опеки украли у них сына (его имя написано только по-немецки William Valery Gröner Gritsak) прямо из гостиницы в Штутгарте, куда семья приехала устраиваться на работу в университет, а затем отправили ребенка в приют.

"По сегодняшний день он находится в детском интернате строжайшего режима, в котором детей готовят для продажи, в том числе и по частям, изымая их органы. <...> Ребенок совершенно изолирован от родителей, к нему ежедневно применяют медикаменты — депрессанты и противобликовые препарат (так в тексте — прим. ред.), мучают голодом, не оказывают никакой квалифицированной медицинской помощи, ежедневно избивают его по половым органам, в области сердца и сосредоточения кровеносных сосудов, подавляют его психологически и кодируют с целью отчуждения от родителей".

Тут же и причина изъятия ребенка — желание родителей вернуться вместе с сыном в Россию: "Единственная вина ребенка и родителей — ребенок на допросе (без участия родителей) сказал, что он хочет уехать домой в Россию". В письме звучат и обвинения в адрес сотрудника опеки Питера Арле: "Международный террорист, сотрудник Jugendamt (ведомство по делам несовершеннолетних — прим. ред.) крадет детей иностранцев (выкрал более 100 русских детей), использует их тела как оболочки для распространения биологического оружия, также просто продает бездетным родителям для сексуальных услуг и органы детей, на крови детей заработал миллионы". Судья, лишившая семью Грицак права воспитания их ребенка, вынесла это решение, так как "имеет животную ненависть ко всему русскому, на жизнях русских детей зарабатывает большие деньги и фактически убивает детей с удовольствием".

Фото: Открытое письмо

Павел Астахов пока на письмо не отвечал.

Письмо выглядит настолько странным, что первым делом мы решили убедиться в том, что оно — не фальшивка и не розыгрыш. По указанному в нем телефону я позвонила Валерию Грицаку. Во всяком случае, мой собеседник представился именно так и подтвердил подлинность письма. Валерий Грицак рассказал, что он и его жена уехали из Советского Союза в 1987 году по дипломатическим паспортам в Германию, где оформили документы беженцев: "Насколько я помню, я тогда выехал, потому что меня пригласили на три конференции с докладами. Я был награжден рядом международных премий и меня приглашали на очень многие международные конференции. Я раньше просто ездил с загранпаспортом, мне визы всякие ставили и так далее. Особенно в те времена была страшная канитель, и поэтому в МИДе мне предложили выписать дипломатический паспорт. Аналогичным путем, когда я женился на нынешней моей жене, бывшей моей студентке, министерство выписало ей точно такой же паспорт".

На вопрос, почему семья запросила статус беженцев, Грицак ответил, что тогда "стране нужно было, чтобы он жил и работал в Европе". Первое время, рассказал мой телефонный собеседник, супруги жили в Германии, читали лекции в ведущих европейских университетах. В 2003 году в Мюнхене у них родился сын. По словам отца, ребенку выдали немецкое свидетельство о рождении, в котором указано, что он гражданин России. Когда мальчику было четыре года, семья переехала в Швейцарию: "Где бы мы ни работали, я не чурался российского консульства. Я пытался все время просто поменять на российский паспорт. Но меня отговаривали, так как после этого пришлось бы ставить визы. А с нашими документами нам визу не надо было ставить". Попутно Грицак упомянул, что у него есть гражданство Швейцарии, а также у них с женой есть "международные "ооновские" паспорта", где указано, что они граждане России: "Раньше такие паспорта назывались "Паспорт гражданина планеты Земля", сейчас, по-моему, такие не выдают". Очевидно, речь идет о так называемом "проездном документе", выдаваемом беженцам в соответствии с Женевской конвенцией о беженцах 1951 года — такой документ получали в 1990-е годы граждане бывшего СССР, эмигрировавшие в ФРГ по "еврейской линии". Гражданство в этом документе не указывается.

Впрочем, уточняющие вопросы ясности в то, какое гражданство у Грицаков, и почему они не могут просто приехать в Россию, не внесли: "Мы не принимали гражданство ни одной страны и ни одной республики СНГ после распада СССР. Ну, собственно, вроде автоматически получается — граждане Российской Федерации. Кроме того, мы подали заявление о том, чтобы получить действительные документы.

— То есть у вас только диппаспорта СССР и статус беженцев?

— Нет, и обычные паспорта. Я же говорю, что это статус такой, который позволяет нам получать. В том числе и Германия выдала нам паспорта, Швейцария и так далее. Мы официально находимся.

— Почему вы решили вернуться в Россию?

— Я 1955 года рождения. Я подошел к такому возрасту, когда пора возвращаться. Можно сказать, я собирался ехать умирать.

— Почему вы просто не могли сразу приехать, в "Известиях" говорится, что вы оформляли какие-то бумаги в Швейцарии для возвращения?

— Мы все трое граждане Российской Федерации, ну и мы возвращались на родину по программе возвращения соотечественников. Мы перед этим около четырех лет работали в Швейцарии. Я профессор, жена — доктор наук и малыш. Малыш там в школу ходил, закончил четыре класса. Ну, там необходимо было оформлять документы по программе возвращения соотечественников, мы их оформляли. Начали сперва оформлять в Берне, в посольстве Российской Федерации, ну там дело затянулось, и нам пообещали в Берлине, в посольстве, что там нам быстрее сделают. В Берлине оказалось, что все еще не подготовлено. А нас приглашали университеты Гамбурга и Штутгарта на работу по специальности профессор физики.

Собственно, в Германии у Грицаков начались проблемы. "Известиям" Грицак сказал, что опека заинтересовалась семьей после того, как они, приехав в Штутгарт, переночевали на вокзале: "Мы решили дождаться утра на вокзале. Здесь нас заметила одна из работниц вокзала, которая и сообщила сотрудникам Югендамт, что некая семья ночует с ребенком в зале ожидания". Я решила все-таки уточнить у него, почему опека проявила интерес к ребенку. "Совершенно без причин, без документов, — Грицак говорил спокойно, с небольшими паузами, немного растягивая слова. Объяснил, что опека преследует его, потому что немцам важно не допустить его выезда в Россию. — На нас идет страшное давление. И вот они такое придумали. Украсть ребенка, и я буду тут вертеться вокруг него и, конечно, никуда не уеду". Спрашиваю, на каких же все-таки основаниях забрали ребенка, как его воспитывали.

— До 4 июля наш ребенок ни разу не болел ни одним инфекционным заболеванием и не имел никогда ни одной травмы. Это был здоровый, крепкий ребенок с очень высоким уровнем интеллекта. Он же за один год в Швейцарии кончил 4 класса. Кроме того, он постоянно занимался. Он был любителем футбола и был записан в футбольный ферайн (Verein — клуб, общество — прим. ред.), и ежедневно он там бегал со своими ребятами в этот футбол. Мы еженедельно поднимались на 2 км вверх в Альпах, в горах. Мы делали это без всяких приспособлений. Это довольно тяжело.

— Ребенок в школу ходил или вы его дома обучали?

— В ряде кантонов разрешено домашнее обучение. Он не просто учился на дому, там все сильно контролирует государство: выдают учебники, он имеет право пользоваться и школьной библиотекой, и в бассейн, и на занятия спортом он обязательно должен ходить. В этот ферайн футбольный бегал. Но при этом за каждый класс сдается экзамен. Там большая комиссия создается. Она и принимает экзамен довольно строгий. Заметьте, что Вильяму пришлось сдать за один год четыре экзамена и закончить четыре класса. Обучался так.

— А кто его учил?

— Мама, кроме университетского образования (а она доктор наук еще по информатике и по соционике), в университете кончила специально еще педагогический институт с целью... Я ее знаю, помню, она же моя студентка. Она тогда считала, что у нее будет сын и ей проще его будет обучать.

В Гамбург, как сперва говорит Грицак, семья приехала в марте 2012 года (то есть в середине учебного года): "Мне там должны были дать ставку при университете. В Германии принято устраивать конкурс на соискание места, мне говорили, что я конкурс выиграю, но он заканчивался только в августе, и мы решили съездить в Штутгарт (Грицак говорил, что местный университет предлагал ему работу — прим. ред.)". Именно в Штутгарте, поселившись в гостинице, Грицаки начали оформлять ребенка в школу: "Это Германия. Здесь обязательно посещение ребенком школы. В Штутгарте нам пообещали, что возьмут срочно, и жена начала собирать документы". Но устроить сына в школу Грицаки не успели.

На листе: "Я хочу назад к родителям и побыстрее" (5 ошибок). Фото: Валерий Грицак

"4 июля мы были с сыном в номере одни. Жена ушла по делам — она как раз бумаги в школу оформляла. Мы с сыном вернулись с прогулки, ходили в музей, решили принять душ, — рассказывает он. — Тут постучали в дверь. Мы попросили подождать, чтобы одеться. Но мы успели только частично одеться. Сразу была выбита дверь. Был сотрудник Югендамта Питер Арле, его помощница, переводчица и еще 10 полицейских, специальное подразделение, двухметровые, бесцеремонные. Я закрыл собой ребенка, расставил руки и начал набирать всем знакомым. В том числе позвонил в консулат (Konsulat — консульство — прим. ред.) Российской Федерации. Ну там пообещали... Собственно, только один знакомый пришел".

Грицак рассказывал, что сотрудники опеки кричали через переводчика, что это в интересах ребенка. "После этого полицаи набросились на меня, надели на меня наручники и начали избивать ногами. Ребенок был перепуган, визжал на одной ноте. Потом крики прошли, и его увели. Полицаи меня достаточно сильно избили. Я инвалид после этого. У меня переломаны мениски на обеих ногах, сломана рука. Сейчас она повторно переломалась. Мне вот уже 8 месяцев некогда лечиться, мы все боремся за свободу ребенка", — все так же спокойно рассказывает Валерий Грицак. После обыска его доставили в участок. Вместе с тем, в ходе обыска, как говорит Грицак, была украдена "часть компьютерной техники, а именно носители информации, объемом в терабайты, вещи жены (у нее было несколько нарядных костюмов), два мужских костюма, кожаное пальто и нижнее белье". "Я знаю, что это они, и точно знаю. Арле, который это крал, должно быть, решил, что это вещи ребенка, но в итоге взяли только одежду взрослых. Еще украдены были документы, практически все бумаги с кириллицей и те, где упоминается Россия. И пока нас держали (в участке — прим. ред.), кто-то их внимательно перебирал". Грицак сказал, что речь идет о "важном научном архиве" и пообещал рассказать подробнее, когда его семья будет вывезена в Россию.

Ребенок, между тем, был отправлен в церковный приют под Штутгартом — "Верахайм Хебзак" (Weraheim Hebsack). Согласно информации на официальном сайте приюта, а также лютеранского общества Eva, которое занимается помощью социально незащищенным гражданам, "Верахайм Хебзак" был основан в 1909 году Великой княгиней Верой Константиновной, внучкой Николая I, ставшей после замужества герцогиней Вюртембергской, для помощи матерям-одиночкам и детям в трудной ситуации. Приют рассчитан на временное проживание 22 детей и молодых людей от 6 лет до 21 года, у которых возникли трудности с учебой, местом жительства, или у их родителей нет возможностей их растить.

По словам отца, в приюте у ребенка начались серьезные проблемы со здоровьем: он перенес две скарлатины, менингит, его лечили психотропными препаратами, посадили на жесткую диету, постоянно избивали. Как утверждает отец, его сын сейчас на грани истощения и может скоро умереть: "Они морят его голодом, потому что трансплантировать проще маленькие внутренние органы". В доказательство отец привел справку об "истощении".

Справка от 11 октября 2012 года. Пациент Вильям-Валери Грицак (дата рождения 11 декабря 2003). У Вильяма серьезный избыточный вес (около 10 кг). Питание, напитки и сладости он должен получать только по согласованию с воспитателями Верахайма. Фото: Валерий Грицак

После 50-минутного разговора с отцом я позвонила в приют, чтобы справиться о состоянии здоровья Вильяма. Там, сославшись на конфиденциальность, отказались даже уточнить, живет ли у них такой мальчик, и посоветовали поговорить с опекой.

"Ребенку сейчас хорошо, и в плане здоровья тоже, — заверил меня заместитель директора ведомства по делам несовершеннолетних в Штутгарте Генрих Корн. — В учреждении 22 ребенка, большинство — немцы. Дети попадают туда, потому что они не могут жить у родителей". Согласно немецким законам, пояснил Корн, ведомство по делам несовершеннолетних — Югендамт — имеет право изымать детей, которым не очень хорошо с родителями или которые находятся в опасности. "Но это право имеет лишь кратковременное действие, так как затем Югендамт должен обратиться в суд, который решит, кто будет заботиться и принимать решения относительно судьбы ребенка. И это было сделано, — сказал он. — Ребенка изъяли в июле 2012 года, так как... я бы выразил это словами "его не очень хорошо растили". У родителей не было приемлемых условий проживания. А мать летом была в тюрьме". На просьбу уточнить, по каким обвинениям, чиновник сказал, что ему об этом ничего не известно: "Опеке это не интересно. Мы не министерство юстиции, мы занимаемся детьми и только они нас интересуют. Когда мать не может ухаживать за ребенком, потому что в заключении, а у отца нет нормального жилья, кто смотрит за ребенком? Речь только о ребенке. Мать заботиться не может". По его словам, в ходе первого судебного процесса родители высказались резко против помещения ребенка в приют, тогда опека инициировала второе разбирательство, и супруги Грицак-Гренер были лишены права воспитывать сына. Теперь родители могут лишь навещать сына и общаться с ним в присутствии опекуна.

Обвинения отца в том, что в приюте сына мучают, Корн назвал "абсурдом": "Это очень хорошее учреждение. Оно контролируется государством. Закон обязывает предоставлять ребенку необходимую медицинскую помощь, если он болен. Это стандарт". По мнению Корна, Грицак пытается сознательно дискредитировать органы опеки, так как он исчерпал все законные способы вернуть своего сына: "У отца очень трудная жизнь. У него нет жилья, он хочет остаться в Германии. Он не на родине. И ему немецкие власти говорят, что он не может растить в нормальных условиях своего сына. Отцу это, естественно, обидно. Отец пытается себя защитить и теперь прибегает к аргументам, которые не имеют отношения к реальности. Отец написал заявление на опеку. В принципе, он сейчас уже исчерпал все возможности — подал иск. Ему просто ничего не остается". По словам Корна, у Вильяма-Валери в настоящий момент есть опекун, при этом он остается гражданином России: "Мы могли бы его отдать российскому государству или родственникам в России, но консульство с нами не связывалось, родственники тоже. А мы не можем его отправить в никуда".

В консульстве России во Франкфурте, в ведении которого находится и земля Баден-Вюртемберг, рабочий день закончился в 13 часов, так что в пятницу поговорить с дипломатами не получилось. Не удалось связаться и с судьей, которая выносила решение по семье Грицак.

Зато я дозвонилась в так называемый "Правозащитный союз Германии", с которым разговаривали "Известия". Мне ответил председатель союза Гарри Мурей (это чисто русская организация, а сам Мурей — выходец из России), он уже был в курсе дела Грицака: "Я скажу вам как на духу, честно, не видя документов на немецком языке, давать комментарии сложно. Можно говорить только о субъективной точке зрения одной из сторон. В одном профессор прав точно: в Германии русофобия дикая, и власти ФРГ этого не скрывают". Следующие двадцать минут беседы председатель говорил о тяжелом положении русских в Германии: "Вы почитайте материалы, и вы больше не будете смеяться. Журналисты из "Московских новостей" и из "Коммерсанта" тоже смеялись, а потом посмотрели и сказали: "В Москве, конечно, плохо, правда, но то, что творится в Германии, — феодальный строй". Никаких прав у русских нет, вообще никаких, не просто минимальные, а у собаки в Германии больше прав, чем у русского гражданина".

О самом "Правозащитном союзе Германии", впрочем, удалось узнать немного — у организации нет сайта, а в страничках в социальных сетях председателя ("ВКонтакте", Facebook) — странная подборка развлекательных видео и фотографий с котиками.

Узнать что-нибудь непредвзятое о Грицаке — еще сложней. Главный источник сведений — биография в "Известиях":

Доктор физико-математических наук профессор Валерий Грицак-Гренер родился в Мурманске. В начале 1980-х получил Госпремию СССР за разработки в сфере информатики и математики (в списке лауреатов 1980-х годов его имя не значится — прим. ред.), является обладателем математической премии Венгерской академии наук, четырех премий от НАТО. Написал 43 книги и 600 научных работ. В 1987 году Грицак вместе с женой по дипломатическому паспорту выехал за границу, где сотрудничал в ведущими европейскими университетами. На факультете математики, информатики и естественных наук университета Гамбурга "Известиям" подтвердили, что Валерий Грицак 3-4 года назад несколько раз читал лекции в качестве приглашенного профессора. В деканате известно, что подобные временные деловые отношения он также поддерживал с университетами Штутгарта и Женевы. — Мы сделали с ним много совместных исследований. И я хочу отметить, что Валерий внес в них очень большой вклад в науку. Также нам помогала его жена Юлия Грицак. Он замечательный ученый, который достиг уникальных достижений, и я его очень уважаю. Последний раз мы с ним общались год назад. Я не знаю, что с ним случилось, но я убежден, что этот человек не может быть виновным. Всем сердцем я с ним, — заявил профессор информатики Университета Джорджии Хамид Арабния.

Несмотря на внушительные научные достижения Грицака, о которых пишут "Известия" и говорит он сам, обнаружить публикации четы в интернете оказалось довольно сложно. PublicPost удалось найти ссылки только на несколько статей (к примеру, здесь и здесь). Все четыре работы написаны супругами в соавторстве с Хамидом Арабния, отзывы которого о научной деятельности Грицаков публикуют "Известия". Между тем, основное, что удается узнать о профессоре Арабния (кроме того, что он действительно преподает в университете Джорджии) — это то, что его считают организатором фальшивых конференций по информатике (например, тут anti-plagiarism.org) и соответствующих публикаций. Стоимость "участия" в такой конференции — около 500 долларов. Фальшивое участие и мнимые публикации могут пригодиться, например, при получении ученых степеней — в том числе иностранцами.

Никаких следов научной деятельности Грицака в европейских университетах в интернете обнаружить не удалось — это фактически означает, что такой работы и не было. Вернее, Грицак, скорее всего, занимался не научной работой, а писал что-то в сфере "соционики" — псевдонаучной дисциплины, которая была особенно популярна в 1990-е годы в Восточной Европе. Так, он числится членом редколлегии выходящего в Киеве журнала "Соционика". Там, кстати, он назван Professor of London University (такого учебного заведения не существует, а в организациях с похожими названиями никаких следов Грицака обнаружить не удалось). Не вызывает сомнения лишь факт защиты Грицаком кандидатской диссертации по математике в Киеве в 1983 году.

— Я защищал четыре диссертации, — говорит Грицак. — Кандидатскую защищал в Киеве. Вообще, не в Киеве — в Москве. Я не помню, я работал и в Киеве, и в Москве. Я читаю различные комментарии. Ну, что можно сказать? Я читал комментарии, и наш адвокат почитал. Адвокат нам сказал, что, если мы желаем отвечать, то только на вопросы о ребенке. Все остальное — обращаться к нему. Скажем так, я прошу просто спасти ребенка, а меня спасать не нужно совсем и жену мою тоже. Сейчас столько клеветы и грязи повалилось.

Про свои научные работы Грицак сказал, что это "книги для служебного пользования": "Я просто скажу свои специальности. Я университетский математик, я до сих пор занимаюсь более конкретно алгеброй и топологией, кроме того, я занимаюсь математической физикой в области статистической и квантовой механики. Более того, я имею докторскую степень по биологии, и я занимаюсь вирусологией. Первая моя диссертация была по кибернетике, на Западе это называется computer science, я занимаюсь в том числе и этим. Жена по диплому математик. Первая диссертация по кибернетике. Кроме того, у нее еще специальность, близкая к философии — она занимается соционикой и биокомпьютерами. Жена моя — один из уникальных ученых. Таких было трое. Сейчас один профессор умер, другой очень старый. Поэтому она фактически лидер науки, которая называется биокомпьютеры. Она абсолютный лидер в этой области".

Как специалист по биокомпьютерам Юлия Грицак-Гренер оказалась в тюрьме, ее муж объяснять не стал.

— Ну, это обращайтесь к нашему адвокату. Это следующая история, которую я буду рассказывать, когда мы пересечем границу. Я вам скажу следующее. Тут преследуют не только моего ребенка. Я вообще сейчас в гипсе сижу — меня как бы случайный человек толкнул. Более того, эти нападения были очень частыми. И я подскажу, что был такой профессор, который и раньше пытался отвезти это (научные исследования Грицаков — прим. ред.) в Россию. Но он упал со стула и умер.

Адвокат семьи Йен Элвинг для комментариев в пятницу доступен не был. Ничего страшного — продолжу расследование, когда все вернутся на работу.