Apologia pro vita mea

Физик-теоретик, специалист в области квантовой хромодинамики Андрей Заякин, больше известный как «Доктор Z»**, согласился стать колумнистом The New Times. Его первая колонка — о том, зачем ему это все надо

После событий последних двух недель я чувствую настойчивую необходимость объяснить многим из моих друзей, чтó подвигло меня отчасти сменить благообразную европейскую академическую vita contemplativa*** на ассенизаторскую работу с фальшивыми диссертациями и охоту за флоридскими резиденциями российских депутатов. За это время я не получил ни одного осуждающего отзыва, но некоторое количество недоуменных все же было, и пришли они в основном от моих собратьев по Церкви. Суть недоумений можно свести к двум пунктам. Во-первых, зачем ты все это делаешь — не правильнее ли надеяться на добровольное покаяние тех, кто украл выборы в 2011 году? Во-вторых, как ты можешь стоять рядом с этими людьми (далее приводится список лиц, относящих себя к протестному движению). Позволю себе ответить на эти недоумения.

Ис. 2:9 гласит: «И преклонился человек, и унизился муж, — и Ты не простишь их». Если мы посмотрим в оригинальный текст Исайи, мы увидим в нем синтаксическую странность: дословно отрывок звучал бы: «и Ты не вознесешь им». Не вознесешь им что? Употребленный здесь глагол — достаточно частый в тексте Ветхого Завета — имеет широкий набор значений, и в частности, фразеологизм «возносить кому-л. главу» означает «прощать». Перевод «Ты не простишь» отталкивается как раз от такой идиомы. Причем в тех местах Ветхого Завета, где эта идиома встречается в ясном контексте (прощение виночерпия фараоном Быт. 40:13, прощение царя Иоакима 4 Цар. 25:27), она носит отчетливо-легалистский оттенок: выпускать на свободу — узника или пленника.

Почему Исайе так отвратительны те, кто преклонился (точнее было бы даже сказать «сгорбились») и унизился? Даже до такой степени, что употреблена специальная эмфатическая конструкция «ты не простишь», которая может переводиться как «не прощай их»? Здесь заметим, что «преклонение» и «унижение», о котором идет речь у Исайи — это и буквальное преклонение перед деревянным болваном. Преклонение перед тем, что по определению не говорит, не думает, не действует — то есть в иерархии бытия стоит заведомо ниже не только Бога Библии, но и самого человека.

Думаю, что столь яростное обличение «преклонившихся» мы вправе понимать так: у человека есть религиозно мотивированный долг защищать свое человеческое достоинство. Мысль, очевидная для светских гуманистов, почему-то в мировоззрении некоторых искренне верующих людей никак себя не проявляет — или не идет дальше исторического аспекта полемики с язычеством. Но если мы предполагаем наличие универсального смысла в словах Писания, предлагаемое мною толкование вполне законно: не только бить поклоны перед кумиром, но и позволять себя порабощать и унижать — неприемлемо для религиозного сознания в силу того высокого онтологического статуса, которым наделен человек в Библии.

Унизительно разрешать самозванцам выкручивать себе руки и ломать ноги. Особенно если самозванец делает это с целью стать твоим начальником и диктовать тебе законы. Унизительно молча позволять соглядатаям смотреть, как ты «правильно» голосуешь — а я не из интернета знаю случай, когда смельчаков с одного предприятия, сообщивших активистам о том, что руководство планирует подвоз сотрудников на «правильный» участок, приходилось потом прятать за границей в связи с угрозой их физического уничтожения. Мне, праправнуку крепостных и правнуку раскулаченных русских мужиков, унизительно разрешать охотнорядцам подвергать нас третьему крепостному праву и второму раскулачиванию. Унижение это такого же сорта, что и принудительное поклонение перед деревянным истуканом — даром что депутаты, бенефициары декабрьских выборов, поклоняются вполне конкретному персонажу из плоти и крови.

Невозможность более терпеть этот идолопоклоннический срам на Охотном Ряду и понудила меня изыскивать способы выкуривать — одного за другим — жрецов сего языческого культа из бывшего здания Госплана. А на второй недоуменный вопрос моих друзей я отвечу в следующем номере.

фотография: Ольга Осипова/The New Times