Ультраправые на улицах: с плакатом за демократию или с ножом в кармане. Ксенофобия и радикальный национализм и противодействие им в 2012 году в России

Под редакцией Александра Верховского Резюме
КРИМИНАЛЬНЫЕ ПРОЯВЛЕНИЯ РАСИЗМА И КСЕНОФОБИИ : Систематическое расистское и неонацистское насилие : Нападения на политических противников : Нападения на «этнических чужаков» : Нападения на представителей ЛГТБ-сообщества : Нападения на бездомных : Другие нападения : Религиозно мотивированное насилие : Расизм на футболе : Ультраправые угрозы : Бытовое ксенофобное насилие и насилие в армии : Вандализм
ПУБЛИЧНАЯ АКТИВНОСТЬ ПРАВОРАДИКАЛОВ : Националисты на общепротестных акциях : Рядовые националисты : Ультраправые политические организации : Самостоятельные акции националистов : «Кондопожская технология» : Партстроительство : Иная деятельность националистов : На выборах : Рейды, тренировочные лагеря и тому подобное
ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КСЕНОФОБИИ И РАДИКАЛЬНОМУ НАЦИОНАЛИЗМУ : Общественные инициативы : Преследование за насилие : Преследование за вандализм : Преследование за пропаганду : Преследование деятельности экстремистских сообществ и запрещенных организаций : Федеральный список экстремистских материалов : Запрещение организаций как экстремистских : Другие административные меры

ПРИЛОЖЕНИЕ. СТАТИСТИКА ПРЕСТУПЛЕНИЙ И НАКАЗАНИЙ (в формате word)

Резюме

2012 год[1] стал одним из самых противоречивых в плане динамики радикального национализма и противодействия ему со стороны государства и общества. И по итогам года затруднительно сделать какой-то прогноз развития событий.

Массовые протестные акции, под знаком которых прошел 2012 год, стали яблоком раздора для ультраправого движения. Основные праворадикальные организации увидели в протестах возможность преодолеть свое маргинальное положение и, став частью демократической оппозиции, включиться в «большую политику». Но со временем неуспех этого плана стал очевиден. Во-первых, оппозиционное движение в целом добилось гораздо меньших успехов, чем ожидалось. Во-вторых, приобрести сколько-то значимое число новых сторонников из числа участников протестов националистам не удалось. В-третьих, политические лидеры националистов все хуже могут выводить на улицы «старых» соратников – ведь большая часть существующего ультраправого движения отреклась от акций, совместных с ненавистными либералами и левыми сразу, а многие из оставшихся постепенно тоже отошли от активности, видя безрезультативность попыток повлиять на власть посредством крупных протестных митингов и шествий.

Столь неудовлетворительные результаты побудили часть националистических организаций отречься от протестной активности. Однако большинство, не видя перспектив возврата к старому, осталось в русле той же стратегии, ориентированной на создание имиджа «респектабельных националистов», в надежде, что новые соратники со временем все же появятся.

Помимо участия в протестном движении, в 2012 году ультраправые попытались использовать и другой путь для потенциальной политической демаргинализации, а именно формирование и регистрацию собственных политических партий. Несмотря на то что в начале года желание зарегистрироваться изъявили многие ультраправые движения, преуспеть удалось пока лишь ранее существовавшим партиям Сергея Бабурина и Дмитрия Рогозина и паре малозначительных групп.

По всей видимости, большинство рядовых националистов невысоко оценивает шансы ультраправых партий на регистрацию, поэтому не спешит пополнять ряды их региональных отделений. Не видя перспективы ни в общепротестной деятельности, ни в процессе партийного строительства, они вновь активно заговорили о «белой» (в расистском смысле) революции и силовых методах борьбы за власть. Снова стали проводиться самые разные военно-спортивные мероприятия националистов, возросла агрессивность движения: появилось множество «рейдовых» инициатив ультраправых, чреватых насилием, возросло и количество нападений на «политических» противников.

Таким образом, ультраправое движение в целом движется скорее обратно к полуподпольному состоянию сети боевых групп, чем к состоянию парламентской националистической оппозиции. Зато националистические настроения в российском обществе в целом заметно окрепли, получив существенную поддержку и на уровне власти, и на уровне оппозиции.

Криминальная активность ультраправых в прошедшем году в целом была не ниже, чем в предыдущем. Основной группой жертв ультраправых стали именно идеологические противники. Но и нападения по этническому признаку отнюдь не прекратились, жертв среди «этнических чужаков», похоже, оказалось не меньше, чем годом ранее. Зачастую праворадикалы выбирали для атаки тех, кто наиболее беззащитен и социально незащищен; в частности, увеличилось количество нападений на бездомных. Возросло и число нападений «по ассоциации».

Кроме того, мы фиксируем рост бытового ксенофобно мотивированного насилия и массовых конфликтов с участием людей, относящихся к разным этническим общностям. Такие инциденты праворадикалы пытались политизировать как «межнациональные конфликты» («кондопожская технология»). Впрочем, все их попытки не привели к успеху.

Преследование групп, ориентированных на насильственные действия, в прошедшем году было не столь активно, как ранее, количество приговоров за насилие резко снизилось. Однако наказания в среднем стали строже. В этот период были осуждены члены нескольких неонацистских группировок: «Автономной боевой террористической организации» (АБТО), «Орловских партизан», банды Яна Лютика.

За год было вынесено несколько приговоров в связи с беспорядками на Манежной площади в Москве 11 декабря 2010 г. и последующими нападениями. Однако все они являются скорее примером некачественной работы следствия. К таким же примерам можно отнести приговоры по делам о нападениях на антифашистов Илью Джапаридзе в Москве и Никиту Калина в Самаре.

Весь прошедший год мы фиксировали стремительный количественный рост приговоров за ксенофобную пропаганду. В весьма значительной части случаев речь идет о малоопасных (зачастую несовершеннолетних и полуграмотных) ксенофобах из сети «ВКонтакте», ставящих ссылки на расистские видеоролики в социальных сетях или оставляющих нетолерантные реплики на форумах. К сожалению, объектами внимания правоохранителей слишком часто становятся те, кого легче обнаружить, а не те, кто представляет реальную опасность. Положительным моментом в этом сегменте правоприменения стало то, что наказания за подобного рода деяния чаще всего адекватны содеянному: суды (и отчасти прокуратура) практически отказались от приговоров к лишению свободы «только за слова», с одной стороны, и от условных приговоров – с другой, и основными наказаниями становятся обязательные и исправительные работы.

Еще печальнее ситуация с монструозным Федеральным списком экстремистских материалов, который растет, как на дрожжах, и все чаще становится предметом возмущенных критических отзывов и саркастических статей. Этим громоздким инструментом практически невозможно пользоваться, однако он дает самые широкие возможности для злоупотреблений.

Механизм запрета организаций за экстремизм практически не применялся: в 2012 году были запрещены международное объединение «Кровь и Честь» («Blood and Honour / Combat 18») и группировка «Северное братство». Эти запреты носили скорее символический характер, так как организации практически прекратили свое существование. Очевидно, что механизм запрета и дальнейшего преследования участников нуждается в серьезном переосмыслении.

В 2012 году активно продолжалась «борьба с экстремизмом» в интернете, резко выросло количество требований к провайдерам блокировать доступ к тем или иным сайтам или отдельным материалам, признанных экстремистскими. Правомерность и осмысленность этих требований весьма неоднозначна.

Таким образом, создается впечатление, что пока большая часть ультраправых декларирует приоритет уличного насилия и количественный рост такого насилия уже заметен, правоохранительные органы переориентируются в основном на борьбу с републикаторами в социальных сетях, поиске «экстремистских материалов» и запретах провайдерам. И это противоречие представляется нам опасным для развития событий в ближайшем будущем.

Криминальные проявления расизма и ксенофобии

Систематическое расистское и неонацистское насилие

В 2012 году от расистского и неонацистски мотивированного насилия погибло 19 и было ранено 187 человек, 2 человека получили серьезные угрозы убийством. Напомним, что мы приводим данные без учета пострадавших в республиках Северного Кавказа и жертв массовых драк. Эти данные фактически аналогичны данным за 2011 год: мы знаем о 25 погибших и 195 раненых, 10 получивших угрозы убийством[2] за 2011 год. А если учесть ежегодное уточнение данных[3], о снижении уровня расистского насилия в этом году говорить уже не приходится; скорее всего, уровень такого насилия даже вырос.

В прошедшем году нападения произошли в 31 регионе страны (в 2011 году – в 49 регионах). По уровню насилия по-прежнему лидируют Москва (4 убитых, 65 раненых), Московская область (3 убитых, 25 раненых), Санкт-Петербург (1 убитый, 21 раненый). Далее следуют Республика Башкортостан (19 раненых), Приморский край (4 убитых, 2 раненых), Республика Коми (6 раненых), Самарская область (2 убитых, 4 раненых). Годом ранее существенное количество пострадавших было зафиксировано в Калужской области, однако в этом году ситуация там существенно улучшилась (1 раненый). Статистика по остальным городам за последние несколько лет практически не изменилась.

Нападения на политических противников

Основными жертвами ультраправых в 2012 году (1 убитый, 54 раненых) стали политические, идеологические или «стилистические» противники. Годом ранее они занимали вторую позицию в списке (1 убитый, 35 раненых).

Отчасти это объясняется тем, что весь год прошел под знаком бурной политической и общественной активности, и ультраправые не оставались в стороне от этого процесса. Конечно, сказывается и наша лучшая информированность о таких случаях: пострадавшие или их товарищи лучше осознают свои права и чаще могут выйти на связь с различными НПО и СМИ. В эту группу попали антифашисты[4] или те, кого приняли за таковых, посетители рок- и хип-хоп-концертов и футбольных матчей, участники акции памяти Маркелова и Бабуровой 19 января, активисты левых организаций и экологи, поклонники различных музыкальных течений (включая любителей аниме) и групп, неприятных ультраправым.

Нападения на «этнических чужаков»

Нападения по этническому признаку в прошедшем году также не прекращались. Подчеркнем, что наша классификация этой группы пострадавших является приблизительной: из сообщений о нападениях не всегда можно выявить этничность пострадавшего, да и сами жертвы в большинстве своем не идут на контакт с полицией, общественными организациями и СМИ. Конечно, бывают исключения, как случилось, например, с избиением актера московского Театра.Doc, гражданина Таджикистана Абдула Бекмамадова осенью 2012 года, вызвавшим общественный резонанс и шум в прессе (вероятно, из-за того, что пострадавший – человек достаточно известный, а художественный руководитель театра придал происшествие огласке). Но такие случаи единичны.

Второй по величине группой жертв и первой среди «этнических» стали уроженцы Центральной Азии: 7 убитых, 35 раненых. В 2009–2011 годы они «лидировали» в нашей статистике. Примерно такое же количество пострадавших отмечалось и в 2011 году, но тогда погибло больше: 10 убитых, 35 раненых. Уроженцы Кавказа занимают в нашем печальном списке четвертую позицию: 4 убитых, 14 раненых (в 2011 году – 6 убитых и 17 раненых).

Формально, на третье место вышли темнокожие (25 раненых), нападения на которых продолжает систематически отслеживать организация Moscow Protestant Chaplaincy. Но, помимо этого, нам известно еще об 15 пострадавших (1 убитом, 14 раненых) неустановленной «неславянской внешности», чаще всего описываемой как «азиатская» или «кавказская». Скажем, в день рождения Гитлера 20 апреля в электричках на направлениях Москва – Тверь и Москва – Клин неонацисты устроили «белый вагон», в результате пострадало несколько человек «азиатской внешности». Таким образом, сейчас трудно сказать, кто чаще становится жертвой преступлений ненависти – выходцы с Кавказа или люди с темным цветом кожи.

Известны случаи нападения под ксенофобными лозунгами и на других «этнических чужаков» (5 пострадавших), например, уроженцев Малайзии в Волгограде или жителя Китая в Санкт-Петербурге. Мотивированные этнической ненавистью нападения были и на этнических русских, мы знаем о 7 пострадавших в Москве и Сыктывкаре[5].

Примечательно, что нападения на русских совершались одиночками, о существовании «кавказских» боевых расистских группировок (типа группы «Черные ястребы»[6]) нам ничего неизвестно. Зато в 2012 году заявила о себе организованная расистская группировка еще одного этнического меньшинства – киргизская банда «Патриот». В отличие от членов «кавказских групп», нападавших на этнических чужаков, киргизские «патриоты» избрали своими жертвами соотечественниц. Причиной нападения на девушек стало то, что те якобы встречались с ­молодыми людьми – «не киргизами» (например, с уроженцами Таджикистана)[7]. Об этой банде стало известно после появления в интернете (в марте и в мае 2012 года) провокационных видеороликов, в которых молодые люди оскорбляют и избивают девушек, раздевают их догола на улице, требуют, чтобы они отвечали на вопросы, глядя в камеру, и называли свои имена и адреса. На одном из роликов видно, как девушку-киргизку – на вид не больше 20 лет – жестоко бьют, а потом с силой бросают ей на голову кусок бордюра. Неизвестно, осталась ли она в живых. Точное количество пострадавших неизвестно. Одна из жертв «патриотов» покончила с собой после возвращения на родину, не выдержав издевательств односельчан. Еще одну девушку удалось обнаружить в Киргизии и уговорить написать заявление в правоохранительные органы. В результате было возбуждено уголовное дело. После этого еще одна пострадавшая направила российской полиции и посольству Кыргызстана в Москве письмо с рассказом о случившемся.

В июле 2012 года стало известно, что в России возбуждено уголовное дело, три человека были задержаны. Среди тех, кого уже удалось поймать, – главарь банды 25 лет. Всего же в банде состояло около 15 человек родом из одного района Киргизии в возрасте от 20 до 35 лет. Группа действовала в Москве и Екатеринбурге с 2006 года.

Общее количество нападений именно по этническому признаку оказалось таким же, как и годом ранее: по 112 нападений в 2012 и 2011 годы. То есть, в отличие от 2009–2011 годов, в прошедшем году говорить о снижении уровня этнического насилия уже не приходится.

Можно задаться вопросом, чем вызван такой перелом тенденции (или, по крайней мере, исключение в ней). Социологические опросы фиксируют[8] прирост этноксенофобии в обществе, но нет уверенности, что эти массовые настроения и уровень активности радикальных групп, весьма маргинальных по сути, могут быть так тесно связаны. Доводилось слышать, что причина роста насилия в том, что правоохранительные органы меньше преследуют подозреваемых в ксенофобном насилии, переключившись на политическую оппозицию. Отчасти это верно – преследуют меньше (см. ниже), а так как предыдущий спад насилия был обеспечен исключительно активной работой правоохранительной системы, то ослабление этой работы с неизбежностью привело к тому, что достигнутые результаты не удалось сохранить. Но если учитывать, что дела заводятся в среднем не менее чем за год до вынесения приговора, получается, что перемены произошли еще в 2011 году, так что дело не в реакции на протестное движение. Некоторые полагают, что молодые ультраправые разочаровались в «мирном протесте» и потому снова обратились к насилию. Но такое объяснение следует сразу отвергнуть: протестное движение развернулось только в декабре 2011 года, так что и «очарование», и «разочарование», которые нельзя отрицать, но не стоит и преувеличивать, приходятся на один и тот же 2012 год. Более правдоподобной стоит счесть версию, что новая генерация ультраправых боевиков вследствие массовых арестов более серьезно относятся к конспирации, чем их предшественники. Но исчерпывающее объяснение сейчас сформулировать еще невозможно.

Нападения на представителей ЛГТБ-сообщества

Впервые со времен разгона гей-парада в Москве в 2007 году[9] мы зафиксировали существенное количество нападений праворадикалов на гей-активистов (12 пострадавших). Это в четыре раза выше, чем годом ранее (3 нападения). В целом же нападений на ЛГБТ гораздо больше, но даже приблизительно оценить количество пострадавших мы не можем, так как последние крайне неохотно сообщают о происшествиях[10].

Отчасти рост нападений был связан с активизацией самих ЛГБТ, протестующих против принятого в начале марта 2012 года скандального закона против «пропаганды гомосексуализма» в Санкт-Петербурге и некоторых других регионах[11]. Позиция государства воспринимается радикалами как негласная поддержка насилия, соответственно, активизируются и праворадикалы всех мастей – националисты[12], казаки, православные радикалы. Показательно, что полиция, дежурящая на акциях, зачастую не вмешивается в происходящее[13] и никак не препятствует атакам.

Нападения на бездомных В 2012 году мы зафиксировали и существенное количество жертв среди бездомных[14]: 6 убитых, 2 раненых. Нападений на этих людей, людей, наиболее оторванных от социума, беззащитных и поставленных на грань выживания, в прошедшем году стало больше. Ультраправые (в особенности сторонники наци Straight Edge) считают их «биологическим мусором» и призывают к «очищению страны» от «отбросов». (В праворадикальных блогах упоминается, что бывали случаи, когда изгнание бездомных из подвалов и издевательства над ними поощрялось низовыми муниципальными чиновниками.)

Нередко в эту категорию попадают и люди, которые, по мнению нападавших, ведут «нездоровый образ жизни», как это случилось в начале 2012 года с нетрезвой женщиной в вагоне московского метро.

Другие нападения

В число других жертв праворадикалов в прошедшем году попали и жертвы «по ассоциации», то есть свидетели и очевидцы нападений, вступившиеся за избиваемых, да и просто случайные прохожие. Кроме того, от националистов пострадали люди, «посмевшие» продемонстрировать неодобрение поведением ультраправых в общественных местах. Так, зимой 2012 года был избит журналист газеты «Новые Известия» Дмитрий Аляев, высказавший несогласие с лозунгом «Россия для русских!», который националисты выкрикивали в электричке.

Религиозно мотивированное насилие

В прошедшем году среди жертв религиозной ксенофобии по-прежнему выделялись последователи учения Свидетелей Иеговы: от нападений пострадали не менее 8 человек. Причина этого, несомненно, заключается в репрессивной кампании против Свидетелей Иеговы, продолжающейся около четырех лет. Впрочем, таких инцидентов стало существенно меньше, чем годом ранее: в 2011 году нам было известно о 24 избитых.

Случаи нападения на представителей других религиозных групп, мотивированные именно религиозной враждой, по-прежнему являются единичными. Помимо Свидетелей, в 2012 году пострадали пастор филиала церкви «Миссия Благая Весть» и его помощник.

Религиозно мотивированным нападениям также подвергались защитники группы «Pussy Riot», выходившие на пикеты в защиту участниц «панк-молебна» в некоторых городах России. В частности, пострадали участники пикетов 14 марта, 19 апреля, 26 мая у здания суда, в котором проходил процесс. В течение августа несколько православных активистов в Москве совершило нападения на граждан и организации, так или иначе ассоциированных с панк-группой. Среди нападавших были замечены и активисты ультраправых организаций.

Нападение в ночь на 29 мая 2012 г. в Москве на журналиста Сергея Асланяна, вероятнее всего, также было совершено по религиозным мотивам. Избиение сопровождалось выкриком «Ты – враг Аллаха!». Поводом могло послужить высказывание С. Асланяна в эфире радиостанции «Маяк» 14 мая 2012 г. о пророке Мухаммеде, которое некоторые мусульмане сочли оскорбительным.

Расизм на футболе

Сообщения о проявлениях расизма среди футбольных и хоккейных болельщиков давно уже стали привычными. Происходит это, в частности, из-за того, что среди фанатов встречаются и неонацисты, прямо влияющие на фанатскую среду. Косвенным подтверждением такого влияния стало поведение болельщиков в день рождения Гитлера 20 апреля. В этот день в Рязани на матче ФК «Арсенал» (Тула) с ФК «Звезда» (Рязань) фанаты вывесили традиционный баннер «С днем рождения, дедушка!». А в Нижнем Тагиле на проспекте Мира около 50 болельщиков и участников «Русских пробежек»[15] прошли шествием под имперскими черно-желто-белыми флагами и растяжками со свастикой.

Ксенофобно настроенные фанаты своих взглядов особенно не скрывают. Скажем, болельщики «Зенита» в декабре 2012 года выпустили манифест «Селекция-12», где прямо выступили против геев и чернокожих игроков в клубе. А в сентябре 2012 года два болельщика того же «Зенита», отправившиеся в Испанию на матч с «Малагой» и вылетавшие на матч из финского города Вантаа, были высажены с помощью полиции из самолета из-за расистских высказываний.

С проявлениями расизма в прошедшем году чаще всего сталкивались болельщики и игроки дагестанской команды «Анжи». В течение всего года в разных городах (Москве, Санкт-Петербурге, Казани, Екатеринбурге) ультраправые фанаты других команд практически перед каждым футбольным матчем вывешивали в окрестностях стадионов расистские баннеры и растяжки, рисовали свастики, руны, символику СС и т.д. Матчи сопровождались антидагестанскими и антикавказскими выкриками и киданием бананов в игроков команды. Дело дошло и до прямых нападений: в августе в Санкт-Петербурге фанаты «Зенита»[16] напали на фанатов «Анжи», в результате пострадали два жителя Дагестана (по другой версии, пострадавших трое).

Отчасти причиной такого внимания к команде «Анжи» стала зависть других клубов к резко улучшившемуся качеству игры дагестанских футболистов. После того, как в 2011 году владельцем команды стал бизнесмен-миллиардер Сулейман Керимов, в «Анжи» появились титулованные футболисты и тренер[17]. Но кампания против «Анжи» все же связана в первую очередь с антикавказскими и, в частности, антидагестанскими настроениями, она является продолжением истории взаимных нападений фанатов «Анжи» и клубов центральной России.

От расизма страдают не только кавказские команды, обычно он проявляется в виде неприятия темнокожих игроков. Впрочем, сочетание двух факторов усиливает ксенофобный эффект. Например, в преддверии матча «Алания» – «Торпедо» ультраправые фанаты закидали снежками футболистов «Алании», включая темнокожего Акеса Гура Дакосту.

Поведение российских болельщиков уже привлекло внимание международных футбольных объединений: летом прошедшего года Союз европейских футбольных ассоциаций (УЕФА) начал дисциплинарное дело против Российского футбольного союза (РФС) в связи с поведением российских фанатов на матче Россия – Чехия 9 июня, которые бросали на поле фейерверки и демонстрировали баннеры «с недозволенным содержанием». Внимание УЕФА и организации «Футбол против расизма в Европе» привлекли также расистские оскорбления защитника чешской сборной Теодора Гебреселассие со стороны российских болельщиков во время матча.

Ультраправые угрозы

Государственные служащие и общественные активисты, так или иначе связанные с проблемой ксенофобии, в 2012 году неоднократно сталкивались с угрозами со стороны ультраправых. Сотрудники правоохранительных органов по-прежнему являются объектом внимания праворадикалов. Летом в адрес судей-неславян поступили угрозы от некоего «Регионального отделения комитета по преступлениям против русского народа в Южном федеральном округе». Сотрудники шести районных судов Ростовской области «были приговорены к смертной казни»за «вынесение заведомо незаконных преступных приговоров, преследование по статье 282 УК России»[18].

Другая уязвимая группа – это общественные активисты. В ноябре 2012 года (сразу после «Русского марша») в Воронеже к офису Дома прав человека приехали четверо молодых людей, вскидывавших руки в фашистском приветствии и с имперским флагом. Молодые люди представились («Мы из “Формат-18”») и заявили:«…долго до вас добирались, хотим задать пару вопросов»[19]. Вызванная полиция спугнула неонацистов.

Не обошли своим вниманием ультраправые и участниц группы «Pussy Riot». На праворадикальных сайтах распространялась личная информация о девушках, сопровождавшаяся угрозами расправы, а представители казачьего общества «Юго-Восток» предложили отдать их «на суд прихожан». Данные, попавшие в интернет, были, по всей видимости, взяты из материалов ОВД «Китай-город», где девушки из «Pussy Riot» оказались после другой акции (соответственно, по крайней мере, не все те, кому были адресованы угрозы, участвовали в акции в храме Христа Спасителя).

Бытовое ксенофобное насилие и насилие в армии

Динамика бытового ксенофобного насилия по-прежнему неизвестна даже приблизительно; такие случаи обычно квалифицируется СМИ и правоохранительными органами как бытовые хулиганские инциденты. Судя по косвенным признакам, уровень этого насилия не снижается. Ежегодно мы фиксируем не менее десятка таких случаев.

Беспорядками, в том числе и с расистским подтекстом, традиционно сопровождается отмечание пьяными десантниками дня Воздушно-десантных войск 2 августа. В этот день в 2012 году расистские инциденты были зафиксированы не менее чем в 4 регионах страны, от нападений гуляющих десантников пострадало не меньше 5 человек (в 2011 году – не менее 7 человек).

В армии, несомненно, тоже существуют расистские конфликты (разговоры о «землячествах» возникают постоянно), но армейская жизнь очень изолирована от наблюдателей, поэтому достоянием гласности в прошедшем году стали лишь несколько случаев расистского насилия. Например, летом в одной из войсковых частей в Свердловской области рядовые Теймур Мамедов и Элбруа Мусаев разбудили личный состав роты, вывели из строя 16 военнослужащих и написали пеной для бритья на их спинах «Дагестан», «Азербайджан» и т.п. Надписи солдаты сфотографировали на мобильные телефоны. А зимой 2012 года ефрейтор контрактной службы на Тихоокеанском флоте в присутствии других военнослужащих оскорблял офицера-медика, «акцентируя внимание на его национальности»[20], за что был привлечен к уголовной ответственности.

Вандализм

В 2012 году масштаб деятельности вандалов, мотивированной религиозной, этнической или идеологической ненавистью, не сильно отличался от прошлого года: в 2012 году произошло не менее 95 актов такого вандализма в 39 регионах страны, в 2011 году нами было зафиксировано 94 акта, а в 2010 году – 178.

В этом году больше всего актов вандализма было совершено в отношении православных объектов: 38, из них 5 поджогов (годом ранее – 12 актов). Это, безусловно, связано с делом «Pussy Riot», с умножившимися скандальными публикациями о Церкви и с ростом антиклерикальных настроений в обществе в целом.

На втором месте – идеологически мотивированный вандализм (24 акта): осквернялись памятники Ленину и другим вождям Октябрьской революции, мемориалы Великой Отечественной войны, жертвам политических репрессий и другие подобные объекты. Количество этих акций практически идентично прошлому году (28 актов в 2011 году).

Что же касается остальных видов вандализма, мотивированного религиозной ненавистью, то цели правонарушителей распределились следующим образом:

• объекты новых религиозных движений – 13, из них Свидетелей Иеговы – 12, в том числе 1 взрыв, 1 поджог (годом ранее – 16);
• еврейские объекты – 8 инцидентов, в том числе 1 поджог (годом ранее – 14);
• мусульманские – 6 инцидентов, в том числе 1 взрыв (годом ранее – 17);
• протестантские различных деноминаций – 5 инцидентов, в том числе 1 взрыв (годом ранее – тоже 5).

Таким образом, по сравнению с 2011 годом несколько уменьшилось число нападений (в том числе и с применением взрывчатки) на здания Свидетелей Иеговы. Заметно снизилось количество нападений на мусульманские и еврейские объекты. Впрочем, данные еще не окончательные, и возможно их уточнение.

Отметим, что несколько снизилось количество наиболее опасных актов – взрывов, обстрелов и поджогов: 11 из 95 в 2012 году против 13 из 94 в 2011 году. Однако доля таких инцидентов остается достаточно высокой.

Взрывчатка и тому подобные средства используются не только для вандализма. Так, в Москве на улице Орджоникидзе неизвестные молодые люди в масках забросали бутылками с зажигательной смесью и зажженным фитилем ресторан кавказской кухни «Жи Есть»; в результате был ранен администратор заведения. В Санкт-Петербурге неизвестные бросили в помещение узбекского магазина «Ташкент» самодельное взрывное устройство. В обоих случаях на стенах заведений ранее были нарисованы свастики и написаны некие «экстремистские» призывы.

Публичная активность праворадикалов

Националисты на общепротестных акциях

2012 год был для ультраправого движения очень непростым и прошел, в том числе, под знаком попыток самоопределения по отношению к новому, проявившемуся в конце 2011 года, феномену общепротестной активности[21]. Праворадикалы встали перед выбором: присоединиться к другим оппозиционерам, играть против них или вовсе вести независимое существование.

В данном случае, говоря о националистах, стоит разделять лидеров ультраправых организаций и рядовых активистов – ведь, как будет показано ниже, самоопределение у них происходило по-разному, и результаты часто не совпадали.

Рядовые националисты

Большая часть рядовых московских ультраправых свой выбор сделала сразу: не пожелала объединиться в протестном движении с другими, идейно чуждыми, оппозиционерами. Националисты настаивали на том, что они должны готовиться к «Белой революции»[22], а не ходить с флагами на «жидовские» акции, «проплаченные Госдепом США». Это большинство состояло в основном из членов мелких неонацистских групп, не примыкающих к известным ультраправым политическим организациям. Собственно, именно такие группы и являются основной формой ультраправого движения в России, из этой среды обычно вырастают и рядовые (а иногда и не рядовые) члены тех самых известных организаций.

С такой позицией не согласилась лишь небольшая часть ультраправого движения. В результате, праворадикалов на оппозиционных мероприятиях было очень мало, и им, в сущности, пришлось довольствоваться ролью статистов.

Самой массовой для ультраправых общепротестной акцией 2012 года стала первая из них – шествие «За честные выборы» по Большой Якиманке 4 февраля[23]. Суммарная численность тех, кто обозначил себя как националисты, достигла тогда 900 человек. С учетом того, что на московский «Русский марш» собирается и 6 тысяч человек, 900 – это довольно скромный результат.

Впоследствии количество ультраправых постепенно, хоть и с ситуативными флуктуациями, сокращалось, и к концу года почти сошло на нет.

На весеннем митинге 5 марта на Пушкинской площади[24] присутствовало не более 100 националистов, а на шествии 10 марта на Новом Арбате – около 300[25]. «Марш миллионов» 6 мая большинство ультраправых по сути проигнорировало: под своими флагами прошло человек 50 и еще около 100 активистов «Великой России» Андрея Савельева, которая ранее не участвовала в таких акции, да и в этот раз явилась только затем, чтобы сразу демонстративно уйти. Кроме того, в марше участвовало явно небольшое количество праворадикальных активистов без символики, которые затем приняли участие в столкновениях с ОМОНом[26].

Беспорядки на марше 6 мая и появление поправок, ужесточающих законодательство о митингах, несколько подстегнули всех оппозиционеров, в том числе праворадикалов, – и на следующий «Марш миллионов» 12 июня от националистов пришло уже около 550 человек[27]. Однако эффект оказался временным, и на митинге в поддержку арестованных по делу о беспорядках на Болотной площади, который прошел 26 июля, количество ультраправых было невелико, а их роль – почти незаметна. На единственной крупной общеоппозиционной осенней акции 15 сентября присутствовало не более 350 националистов[28], а на единственном зимнем мероприятии, «Марше свободы» 15 декабря, националистов насчитывались уже единицы.

Таким образом, за вычетом марша по Якиманке хорошим результатом для националистов в общепротестной акции было 300–500 человек, что примерно соответствует удачному московскому собственно националистическому митингу (не считая «Русского марша»).

Можно выделить три основные причины сложившегося положения вещей.

Во-первых, известные политические лидеры националистов еще до декабря 2011 года были крайне непопулярны в неонацистской массе: как и следовало ожидать, подпольные радикалы обвиняли их в оппортунизме, в частности, из-за попыток сближения с демократической оппозицией. Явное сотрудничество с либералами и даже левыми эта среда простить не могла.

Во-вторых, многие ультраправые, да и не только они, в принципе разочаровались в мирных митингах и шествиях как механизме политической борьбы. После того, как в марте состоялись президентские выборы и лозунг «За честные выборы» потерял злободневность, многие посчитали для себя бессмысленным продолжать митинговать, да еще вместе с идеологическими врагами. Они примкнули к лагерю тех, кто с самого начала считал, что националистам необходимо дождаться момента, наиболее благоприятного для начала «Белой революции».

Третьей причиной того, что националисты очень неохотно стали посещать общеоппозиционные акции, стало разочарование в отведенной им роли. Изначально ультраправые были ориентированы не на простое участие, а на перехват инициативы у ненавистных либералов и левых, которые, по их мнению, «узурпировали протест». На практике, как уже говорилось выше, им приходилось довольствовать ролью статистов, которым, к тому же еще и были не очень-то рады другие оппозиционеры. В попытках переломить сложившуюся ситуацию приходившие на митинги праворадикалы старались обратить на себя внимание и выразить свое отношение к происходящему: засвистывали и закрикивали неугодных им выступавших, устраивали стычки с анархистами, ЛГБТ-активистами, защитниками «Pussy Riot» и даже неоднократно пытались силой захватить сцену. Безусловно, это позволило привлечь внимание, однако не привело к желаемому перехвату инициативы, а лишь вызвало раздражение и негодование у других оппозиционеров, которые неоднократно называли националистов провокаторами.

Единственная акция, где ультраправые сумели проявиться, – майская кампания «Оккупай», где молодым людям с «имперскими» ленточками удалось взять на себя охрану лагеря. Потом они пытались повторить то же с управлением кухней и даже сбором средств для лагеря, но сложившаяся ситуация перестала устраивать других оппозиционеров, которые предприняли несколько попыток запретить пропаганду националистической идеологии и даже обсудить сам факт присутствия националистов и их статус в лагере. Но до того, как эти попытки увенчались успехом, лагерь был разогнан сотрудниками правоохранительных органов[29].

Таким образом, для тех рядовых московских националистов, кто все же решился участвовать в протестном движении, 2012 год стал большим разочарованием. Начинался он весьма оптимистично, и до какого-то момента у ультраправых еще оставались надежды, что протест «рассерженных горожан» выльется в «русский бунт», однако довольно скоро стало понятно, что эти надежды беспочвенны. В своей неудаче националисты обвиняли и либералов, и собственных вождей, посчитав, что и те и другие «слили протест», не дав направить его в «правильное» русло.

Несколько иная ситуация сложилась в Санкт-Петербурге, где националистам удалось не остаться в роли статистов, хотя финал ее был схожим. Здесь общее число оппозиционеров было в разы меньше, чем в столице, а количество ультраправых, выходивших на протестные акции, отличалось незначительно. В итоге, доля праворадикалов среди участников протестного движения оказалась больше, а их активность – много заметнее.

Местные праворадикалы значительно охотнее посещали протестные митинги и шествия – на акциях от них присутствовало обычно от 100 до 600 человек, что сопоставимо с численностью участников «Русских маршей»: для Санкт-Петербурга это около 500–1000 человек. Чувствуя поддержку, выходившие на сцену лидеры местных ультраправых, в отличие от московских коллег, выражались значительно прямолинейнее, не стеснялись традиционной националистической риторики. В целом, националисты в Санкт-Петербурге воспринимались другими оппозиционерами более серьезно, их даже обвиняли (и не без оснований) в захвате Гражданского комитета, местного органа управления протестной активностью.

Несмотря на это, численность ультраправых активистов, выходивших на общеоппозиционные акции в Санкт-Петербурге, тоже постепенно сокращалась и упала с 600 человек на шествии 4 февраля до 70 на «Марше свободы» 15 декабря. Так же, как и в Москве, у петербургских активистов появилось чувство разочарования в митингах и шествиях как способе борьбы за власть, усугубленное тем, что свалить вину на либералов уже было затруднительно.

В большинстве российских городов активность ультраправых на общеоппозиционных акциях была даже ниже, чем в Москве, и ограничивалась присутствием среди собравшихся нескольких человек с «имперскими флагами». Иногда ультраправым удавалось выступить на акциях, иногда они становились их соорганизаторами и даже организаторами, однако нигде количество националистов не превышало нескольких десятков человек, даже в тех городах, где «Русские марши» собирают сотни участников.

Таким образом, можно констатировать, что большая часть националистов отказалась от участия в «либеральном бунте», а те, кто изначально рассчитывал, что эти события станут прологом к «Белой революции», довольно быстро разочаровались. Рядовые националисты вновь начали разговоры о необходимости силового захвата власти, то есть итогом года мирных акций стало усиление ориентации ультраправой среды на насильственную деятельность.

Ультраправые политические организации

Наиболее крупные ультраправые организации, в первую очередь Объединение «Русские» Александра Белова и Дмитрия Дёмушкина, Русское общественное движение (РОД) Константина Крылова и Русский гражданский союз (РГС) Антона Сусова, в отличие от рядовых активистов, с самого начала значительно оптимистичнее смотрели на общеоппозиционные акции. Они надеялись использовать их в качестве площадки для наращивания социальной базы своих движений. В начале года казалось, что они выработали стратегию действий и продолжили следовать взятому еще осенью 2010 года курсу на превращение из «нерукопожатных» радикалов в органичную часть демократической оппозиции.

Одним из элементов этой стратегии стала задача пробиться в структуры управления протестным движением. Основная борьба развернулась еще в конце 2011 года; тогда ультраправым вместе с ультралевыми удалось продвинуть идею введения квот для каждой идеологии, чтобы компенсировать откровенное доминирование либералов. Эта идея легла в основу формирования Гражданского совета (ГС) – координационного органа протестного движения, который должен был состоять из 60 человек от четырех «курий»: по 10 человек от трех типов политических организаций (националисты, либералы, левые) и 30 человек от гражданских активистов.

В конце января националисты объявили, что не будут формировать постоянную десятку членов своей «курии» – она будет определяться перед каждым заседанием четверкой координаторов, а именно А. Беловым, Д. Дёмушкиным, К. Крыловым и Владимиром Тором. Таким образом, определение того, кто будет представлять националистов в протестном движении, фактически оказалось в руках объединения «Русские» и РОД.

Кроме того, националисты получили 5 из 30 мест в «общегражданской курии». Через эсэмэс-голосование необходимое число голосов набрали три организации сторонников национал-сталиниста Юрия Мухина, Союз писателей России Валерия Ганичева и «Национальная служба новостей», информационный ресурс Объединения «Русские». Попытки левых активистов воспользоваться правом вето и запретить представительство некоторых националистов от «гражданской курии» встретили сопротивление депутата «Справедливой России» Ильи Пономарева, и вопрос не был поставлен на голосование.

Националисты не обошли своим вниманием даже «либеральную» курию, от которой в ГС был избран ветеран неонацистского движения в России и основатель «Церкви Нави – Гностической церкви белой расы», а ныне – один из лидеров крошечного Национал-демократического альянса Илья Лазаренко.

В сущности, вся эта борьба в комитетах была необходима в первую очередь для того, чтобы националисты имели возможность пробиться на сцену на митингах и шествиях и обратиться к собравшимся, привлечь их на свою сторону и продемонстрировать активистам, что с националистами считаются. Националисты выступали на общепротестных акциях с первого митинга 5 декабря 2011 г., но расширить свое присутствие так и не смогли.

Единственной акцией, где от ультраправых выступили три человека, стал митинг на Пушкинской площади 5 марта, который был одним из самых немноголюдных (собрал не более 10 тысяч человек). Тогда на сцену поднялись глава Российского общенародного союза (РОС) Сергей Бабурин и руководители РОД – В. Тор и К. Крылов. Двое ораторов-националистов выступили на митинге 15 сентября – Наталия Холмогорова (Правозащитный центр РОД) и А. Белов («Русские»), по одному выходили на сцену ультраправые 4 февраля – А. Белов, и 12 июня – Иван Миронов (РОС). На митинге 10 марта ни ультраправых, ни хотя бы кого-то из идейно близких на сцену не пригласили вовсе, и Д. Дёмушкин в знак протеста демонстративно увел с акции около 200 своих сторонников, которые устроили шествие под ксенофобными лозунгами по Старому Арбату.

Такое положение лидеров ультраправых явно не устраивало, но они упорно продолжали следовать взятому в начале года курсу на участие в оппозиционной деятельности, невзирая на малочисленность активистов и недовольство большей части праворадикальной среды.

В рамках этого курса было принято решение сделать традиционный «Русский Первомай» не сугубо националистической акций, как раньше, а крупным общеоппозиционным шествием. В итоге удалось добиться того, что акция, которую организовывали националисты, рекламировалась и на сайтах не националистических движений, а Гражданский совет позиционировал ее как оппозиционное мероприятие. Желая соответствовать заявленному статусу, организаторы даже сменили традиционное название акции, которая в 2012 году именовалась «Гражданским маршем». Ультраправые явно рассчитывали превратить «Русский Первомай» в крупную общеоппозиционную акцию, где уже не либералы, а националисты будут главной действующей силой. Однако этим надеждам не суждено было сбыться. На «Гражданский марш» планировалось собрать 5 тысяч человек, но в итоге пришло даже меньше активистов, чем годом ранее – примерно 500 человек против 600 в 2011 году. Другие оппозиционеры, по сути, проигнорировали приглашение националистов[30].

Таким образом, «Русский Первомай» продемонстрировал лидерам ультраправых, что их надежды нарастить социальную базу за счет посетителей общепротестных акций пока не сбываются, а вот имеющихся сторонников, готовых выходить на националистические мероприятия, они уже начали терять.

После неудачи на «Русском Первомае» главные его организаторы, Объединение «Русские», по всей видимости, засомневались в верности избранной тактики. Они решили не ходить на «Марш миллионов» 6 мая, а провести отдельную акцию на Манежной площади. Националисты явно рассчитывали, что попытка прорыва вблизи Кремля – особенно с учетом того, что на акцию обещали прийти (но не пришли) активисты объединения десантников «За честную власть», – привлечет больше внимания, чем очередное мирное шествие, где ультраправым будет отведена роль наблюдателей; то есть предполагался более привычный формат самостоятельной акции с элементами силового сопротивления властям. Однако вышло наоборот: на «Марше миллионов» произошли столь милые сердцу националистов столкновения активистов с полицией, что стало большим событием, а вот А. Белов, Д. Дёмушкин и Георгий Боровиков вывели около 70 активистов на площадь Революции, но акцию провести так и не смогли: часть собравшихся почти сразу же задержала полиция, а остальные разошлись.

Очередная неудача вновь вернула националистов на пусть участия в общеоппозиционных акциях. Как уже говорилось выше, они проявили активность в кампании «Оккупай», увеличилось и количество ультраправых на следующем марше, 12 июня.

Националисты даже пожертвовали в Москве традиционной публичной акцией в день «Правого политзаключенного», отмечавшейся в течение последних нескольких лет 25 июля. Они надеялись собрать своих сторонников на общепротестный митинг 26 июля, посвященный заключенным по делу о беспорядках на Болотной площади, однако им никак не удалось проявить себя: лидеров ультраправых организаций не допустили к сцене, количество рядовых националистов было невелико, а их роль незаметна.

Летом лидеры оппозиции приняли решение сформировать демократическим путем реальный руководящий орган вместо почти забытого к тому времени ГС. На марше 12 июня было объявлено о создании Координационного совета оппозиции (КСО), выборы в который назначили на 20 октября. Националисты активно включились в избирательные процесс, тем более что выборы предполагали проведение публичных дебатов, которые сами по себе являются площадкой, где националисты могли бы обратиться к более широкому кругу потенциальных сторонников.

КСО формировался по тому же принципу, что и Гражданский совет, то есть из трех идеологических фракций (националистической, левой и либеральной) по 5 человек и фракции гражданской – из 30 человек. Выборы проводились через интернет по соответствующим «куриям», но были гораздо лучше защищены от «накруток», чем предыдущие.

В националистическую курию выдвинули свои кандидатуры Даниил Константинов (Лига обороны Москвы), Игорь Артёмов (РОНС, который после запрета расшифровывается как «Россия освободится нашими силами»), Николай Бондарик (Русская партия), К. Крылов (НДП), В. Тор (НДП), Алексей Резчиков (Абанин) (НДП), Всеволод Радченко (НДП), Д. Дёмушкин («Русские»), А. Белов («Русские»), Василий Дровецкий (независимый), Андрей Тюрин (независимый), Вадим Колесников (независимый), Станислав Воробьев (Русское имперское движение). Результаты голосования оказались неожиданными: в пятерку победителей попали Д. Константинов, И. Артёмов, Н. Бондарик, К. Крылов и В. Тор. К всеобщему удивлению, не получили мест наиболее известные националисты – А. Белов и Д. Дёмушкин. Причем если попадание в совет Константинова[31], признанного политзаключенным, и умеренных Крылова и Тора понятно, то почему столько голосов получили малоизвестные Артёмов и Бондарик, не очень ясно. Этому факту можно найти два объяснения.

Во-первых, рядовые ультраправые выборы в основном проигнорировали, так как изначально не одобряли идею сотрудничества с либералами. Кроме того, их наверняка отпугнула необходимость показывать паспорт для того, чтобы принять участие в выборах. С одной стороны, основными участниками голосования стали люди с не националистическими взглядами, для которых фигуры А. Белова и Д. Дёмушкина крайне непривлекательны, а вот фамилии «Артёмов» и «Бондарик» (стоявшие к тому же в начале списка), скорее всего, ни о чем не говорят. С другой стороны, среди голосовавших наверняка были и националисты из 90-х, которым Артёмов и Бондарик, наоборот, кажутся более известными и привлекательными, чем активисты 2000-х типа Белова и Дёмушкина.

Во-вторых, заметную роль сыграло поведение поклонников Сергея Мавроди. По националистической курии С. Мавроди призывал поддержать как раз трех победителей – Д. Константинова, И. Артёмова и Н. Бондарика. После того, как выборы прошли, появились сообщения, что избирком КС аннулировал голоса 9 тысяч предполагаемых «МММщиков». Однако, по одним данным, это было сделано по всем куриям, по другим – только по либеральной и общегражданской. Таким образом, можно предположить, что большое количество голосов, отданных за Артёмова и Бондарика – результат действий «МММщиков».

Сложно судить, какая из версий соответствует действительности, так как данных явно недостаточно. Впрочем, политического отличия полученного результата от ожидаемого (Константинов, Крылов, Тор, Белов, Дёмушкин) практически нет. Н. Бондарик имеет дружественные отношения с Объединением «Русские» и с легкостью заменит в КСО Д. Дёмушкина, а А. Белов все равно заседает в Совете как представитель скрывшегося от розыска в США Артёмова.

Представители националистов, выдвинувшие свои кандидатуры по общегражданскому списку, не получили существенной поддержки, и ни один из них не вошел в состав КСО[32].

Такие результаты лидеров ультраправых явно разочаровали, ведь в ГС они имели более широкое представительство. После неудачи на выборах и не очень успешного московского «Русского марша» (см. ниже) Д. Дёмушкин сделал сенсационное заявление, что националисты не пойдут на «Марш свободы» 15 декабря: «Если сначала это был какой-то народный порыв, и можно было надеяться, что у организаторов хватит духу на какие-то действия, то сейчас это очевидно просто пустые гуляния по Москве»[33]. Впрочем, другие лидеры «Русских», например, В. Басманов, смотрели на это прямо противоположным образом. В результате «Русские» рекламировали марш, но националисты на нем оказались едва заметны.

Таким образом, к концу года основные ультраправые организации, хоть и с оговорками, продолжили ориентироваться на сотрудничество с другими оппозиционерами, упорно игнорируя отсутствие энтузиазма в рядах собственных активистов.

Помимо организаций, до конца года каким-либо образом оставшихся в русле общепротестного движения, были и те, кто пытался заработать себе политические очки на неприятии этой стратегии большей частью рядовых националистов. Ярким примером могут служить коалиция «Руссосвет», объединение «Правая лига» и еще несколько групп, которые решили провести альтернативный «Русский Первомай» и построили рекламную кампанию своей акции на недопустимости сотрудничества с либералами и участия в их акциях. Однако усилия этих групп оказались напрасны: на марш пришло около 50 человек, то есть даже меньше, чем годом ранее, когда удалось собрать на десяток участников больше[34].

Еще заметнее стала партия «Великая Россия» Андрея Савельева. Первые общепротестные акции «великороссы» проигнорировали, потом несколько раз приходили на общепротестные акции и демонстративно покидали их. Более того, А. Савельев открыто обвинил ультраправые организации, принимавшие участие в шествиях оппозиции, в «сговоре с либералами». В ответ посыпались обвинения в том, что Савельев дискредитирует националистов, наряжая своих активистов в форму, похожую на форму войск СС, не готов к сотрудничеству и никому не помогает, кроме собственных сторонников. Демарши «Великой России» только испортили отношения организации с другими ультраправыми движениями, но не принесли желаемого одобрения в среде рядовых националистов, большая часть которых высказалась в том духе, что А. Савельев ничем не лучше остальных и сам все же посещает акции.

Нашлись в ультраправой среде и те, кто изменил свою точку зрения на участие в протестной деятельности в течение года. Осенью отказалась от участия в общеоппозиционных акциях партия Валерия Соловья. Перед «Маршем миллионов» 15 сентября «Новая сила» заявила: «Разделяя демократические устремления и гражданский порыв рядовых участников “Марша”, мы видим, что это мероприятие все более явно превращается в орудие реализации личных амбиций сомнительных “господ” и “товарищей”. Политическая и моральная брезгливость не позволяет нам идти бок о бок с людьми, снова призывающими “Все отобрать и поделить!”»[35]. Довольно примечательно, что партия В. Соловья отмежевалась не только от общепротестных акций, но частично и от ультраправых организаций, отказавшись, например, участвовать в «Русском марше». «Новая сила» решила организовать собственное мероприятие 4 ноября, но оно не состоялось из-за малочисленности собравшихся. Тактика одиночек пока не принесла партии желаемых дивидендов.

Таким образом, сама по себе декларация неучастия в протестных акциях не делает организации уважаемыми в глазах рядовых националистов и не приводит к росту социальной базы.

Самостоятельные акции националистов

Несмотря на то что 2012 год прошел для ультраправых под знаком участия в общепротестном движении, не отказывались они и от организации самостоятельных публичных акций.

Первыми в череде таких акций в 2012 году стали митинги «Мирзаев должен сидеть», прошедшие в нескольких городах страны. Как видно из названия, они были посвящены делу спортсмена Расула Мирзаева, после драки с которым у одного из московских ночных клубов умер студент Иван Агафонов. Поводом к проведению акции стало решение Замоскворецкого суда (впоследствии отмененное Мосгорсудом) выпустить Р. Мирзаева под залог. Московская акция 18 февраля собрала всего около 200–300 человек и завершилась шествием 100 праворадикалов по центральным улицам города, которые выкрикивали неонацистские и антикавказские лозунги (кроме того, во время шествия были совершены нападения на двоих рабочих из Средней Азии). В Санкт-Петербурге на митинг пришло около 100 человек, в остальных городах либо собралось не более 30 человек, либо акция не состоялась вовсе.

Националисты почти проигнорировали в этом году «День героев» – традиционные акции 1 марта, посвященные псковским десантникам, погибшим в 2000 году в бою в Чечне. Акция состоялась всего в нескольких городах и только в Нижнем Новгороде собрала 40 человек. В Москве организаторы – Объединение «Русские» – ограничились возложением цветов, в котором приняло участие только 15 человек. Для сравнения, в 2011 году акции прошли в 13 городах, а самая крупная, московская, собрала около 120 человек. И затем в течение всего марта и апреля ни одной более или менее крупной самостоятельной акции националисты не проводили.

Зато «Русский Первомай», крайне неудачный в Москве, в регионах, где протестное движение не захватило в такой степени умы активных граждан, прошел значительно успешнее. Националистам удалось собрать столько же или даже больше активистов, чем в среднем посещало подобные мероприятия в последние годы. Расширилась и география марша: в нескольких городах акция прошла впервые. Ярким примером может служить Екатеринбург, где «Русский Первомай» состоялся в первый раз и привлек около 500 человек. Ранее там проводился только традиционный осенний «Русский марш», и в 2011 году в нем участвовало около 200 человек.

Следующей самостоятельной акцией стал «День правого политзаключенного», который националисты с 2009 года традиционно отмечают 25 июля. Как уже говорилось, в Москве отдельный митинг решено было не проводить. Однако в других регионах пошли по традиционному пути – небольшие акции состоялись в 22 городах России и нескольких городах Украины и Белоруссии. Крупные ультраправые организации, как и в прошлом году, сконцентрировались на сборе средств, однако в этой сфере им не сопутствовал успех: сумма, собранная всеми основными движениями, оказалась даже меньше той, что год назад удалось собрать одному РОД К. Крылова. Не вполне может считаться успехом и географический охват акции: большинство мероприятий не получило широкой огласки ни в официальных СМИ, ни даже в ультраправом сегменте рунета, а количество городов, где они состоялись, почти не увеличилось с 2010 года[36] (22 против 20).

30 сентября был организован ряд мероприятий, приуроченных к традиционному «Дню памяти жертв этнической преступности». В Москве прошли две акции, в которых участвовали 70 и 25 человек соответственно, хотя за год до этого в двух тоже параллельных акциях приняло участие 150–200 и 300–500 человек (по разным оценкам).

По всей видимости, сложилась ситуация, схожая с «Днем героев»: традиционные организаторы акций – Объединение «Русские» и РОД К. Крылова – не особенно усердно рекламировали мероприятие, сконцентрировавшись на подготовке к выборам в КСО.

В других городах активность осталась на уровне прошлого года: мероприятия нигде не собрали более 25 человек.

Следующим и, как всегда, главным публичным мероприятием года для националистов стал «Русский марш», к которому ультраправые, в отличие от дня «Памяти жертв этнопреступности», довольно активно готовились.

В Москве акция прошла не очень удачно, хотя впервые за несколько лет состоялась не в Люблино, а в центре города по маршруту Якиманская набережная – Крымский вал. Организатором выступил РОС С. Бабурина, которому, собственно, и удалось добиться разрешения проведения акции неподалеку от Кремля[37].

В этом году акция получилась довольно невыразительной. Марш собрал даже меньше людей, чем год и два назад. В 2012 году в нем приняло участие 5,5 тысяч человек, в 2011 году – 6–6,5 тысяч, в 2010 году – 5,5–6 тысяч. И если до декабря 2011 года «Русский марш» мог дать немалую фору любому иному оппозиционному митингу, то теперь националистам гордиться было определенно нечем. По форме марш тоже ничем не выделялся на фоне шествий объединенной оппозиции.

Несколько изменился состав посетителей марша, и даже непосредственные организаторы акции обратили внимание на присутствие большего числа людей среднего возраста, чем обычно. Это стало для них поводом для радости: мол, на акцию наконец-то вышли рядовые москвичи, обеспокоенные вопросами миграции, а не только закоренелые неонацисты. Однако, на наш взгляд, это далеко не так. Изменение возрастного распределения посетителей мероприятия связано с двумя факторами. Во-первых, не пришла часть традиционных участников марша, то есть праворадикальной, а то и откровенно неонацистской, молодежи, в прошлом составлявшей до 80 %. Во-вторых, в акции приняли участие такие организации, как РОС С. Бабурина, «Народное ополчение имени Минина и Пожарского» (НОМП) Владимира Квачкова, партии «Воля» Светланы Пеуновой, Союз русского народа (СРН) Бориса Миронова и различные группы православных радикалов, среди членов которых немало людей среднего и пожилого возраста. Таким образом, националистам удалось привлечь традиционный актив лишь частично, но зато получилось наладить отношения с идеологическими соседями и тем самым избежать больших потерь в численности. А вот «рядового москвича» привлечь так и не удалось.

Помимо Москвы, «Русский марш» прошел еще в 45 городах[38]. Это довольно существенный рывок по сравнению с прошлым годом, когда акции состоялись только в 32 городах. Если не считать населенных пунктов, где марши ранее не проводилось, в среднем посещаемость осталась на уровне прошлого года. Впрочем, в некоторых городах произошел резкий прирост численности: например, в Краснодаре собралось около 1000 человек против 200 год назад; а где-то посещаемость резко упала: в Красноярске на марш пришло только 170 активистов против 400 в прошлом году.

Еще одна самостоятельная акция националистов состоялась 27 ноября и была вновь посвящена приговору Р. Мирзаеву, который националисты сочли слишком мягким. А. Белов и Д. Дёмушкин грозили «второй Манежкой» – но в результате на организованный ультраправыми пикет собралось не более 100 человек.

Собственно, вторая годовщина беспорядков 11 декабря 2010 г. тоже практически никого не мобилизовала. В Санкт-Петербурге прошел марш по Кронштадтской улице до Комсомольского сквера. Участие в нем приняло около 150 человек – сторонники Национальной социалистической инициативы (НСИ Дмитрия Боброва) и «Национальных демократов» Семена Пихтелева и фанаты «Зенита». В Нижнем Новгороде маршировали около 100 человек. В Москве «Русским» удалось собрать всего 70 человек. В остальных городах акции привлекли не более чем по 15–20 человек.

Самостоятельная митинговая активность ультраправых в 2012 году, проходившая на фоне общепротестного движения, претерпела два важных изменения.

Во-первых, посещаемость националистических митингов и шествий традиционными активистами явно сократилась. Это произошло из-за того, что основные ультраправые движения и объединения зачастую не могли уделить достаточно внимание организации мероприятий, а также благодаря разочарованию активистов в лидерах и в митинговой активности как таковой. Крупные общепротестные акции не привели к желаемым переменам, и в результате многие рядовые ультраправые стали вновь ориентироваться на силовые методы борьбы. Более того, многотысячные шествия оппозиции лишили националистов звания самой активной протестной силы в стране, а «Русский марш» – статуса главного оппозиционного события года. Это также не способствовало росту оптимизма. Так что нельзя даже сказать, что националисты вернулись от участия в общем протесте к прежнему формату.

Но перемены коснулись преимущественно Москвы и Санкт-Петербурга, центров общепротестного движения. В других регионах националистическое движение, напротив, расширилось и численно выросло. Возможно, это эффект традиционного отставания политических процессов в провинции от столиц. Так или иначе, пока трудно сказать, как столь разнонаправленные тенденции в разных регионах скажутся на будущем националистического движения.

Вторым изменением стала большая консолидация политических организаций ультраправого фланга на фоне все большего отмежевания неонацистской молодежи от этих организаций в целом. Различные праворадикальные объединения, несмотря на постоянные склоки, стали чаще совместно выходить на различные митинги и шествия. Ярче всего это продемонстрировали «Русский Первомай» и «Русский марш». Как уже говорилось, география обоих маршей сильно расширилась, а сокращения численности (или даже прироста массовости) удалось добиться благодаря националистическим активистам, ранее либо выходившим на акции нерегулярно, либо не участвовавшим в них вовсе. Таким образом, общеоппозиционная активность хоть и не особенно способствовала налаживанию отношений между националистами и другими оппозиционерами, но в какой-то степени сплотила ультраправых друг с другом.

Впрочем, у этого процесса есть и свои издержки: замещение традиционного актива митингов и шествий националистов вновь прибывшими повышает идеологическую раздробленность акций – ведь взгляды «новых» участников марша отличаются от установок «старых» (хотя по возрасту и политическому стажу «старые» – это скорее те, кто недавно присоединился к массовым протестам). Это хорошо видно на примере московского «Русского марша». Члены организаций, позволивших организаторам говорить об отсутствии больших потерь в численности – сторонники РОС, НОМП, партии «Воля» и СРН, – это, как правило, люди с околокоммунистическими и имперскими воззрениями, тогда как юные активисты, приходящие на марш регулярно, являются скорее приверженцами моноэтнического государства и ненавидят советское прошлое. К тому же среди православных активистов, в большом количестве участвовавших в марше в 2012 году, много приверженцев монархизма, не близкого обычному контингенту «Русского марша». В итоге, многие из обычных посетителей акции остались недовольны, говорили о засилье «старичков-жидоедов», «пациентов РПЦ» и т.д.

Насколько долгосрочными станут налаженные за год контакты между праворадикальными организациями, пока не очень понятно.

«Кондопожская технология»

По мере того, как спадала волна протестной активности и тема борьбы с действующим политическим режимом начинала националистам приедаться, они вновь обратили внимание на шансы актуализировать какой-либо «межэтнический конфликт». В промежутках между крупными общеоппозиционными маршами националисты неоднократно, даже чаще, чем раньше, поднимали в СМИ шум вокруг разного рода локальных насильственных конфликтов, в которых участвовали «русские», с одной стороны, и «нерусские» – с другой.

Летом самым громким стал конфликт в поселке Демьяново Кировской области, начавшийся с драки 20 июня в баре «Кристалл» между местным жителем и выходцем из Дагестана. За этой дракой последовала еще одна, в которой уже участвовало по два человека с каждой стороны, в том числе племянник владельца местной пилорамы. Для поддержки земляка 22 июня в поселок прибыли несколько десятков человек – все знакомые и родственники хозяина пилорамы Нуха Курамагомедова. Днем 22 июня около полусотни местных жителей в возрасте от 18 до 35 лет собрались у пилорамы для дальнейшего выяснения отношений с семьей и знакомыми предпринимателя. Территория пилорамы была оцеплена сотрудниками полиции, что предотвратило масштабное побоище, но не помешало нескольким стычкам. На записи этого инцидента слышны выстрелы, очевидцы уверяют, что стреляли выходцы с Кавказа. Вечером 23 июня в поселке произошел стихийный митинг, в котором участвовало около 300 жителей и на котором присутствовал зампред правительства Кировской области Александр Галицких. В тот же день в поселке сгорел бар «Кристалл», где и начался конфликт.

Подробности конфликта долго были неизвестны, СМИ излагали крайне противоречивые версии событий. Не проясняли ситуацию и сотрудники правоохранительных органов, которые тоже весьма скудно делились данными.

Ультраправые, естественно, придерживались версии, что конфликт изначально имел характер межэтнического противостояния и что спровоцировали его выходцы из Дагестана. Демьяново называли «горячей точкой», говорили, что в поселок едет еще несколько десятков автомобилей с вооруженными выходцами из Дагестана для «разборок» с местными жителями. Ситуация в поселке довольно быстро стабилизировалась, и большая часть националистов потеряла к ней интерес, хотя ПЦ РОД пытался вернуть ситуации актуальность, заявляя об арестах исключительно местных жителей, пытках свидетелей в полиции, несправедливых судах и т.д.

Еще одной громкой ситуацией стало убийство в Невинномысске Ставропольского края местного жителя Николая Науменко. Преступление произошло ночью 6 декабря около бара «Зодиак». Сообщается, что молодой человек на бытовой почве поругался с двумя девушками, одна из которых вызвала на помощь своих знакомых выходцев из Чечни, братьев Акаевых. В результате выяснения отношений один из них, Висхан Акаев, нанес Науменко несколько ножевых ранений. Врачам спасти раненого не удалось, он скончался в больнице. В. Акаев скрылся с места преступления и был объявлен в федеральный розыск.

15 декабря около здания администрации Невинномысска прошел народный сход местных жителей, которые требовали провести честное и публичное расследование убийства Николая Науменко. Среди собравшихся были и ультраправые, в том числе активисты партии «Новая сила», сход широко анонсировали многие ультраправые сайты. Всего на митинг собралось около 300 человек, среди них несколько казаков, а также много молодых людей в возрасте 18–20 лет, причем некоторые закрывали лица шарфами и повязками. Двое участников митинга развернули транспарант «Хватит убивать русских!». Часть собравшихся молодых националистов пыталась перекрыть движение по центральной улице Гагарина, нескольких человек задержала полиция, однако спустя несколько часов они были отпущены. После попытки перекрытия улицы к митингующим вышли глава города Сергей Батынюк и начальник ОМВД полковник Виктор Деменко. После беседы с ним большая часть участников схода разошлась по домам.

22 декабря в Невинномысске состоялся еще один народный сход. В его организации приняли участие «Новая сила» и НОМП. Собралось примерно 300 человек, но часть их была недовольна присутствием националистов, которые, по их мнению, превратили собрание в свою пиар-акцию. Мероприятие окончилось задержанием 37 человек.

Ситуация в Невинномысске и на момент написания доклада остается нестабильной. Ультраправые ресурсы продолжают активно раскручивать данный сюжет, а в январе сделали его поводом для проведения целого ряда акций в поддержку жителей города под лозунгом «Ставрополье не Кавказ».

Последним из «выстреливших» в 2012 году сюжетов стала гибель петербуржца Григория Кочнева при весьма странных обстоятельствах: по разным версиям, он то ли покончил с собой, то ли был убит некими дагестанцами или некими сотрудниками ФСИН. 23 декабря в Санкт-Петербурге у здания ТЮЗа по этому поводу состоялся сход, на который собралось около 200 человек, но собрание фактически было сорвано полицией, задержавшей многих участников. СМИ сообщали о 68 задержанных.

На наш взгляд, на примерах Демьяново, Невинномысска и Санкт-Петербурга хорошо видно, что скандальность подобных ситуаций зачастую провоцируют неоперативные, а часто и непрофессиональные, действий сотрудников полиции, а также отсутствие достоверной информации о происходящем. В итоге, бытовые конфликты, не пресеченные в зародыше, перерастают в крупные столкновения, безнаказанность убийц вызывает справедливое возмущение, а информационный вакуум способствует появлению слухов, мифов и различных теорий заговора, чем пользуются националисты, «раскручивая» конфликты как межэтнические столкновения.

Несмотря на то что ни один из сюжетов не стал действительно громким и, к счастью, не привел к новому противостоянию, националистам удалось внести свою лепту в поддержание актуальности данной темы в СМИ.

За прошедший год антимигрантские настроения в обществе сильно выросли и без непосредственного участия ультраправых. Как показывают опросы Левада-центра, количество людей, отрицательно относящихся к приезжим, стало высоким, как никогда прежде: 47 % в этом году против 40 % в 2010 году или 31 % в 2007 году. Выросло и число тех, кто считает, что мигрантов необходимо выдворять за пределы РФ вместо того, чтобы помогать им легализоваться и адаптироваться внутри страны: 64 % в этом году против 57 % в 2011 году или 50 % в 2007 году[39].

Рост числа «раскручиваемых» националистами криминальных эпизодов, связанных с насильственными конфликтами между местными жителями и приезжими, это, в том числе, и попытка ультраправой среды подстегнуть растущий «спрос» в обществе.

С другой стороны, националистические организации заинтересованы в постоянном мелькании подобных сюжетов в СМИ еще и для того, чтобы поддерживать мобилизацию внутри самого ультраправого сообщества. Особенно это было актуально в 2012 году, чтобы компенсировать разочарование в эффективности деятельности оппозиции.

Партстроительство

Организации националистов сочетали попытки стать органичной частью несистемной оппозиции с активным партстроительством в надежде занять место в легальном политическом поле. Импульс к партийному строительству был дан еще в конце 2011 года Дмитрием Медведевым, когда 23 декабря он внес на обсуждение в Госдуму проект закона, упрощающего регистрацию политических партий.

Свои партийные проекты представил целый ряд «старых» националистических организаций, восходящих еще к 90-м годам, а также движения, появившиеся уже в 2000-е годы[40].

Самым активным на сегодняшний момент игроком из «старой гвардии» стала партия РОС С. Бабурина – одна из немногих националистических партий, сумевших добиться официальной регистрации. Процесс партийного строительства идет достаточно быстро. К концу 2012 года у РОС уже было сформировано 53 региональных отделения, которые прошли регистрацию и получили свидетельства.

У партии достаточно умеренная программа, в ней отсутствуют призывы к насилию и расистские заявления[41]. Впрочем, параллельно делается акцент на особой роли русских и их неравноправном положении по сравнению с другими этническими группами. Партия обращается не только к потенциальным русским избирателям, но и к представителям «породненных с русскими коренных народов России» (кто к ним относится – не конкретизируется), которые должны быть заинтересованы в том, чтобы русским в России «жилось спокойно и комфортно».

РОС выступает за резкое увеличение роли государства в экономике, призывает придать имперский характер внешней политике, дабы создать некий Евразийский союз, в который войдут страны, ранее входившие в состав СССР и Российской империи. Партия предлагает также провести полную реформу государственной власти, а именно: усилить роль президента, который будет не только главой государства, но и главой всей исполнительной власти; изменить принцип комплектования законодательной власти федерального и регионального уровней, заменив или дополнив представительство, определяемое партийно-идеологическими различиями, представительством от регионов и крупных профессиональных групп (по образцу земских соборов, последний из которых собирался в 1684 году); существенно расширить местное самоуправление по образцу земств (просуществовали с 1864 по 1917 год). Агитируя за эту причудливую смесь систем управления из разных эпох, РОС настаивает, что именно она наилучшим образом соответствует «отечественной традиции». Другие аргументы не приводятся.

По сравнению с другими ультраправыми партиями, у РОС на сегодняшний момент, пожалуй, наилучшие электоральные ресурсы. Сергей Бабурин воспринимается в обществе как умеренный националист и неплохо известен людям среднего и пожилого возраста. Одновременно с этим РОС сможет побороться и за симпатии молодых ультраправых благодаря тому, что в число руководителей партии входят такие уважаемые в этой среде персонажи, как руководитель движения «Сопротивление» Роман Зенцов и известный ультраправый общественный деятель И. Миронов. РОС довольно тесно сотрудничает с Объединением «Русские».

«Русские» в прошедшем году тоже заявили о намерении создать свою партию. Однако у Объединения процесс партстроительства практически не движется, за год не появилось ни партийного сайта, ни программы. Единственным, по сути, официальным событием, связанным с партстроительством, стал съезд, который прошел 20 апреля в Беларуси (город Глубокое Витебской области). Председателем оргкомитета партии на нем был избран Дмитрий Дёмушкин, было решено назвать будущую структуру Партией националистов и сделать символом имперский флаг.

Впрочем, не вкладывая почти никаких усилий в развитие бренда партии, само Объединение «Русские» довольно активно расширялось, создавались новые отделения в регионах, происходили переформирования старых. Возможно, лидеры «Русских» уверены, что их шансы на регистрацию крайне малы и предпочитают вкладываться в существующую организацию, а не в призрачную партию. Не менее вероятно, что отсутствие публичной активности в части партийного строительства – всего лишь нежелание привлекать к себе дополнительное внимание правоохранительных органов. В этом случае развитие Объединения – подготовительный этап в партийном строительстве.

«Русские» ориентированы на стратегию «catch all» и стараются привлечь к себе националистов всех мастей. Отсюда проистекают и выбор названий для самого объединения и для партии, которые никого не оттолкнут, и общепринятого в ультраправой среде имперского флага в качестве эмблемы. Каждая из идеологически разнонаправленных организаций, входящих в объединение, продолжает регулярно выступать под собственным названием, что, по всей видимости, делается для привлечения сторонников из «своего» идеологического кластера. Это хорошо видно в Санкт-Петербурге, где НСИ должна привлечь к себе наиболее радикальную часть ультраправого спектра, РИД – националистов с православно-имперским уклоном, а «Национальные демократы», в апреле объявившие о присоединении к «Русским», поборются с НДП и «Новой силой» за симпатии наиболее умеренных националистов. У московских лидеров «Русских» тоже появилось своеобразное разделение ролей: А. Белов и Д. Дёмушкин «работают» на рядового ксенофобного гражданина России и стремятся к участию в легальном политическом процессе, а несколько менее публичный Георгий Боровиков ориентируется скорее на ультрарадикальную националистическую молодежь и пытается нарастить социальную базу объединения за ее счет.

Впрочем, пока такая тактика не приносит желаемых плодов. Как уже говорилось, год участия в общеоппозиционных акциях способствовал еще большему отдалению от организации рядовых ультраправых, которые и до этого были в массе своей невысокого мнения о лидерах «Русских». Нет также оснований полагать, что объединению удалось привлечь существенное количество сторонников из числа тех, кто ранее не был вовлечен в ультраправое движение[42].

РОД К. Крылова и РГС А. Сусова еще прошлой зимой приняли решение о создании на базе двух своих организаций и активно занимались развитием нового бренда. Уже весной и РОД, и РГС стали появляться в публичном пространстве исключительно как НДП, а названия организаций перестали фигурировать в новостных лентах.

У НДП уже создано не менее 40 отделений по стране, но пока нет окончательной программы, только ее проект[43]. В проекте декларируются приверженность основным демократическим и либеральным ценностям (выборность власти всех уровней, разделение властей, свобода слова и собраний, соблюдение прав человека). НДП говорит о необходимости введения президентской формы правления, но при этом нарушает основные принципы устройства президентских республик, требуя, чтобы кабинет министров был ответствен перед парламентом, а право главы государства распускать кабинет было ограниченно. Таким образом, речь идет о смешанной форме правления, причем полномочия президента урезаются по сравнению с существующими. В этом идеология НДП отличается от идеологий большинства ультраправых организаций и партий, которые чаще всего требуют, наоборот, усилить роль главы государства. Зато в согласии с большинством националистов включено требование расширения социальных функций государства, пересмотра итогов приватизации 90-х годов, введения государственного контроля в сферах добычи нефти и газа, энергетики, в оборонной промышленности, на транспорте. Этнонационализм в программе почти не выражен, а антимигрантские настроения и требования ограничения миграционного потока прикрыты стандартными для ультраправых утверждениями, что приезжие часто ориентированы на нелегальный заработок, что они «не интегрируются и не ставят себе подобной цели, а ведут себя как колонизаторы, и далеко не всегда мирные»[44]. НДП, в отличие от РОСа, отрицает наличие «третьего пути» или пути «евразийства» и настаивает, что русская цивилизация – часть общеевропейской.

Таким образом, программа НДП крайне дерадикализирована и отвечает задаче, которую поставили себе руководители партии, а именно стать националистами европейского типа, которых может поддержать и не радикально ксенофобное настроенное большинство российского общества. Такая позиция уже вызвала негодование среди многих соратников партии, ее ряды покинул даже один из основателей Егор Холмогоров, отвечавший за регистрацию НДП.

Еще одним национал-демократическим проектом является партия «Новая сила» Валерия Соловья, у которой уже создано 43 региональных отделения.

Программа партии почти идентична программе НДП. Этнонационализм почти не выражен, но вводится система противодействия миграции, делающая ее практически невозможной. Взгляд на систему государственного устройства тоже схож, но «Новая сила» предлагает перейти к президентской форме правления, считая, что «Россия нуждается в сильной центральной власти»[45].

Несмотря на идеологическую схожесть, партии не сотрудничают друг с другом, и конкуренция между ними иногда даже перерастает в конфликты. Например, в сентябре на сайте «Русская платформа» появилось обвинение НДП Крылова в плагиате: символы, дизайн сайта, слоганы кампании, мол, украдены у «Новой силы». В ответ сторонники НДП обвинили Соловья в захвате самого сайта «Русская платформа», который изначально планировался как общая площадка для националистов. Стоит отметить, что большая часть комментаторов «наезда» «Новой силы» на НДП на сайте «Русской платформы» не поддержала позицию партии Соловья, поскольку выносить расхождения между националистами на публику, по их мнению, неправильно, да и предмет спора того не стоит.

«Новая сила» развивается значительно более активно, чем НДП. Партия постоянно организует в регионах небольшие акции с раздачей информационных листовок, причем поводы для этого находятся самые разные. Акции то посвящены «жертвам политических репрессий и красного террора», то направлены против повышения тарифов на ЖКХ, то просто проводятся под лозунгом «За новую Россию». Так же, как у НДП, электоральные ресурсы у «Новой силы» пока не очень существенные. Обе партии (В. Соловья – более последовательно, К. Крылова – чуть менее) ориентируются не на существующий ультраправый сегмент, а скорее на ксенофобно ориентированное большинство. Однако, как уже неоднократно говорилось, ни у той, ни у другой партии пока нет возможности обратиться к своему целевому электорату, и большинство россиян не знает об их существовании.

Кроме известных действующих ультраправых организаций, о намерении создать собственные партии заявило несколько национал-патриотических движений 90-х – начала 2000-х годов, казачьи и монархические протопартии, а также ряд небольших околонационалистических объединений.

Регистрацию в Минюсте[46] к концу февраля 2013 года удалось получить только «Монархической партии» известного политтехнолога Антона Бакова[47] и мелкому осколку партии «Родина» – партии «За нашу Родину» Михаила Лермонтова[48]. Остальные оргкомитеты партий пока либо не преуспели, либо за год претерпели расколы, либо вовсе прекратили свое существование.

Отдельно стоит отметить, что в декабре возобновила свою регистрацию партия «Родина» Дмитрия Рогозина[49]. Нынешним лидером «Родины» стал депутат Госдумы от «Единой России» Алексей Журавлев, который в апреле подал документы на регистрацию в Минюст. Официально утверждается, что «Родина», когда-то влившаяся в ряды «Справедливой России», теперь решила вновь вернуться к самостоятельному существованию и что партия признает преемственность всех документов и программных заявлений партии «Родина» и ее лидеров периода 2004–2006 годов[50].

Но в реальности нынешняя «Родина» имеет мало общего с «Родиной» того периода. Скорее всего, партия, фактически курируемая вице-премьером, воссоздана для того, чтобы в случае подъема националистических настроений и роста популярности какой-либо другой праворадикальной партии оттянуть на себя голоса избирателей. Однако пока судить о ее возможной будущей роли сложно, так как деятельность возобновленной «Родины» почти незаметна.

Наиболее крупным националистическим организациям вряд ли удастся добиться регистрации своих партий. Впрочем, даже если это произойдет, ожидать существенной поддержки в ближайшей перспективе им вряд ли стоит: ведь ресурсы их партий невелики, мала известность лидеров националистов, и даже умеренные НДП и «Новая сила» пока не смогли показать обществу, что их не следует ассоциировать с ультраправыми боевиками.

Иная деятельность националистов

На выборах

Ультраправые партии и объединения получили в прошедшем году возможность проверить свои силы на выборах.

Так, например, многие из них приняли участие в московских муниципальных выборах 4 марта, и некоторым даже удалось стать местными депутатами[51].

Специфика муниципальных выборов, к сожалению, не позволяет оценить, насколько велика собственная заслуга избранных в этой победе. Ведь в большинстве случаев избиратель голосует либо за кандидата от партии, которая ему импонирует (а националисты в массе своей баллотировались именно от партий), либо исходя из краткого описания биографии кандидата.

Не оставили националисты без внимания и осенний избирательный цикл. Летом было объявлено, что Д. Дёмушкин выдвигает свою кандидатуру на пост мэра Калининграда. В августе он собрал необходимое количество подписей и подал документы на регистрацию. Однако ему было отказано из-за формальных нарушений, обнаруженных в подписных листах.

Осенью свою кандидатуру на пост главы Мытищинского района Московской области попытался выдвинуть Алексей Степкин (лидер группы «Правые» в Мытищинском и Сергиево-Посадском районах Московской области, организатор «Русских пробежек»), однако он тоже был снят с регистрации.

Таким образом, националистов до сих пор зачастую отсекают еще на подступах к выборам. Но даже если предположить, что российская политическая система будет настолько либерализована, что праворадикалам не будут чинить препоны, для того, чтобы добиться реальных электоральных достижений, у них пока явно недостаточно последовательных сторонников, ориентированных на участие в легальном политическом процессе.

Впрочем, ультраправые пока не намерены отказываться от участия в избирательных кампаниях. В декабре было объявлено, что РОС, Объединение «Русские» и НДП планируют выдвинуть единого кандидата на выборах губернатора Московской области, намеченных на сентябрь 2013 года. Участвовать в выборах в 2013 году собирается и «Новая сила».

Рейды, тренировочные лагеря и тому подобное

Одной из особенностей 2012 года стал активная деятельность националистов в организации разного рода социальных акций.

Сами по себе социальные акции ультраправых не новшество, но если раньше националисты проводили преимущественно адресные мероприятия (помощь детским домам, организация спортивных площадок, донорство и т.д.), то теперь некоторые движения проявляют интерес к более крупным не политическим, но общественно значимым проектам. В одних случаях они встраиваются в акции других движений, в других – организуют их сами. Эти акции служат не только средством улучшения имиджа, но и – благодаря большему масштабу – позволяют получить доступ к более широкой аудитории, наладить контакты с другими движениями, заявить о себе в регионе.

В 2012 году националисты неоднократно участвовали в различных экологических акциях или организовывали их: против вырубки Цаговского леса в Жуковском Московской области, против разработки никеля на территории Воронежской области, в защиту Залесовского заказника, где планировалось начать добычу полезных ископаемых, против застройки поймы реки Сходни и т.д. Огромную популярность среди ультраправых приобрели также различные рейдовые инициативы: поиск просроченных продуктов в магазинах, выявление случаев продажи алкоголя несовершеннолетним, борьба с торговлей курительными смесями и т.д.

В ряду подобных инициатив есть и те, что чреваты насилием. Например, многие ультраправые объединения занялись в этом году «охотой на педофилов»; пионером этой деятельности стал неонацист Максим «Тесак» Марцинкевич. Националисты от лица детей знакомятся с потенциальными педофилами в интернете, назначают им встречу, которую потом снимают на камеру, а запись выкладывают в интернет. В некоторых случаях мужчин, приходивших на свидание с «ребенком», избивали. Националисты заявляют, что действуют в интересах детей, однако в реальности эффективность подобных рейдов практически равна нулю: не приводит к каким-либо юридическим последствиям для предполагаемого педофила и не служит предостережением детям, так как подобные ролики смотрят исключительно соратники-националисты.

Еще одной подобной инициативой стали рейды по местам проживания нелегальных мигрантов: националисты проникают в подвалы домов, где проживают приезжие, и начинают требовать, чтобы те предъявили документы, а потом вызывают полицию или УФМС. Эта деятельность является просто незаконной, так как никаких полномочий проверять документы националисты не имеют и уж тем более не могут никого задерживать. Подобные рейды, где ультраправые пытаются подменить представителей силовых структур, на наш взгляд, совершенно недопустимы[52].

Возродился интерес ультраправых организаций к проведению различных сборов и лагерей для активистов. Главной целью подобных мероприятий является поддержание «боевой готовности» соратников, поэтому в программу обычно входят тренировки различных боевых навыков: бег по пересеченной местности, отработка элементов ножевого или рукопашного боя, тренировка в стрельбе из травматического и гладкоствольного оружия и т.п.

Сборы стали проводить летом, когда уровень политической активности пошел на спад, но они не прекратились ни осенью, ни зимой. Националистические организации – движения, входящие в Объединение «Русские», Народный собор, РОНС и более мелкие ультраправые группы – уделяли большое внимание рекламе этих сборов и тренировок, некоторые организации стали открывать новые залы для занятий.

В целом, такие выезды на природу или занятия в зале нацелены на вербовку новых сторонников, сплочение уже существующих и создание у них ориентации в первую очередь на силовую борьбу как с иноэтничными жителями страны, так и с государством. По всей видимости, рост числа военно-спортивных сборов националистов – это попытка ультраправых организаций привлечь на свою сторону тех рядовых праворадикалов, кто разочаровался в мирных акциях и шествиях как в средстве политической борьбы. Пока, вопреки нашим опасениям, эти инициативы не пользуются особенной популярностью и вряд ли уже принесли плоды.

Противодействие ксенофобии и радикальному национализму

Общественные инициативы

Общественное противодействие ксенофобии и радикальному национализму в 2012 году проводилось, как и годом ранее, в рамках традиционных проектов. В прошедшем году немало участников этих акций так или иначе пострадало от нападений ультраправых или же столкнулось с репрессивными мерами со стороны властей.

19 января 2012 г. не менее чем в 12 городах России была проведена всероссийская акция памяти Станислава Маркелова и Анастасии Бабуровой и всех погибших от рук неонацистов. В Москве в антифашистском шествии и митинге приняло участие около 500 человек. По окончании акции полиция задержала одного из ее заявителей Юлию Башинову, которую обвинили в превышении заявленной численности шествия (ч. 1 ст. 20.2 КоАП). Как минимум, в Москве, Санкт-Петербурге и Воронеже произошли нападения неонацистов на участников этих акций.

С 14 по 21 марта 2011 г. в рамках Европейской недели действий сети UNITED for Intercultural Action состоялась ежегодная международная Неделя просветительских действий «Стоп расизм!». Как годом и двумя годами ранее, Неделя прошла всего в нескольких российских городах, и акции не стали многочисленными.

Осенью общественная активность традиционно несколько возросла.

С 9 по 16 ноября как минимум в 12 российских городах была проведена ежегодная Международная неделя толерантности под лозунгом «Хрустальная ночь – никогда снова!», хотя она не привлекла много участников.

13 ноября в Санкт-Петербурге около магазина «Буквоед» по Лиговскому проспекту прошел пикет памяти музыканта-антифашиста Тимура Качаравы, погибшего в этот день от рук неонацистов (акция собрала несколько десятков участников). По завершении пикета полиция задержала двух человек.

В Санкт-Петербурге состоялось еще одно ежегодное мероприятие – «Марш против ненависти», проходящий с 2004 года после убийства неонацистами ученого Николая Гиренко. В 2012 году организаторами согласованного с властями марша выступили руководители коалиции «Демократический Петербург» (РП «Яблоко», РДСМ, движение «Солидарность», ЛГБТ-сообщество, правозащитные и студенческие движения и организации).

Помимо этого, 4 ноября 2012 года в Москве на Суворовской площади прошел – как альтернатива националистическому «Русскому маршу» – митинг в поддержку заключенных-антифашистов, собравший около 200 человек из нескольких леворадикальных организаций. Прямо перед митингом от 20 до 30 националистов напали на небольшую группу, собиравшуюся на мероприятие. Пострадало четыре человека.

Удачную альтернативу празднованию дня рождения Адольфа Гитлера предложил телеканал «Дождь». Канал организовал акцию «День борьбы с расизмом в российском футболе», заключавшуюся в съемке и демонстрации видеоролика, в котором снялись многие спортсмены-иностранцы, выступающие за российские клубы: Роберто Карлос (ФК «Анжи»), Эммануэль Эменике (ФК «Спартак»), Ари (ФК «Спартак»), Сейду Думбия (ПФК ЦСКА), Гильерме (ФК «Локомотив»), Питер Одемвингие (ФК «Вест Бромвич», ранее – «Локомотив»), а также игроки в мини-футбол Пула и Сирило. В ролике футболисты держали антирасистские плакаты: например, игрок ЦСКА Сейду Думбия демонстрировал плакат с надписью «Я лучший бомбардир Чемпионата России, и этим все сказано», а Роберто Карлос – «Пока ты бросаешь бананы в игроков, я борюсь с голодом в Бразилии». Акцию поддержала Российская футбольная премьер-лига; она заявила о намерении показывать ролик против расизма на стадионах перед матчами.

Преследование за насилие

По сравнению с предыдущими двумя годами в 2012 году уголовное преследование за насильственные расистские преступления заметно уменьшилось. В 2012 году было вынесено не менее 28 обвинительных приговоров, в которых судами был признан мотив ненависти, в 21 регионе России, а в 2011 году – 60 приговоров в 32 регионах. В этих процессах были признаны виновными 65 человек (в 2011 году – 203). Вероятно, такое резкое количественное снижение связано с тем, что большинство членов крупных ультраправых групп, практикующих насилие, были осуждены ранее, а новое поколение, во-первых, еще не набралось сил, а во-вторых, стало осторожнее и научилось маскировке.

В 2012 году для квалификации расистского насилия использовались практически все статьи УК, содержащие мотив ненависти как квалифицирующий признак:п. «л» ч. 2 ст. 105 («Убийство»), ч. 3 ст. 30 п.п. «а, ж, л» ч. 2 ст. 105 УК («Покушение на убийство»), п. «е» ч. 2 ст. 111 («Причинение тяжкого вреда здоровью»), п. «е» ч. 2 ст. 112 («Причинение средней тяжести вреда здоровью»), п. «б» ч. 2 ст. 116 УК («Побои»), п. «а, б» ч. 2 ст. 115 («Причинение легкого вреда здоровью»), п. «б» ч. 1. ст. 213 («Хулиганство») и ч. 2 той же статьи.

Статья 282 УК («Возбуждение ненависти») в 2012 году использовалась применительно к насильственным преступлениям в 7 обвинительных приговорах, а ч. 1 ст. 280 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности») – в 3 приговорах. Согласно Постановлению Пленума Верховного суда РФ № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» от 28 июня 2011 г.[53] правильным считается применять ст. 282 УК к насильственным преступлениям, если они направлены на возбуждение ненависти у третьих лиц, например, в случае публичного и демонстративного идейно мотивированного нападения. Мы считаем, что применение этой статьи в приговорах по насильственным преступлениям в 2012 году было оправданно, так как нападения или совершались группой при свидетелях, или нападавшие свои действия снимали на камеры и выкладывали в интернет. Ст. 280 применялась в этих приговорах аналогичным образом.

В 2012 году в трех приговорах был учтен мотив ненависти по отношению к «социальным группам». Так были обозначены «бездомные», «антифашисты» и «сотрудники правоохранительных органов». И если, при всей спорности понятия «социальная группа», признание бездомных уязвимой группой, нуждающейся в особой защите закона, не вызывает возражений, если, при некоторых обстоятельствах, признание антифашистов такой группой может быть допустимо[54], то сотрудники правоохранительных органов никак не могут относиться к числу уязвимых групп, для защиты которых необходимо экстремистское законодательство. Нам представляется, что правильнее было бы вменять в этих случаях мотивы политической и идеологической ненависти, которые сами по себе могут служить квалифицирующими признаками. Их применение тоже не всегда уместно, но уж точно нет никакой необходимости в использовании в этих случаях неопределенного понятия «социальная группа».

Наказания за насильственные деяния распределились следующим образом:

• 4 человека были оправданы;
• 3 человека были признаны виновными, но освобождены от наказания в связи с истечением срока давности;
• 1 человек был признан виновным, но освобожден от наказания в связи с примирением сторон;
• 7 человек получили условные сроки;
• 1 человек был приговорен к исправительным работам;
• 4 человека – к обязательным работам;
• 4 человека – к ограничению свободы;
• 1 человек – приговор неизвестен (известно только, что признан виновным);
• 1 человек – был приговорен к лишению свободы на срок до 1 года;
• 11 человек – до 3 лет;
• 5 человек – до 5 лет;
• 13 человек – до 10 лет;
• 8 человек – до 15 лет;
• 4 человека – до 20 лет;
• 1 человек – на 22 года;
• 1 человек был приговорен к пожизненному заключению.

К сожалению, нам известно только три приговора, в которых суд обязал осужденных выплатить пострадавшим материальную компенсацию морального вреда и оплату лечения. Жаль, что о принятии таких мер прокуратуры сообщают крайне редко, – такое решение по отношению к жертвам представляется нам законным и справедливым.

Если количество осужденных за насильственные преступления снизилось, то наказания стали в среднем строже. Две трети осужденных за насильственные преступления (43 из 65 осужденных) в рассматриваемый период были приговорены к различным срокам лишения свободы. Об улучшении качества работы правоохранителей свидетельствует то, что условные сроки получило только 11 % осужденных – 7 из 65. Часть людей была осуждена условно в результате сделок со следствием в больших групповых процессах, часть осужденных получила условные сроки из-за того, что не удалось доказать их непосредственное участие в нападении, часть была осуждена по «легким» (ст.ст. 115, 116) статьям УК, по которым суровое наказание не предусмотрено. Но некоторые условные приговоры мы объяснить никак не можем. Так, нам кажется недопустимым условный приговор, вынесенный Красносельским районным судом Санкт-Петербурга троим ультраправым из группы Владислава Гавриченкова, которых обвиняли в организации более 30 взрывов в местах проживания и работы выходцев из Средней Азии и Кавказа, а также в поджогах принадлежащего им имущества.

За годы нашего мониторинга неоднократно подтверждалось, что условные сроки за расистские нападения не удерживают от совершения подобных преступлений в будущем. В этом смысле показательна история с питерским ультраправым Владимиром Смирновым, которого 2 ноября задержали сотрудники ФСБ возле здания мечети в Петербурге, когда он пытался разместить на воротах здания свиную голову и муляж самодельного взрывного устройства. К этому времени В. Смирнов уже не единожды избегал заключения. Он проходил по делу неонацистской группировки «Линкольн-88», в начале следствия дал признательные показания и был выпущен под подписку о невыезде. 5 мая 2011 г. В. Смирнов был осужден по пп. «а, в» ч. 2 ст. 282 УК РФ и приговорен к условному сроку. В феврале 2010 года Смирнов был снова задержан вместе с питерскими праворадикалами Игорем Грицкевичем и упоминавшимся выше Владиславом Гавриченковым по подозрению в организации серии взрывов и поджогов. По этому делу 10 февраля 2012 г. Красносельский районный суд приговорил В. Смирнова к 5 годам лишения свободы – но снова условно, с испытательным сроком 4 года. В июне 2012 года Смирнов был доставлен в больницу № 26 с оторванными фалангами двух пальцев на правой руке и сломанным пальцем. У него в руках взорвались ингредиенты для очередного взрывного устройства. И лишь в ноябре 2012 года, пойманный со свиной головой, он был взят под стражу.

За 2012 год были осуждены члены нескольких крупных расистских группировок. В апреле Московский городской суд вынес приговор по делу 10 неонацистов из группировки «Автономная боевая террористическая организация» (АБТО), которых обвиняли в совершении серии поджогов и взрывов в Москве (девять человек были приговорены к срокам от 8 до 13 лет колонии строгого режима, один человек получил условный срок). В июне в Орле 3-й окружной военный суд вынес приговор по делу членов ультраправой группировки «Орловские партизаны» (девять человек приговорены к срокам от полутора до 16 лет лишения свободы, двое осуждены условно, один человек оправдан). В июле Санкт-Петербургский городской суд вынес приговор по делу лидера неонацистской группировки NS/WP Георгия Тимофеева (приговорен к 13 годам колонии строгого режима). В октябре Мосгорсуд вынес приговор по делу банды Емельяна Николаева (Яна Лютика) за совершение серии нападений по мотиву национальной ненависти (четыре человека были приговорены к срокам от 8 до 19 лет колонии строгого режима, один человек оправдан).

В 2012 году было вынесено несколько приговоров за преступления, совершенные по идеологическим мотивам, хотя мотив ненависти в обвинении отсутствовал. В марте были осуждены наци-скинхеды в Омске за убийство 24-летнего «соратника», совершенное в день рождения А. Гитлера 20 апреля 2011 г. за «предательство и сотрудничество» с правоохранительными органами.

Кроме того, были вынесены два приговора за убийства антифашистов. В Москве Юрий Тихомиров был осужден на 10 лет лишения свободы за убийство антифашиста Ильи Джапаридзе летом 2009 года. Николай Заливака был осужден в Самаре на 7 лет лишения свободы за убийство антифашиста Никиты Калина в феврале 2012 года. В обоих случаях в окончательном обвинении идеологический мотив отсутствовал, и соучастники убийств не были установлены или обнаружены.

Процесс по делу об убийстве Джапаридзе проходил в крайне напряженной обстановке, в закрытом режиме. Родственникам погибшего неоднократно звонили с угрозами. Первоначально Тихомирову инкриминировались пп. «ж» и «л» ч. 2 ст. 105 УК («Убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору по мотиву ненависти и вражды в отношении какой-либо социальной группы»), но позже дело было переквалифицировано на ч. 4 ст. 111 УК («Нанесение тяжких телесных повреждений, повлекшее смерть потерпевшего»), и мотив ненависти в приговоре учтен не был. Один из подозреваемых в соучастии в убийстве, Максим Баклагин, орудовавший ножом, был задержан, но его отпустили, после чего он сразу же скрылся от следствия.

Второй процесс тоже проходил странно. Заливака первоначально сознавался в убийстве, но позже отказался от своих показаний. После оглашения приговора антифашисты города выпустили заявление: «…всё время нас пытались убедить, что это бытовуха, пьяная разборка, но экспертиза показала, что ранения наносились тремя разными орудиями под разными углами, и почему это не учли, нам не понятно»[55]. Авторы письма обратили внимание на то, что после первого допроса Заливаки «были показания о некой группе неонацистов и политической подоплеке этого дела», но впоследствии показания «изменились».

В течение года было вынесено несколько приговоров, связанных с беспорядками на Манежной площади в Москве 11 декабря 2010 г. и с последующими нападениями. Все эти дела представляются нам примером недостаточной и недоброкачественной работы следствия.

В августе Тверской суд Москвы вынес второй приговор участникам беспорядков на самой площади – четверо подсудимых были приговорены к срокам от двух лет условно до трех лет реального лишения свободы по статьям о массовых беспорядках, хулиганстве, применении насилия в отношении представителя власти. Только у одного из осужденных в приговоре фигурировала ч. 1 ст. 282 УК. В отличие от первого процесса[56], когда трое из пяти подсудимых входили в «Другую Россию», на этот раз осужденные были беспартийными молодыми людьми, в том числе футбольными фанатами. Очевидно, что и в первом, и во втором «Манежном» деле осуждены явно не зачинщики беспорядков, да и потенциальных подсудимых там могло бы быть значительно больше.

Помимо этого, в июле 2012 года Симоновский суд Москвы вынес приговор по делу об убийстве гражданина Киргизии на Судостроительной улице 12 декабря 2010 г. Виновным в убийстве был признан Илья Кубраков, которому на момент совершения преступления было 14 лет; суд приговорил его к трем годам заключения с отбыванием наказания в воспитательной колонии. Впрочем, существуют серьезные сомнения в том, что смертельный удар был нанесен именно Кубраковым[57]. Двое других участников нападения получили сроки заключения в колонии общего режима.

В феврале был вынесен еще один приговор за нападение, совершенное в декабре 2010 года сразу после событий на Манежной площади. Зюзинский районный суд Москвы признал Сергея Вненка и Дениса Фомина виновными в убийстве 22-летнего гражданина Узбекистана Дамира Каршиева. Мотив ненависти из приговора выпал. Подсудимые утверждали, что вступились за девушку, на которую якобы напал покойный (девушку найти не удалось). Такая трактовка события представляется нам сомнительной, учитывая момент совершения преступления и то, что у одного из осужденных при обыске была изъята ксенофобная литература. Фомин был осужден за причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, и приговорен к 7 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима. С. Вненк был осужден только за нанесение легкого вреда здоровью и отделался условным сроком.

К сожалению, больше ни о каких других делах, связанных с нападениями на Манежной площади и сразу после нее в декабре 2010 – январе 2011 года, нам неизвестно (напомним, тогда пострадало не менее 40 человек).

Преследование за вандализм

В 2012 году нам известно о 5 приговорах в отношении 7 человек, вынесенных в Брянской, Иркутской, Калининградской и Оренбургской областях и в Хабаровском крае за этнорелигиозный и неонацистски мотивированный вандализм. Это меньше, чем годом ранее: в 2011 году мы знаем о 8 приговорах против 15 человек.

В трех случаях вменялась ч. 2 ст. 214 УК («Вандализм, совершенный по мотиву национальной или религиозной ненависти»). В одном из приговоров она соседствовала со ст. 280 УК («Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности»).

Четыре человека были приговорены к ограничению свободы, один – к лишению свободы условно. Все эти наказания были вынесены за незначительные деяния, а именно за ксенофобные лозунги и на стенах домов и граффити на здании мечети и синагоги.

К лишению свободы были приговорены два человека. Один из них, 17-летний неонацист из Брянска, получил срок по совокупности с целым рядом преступлений, включая покушение на убийство, разбой и кражу. Второй – подрывник из Калининграда, который пытался взорвать строящуюся в городе мечеть.

Ряд подобных преступлений в силу двойственного характера действий квалифицировался не как вандализм, а как пропаганда по ст. 282 УК. Таковы, например, приговоры, вынесенные в городе Скопине Рязанской области за написанные на одной из городских стен ксенофобные лозунги, или в Чебоксарах – за нарисованные свастики и лозунги против антифашистов в подъездах домов и иных местах (подсудимые были приговорены к 160 часам обязательных работ). Причина такой квалификации в том, что в этих случаях ксенофобные граффити наносились на объекты, которые, в отличие от культовых сооружений или памятников, нельзя вандализировать (стены домов, заборы). В этих случаях логичнее было применить статью о возбуждении ненависти, которая к тому же является более известной в обществе, в том числе и среди сотрудников правоохранительных органов, отвечающих за «противодействие экстремизму». Хотя и среди приговоров за вандализм (ст. 214) в 2012 году два (из пяти) были вынесены за свастики на подъездах жилых домов и на стене лицея, а остальные три – за осквернение культурных и религиозных зданий (здания Воскресенской, Горне-Никольской православных церквей, еврейской общины «Ор Авнер», синагоги и мечетей).

Впрочем, по нашему мнению, граффити на домах и заборах не стоят возбуждения уголовных дел, в отличие от действий вандалов-поджигателей и вандалов-подрывников, которые действительно представляют серьезную опасность для общества. К сожалению, нам известно ничтожно мало о приговорах за подобные деяния (1 – в 2012 году, 2 – в 2011 году) и о расследовании таких дел, хотя их количество по-прежнему существенно (см. выше).

Преследование за пропаганду

Количество приговоров за пропаганду в 2012 году в два с половиной раза превысило количество приговоров за насилие и вандализм вместе взятые. Правда, если сравнивать количество осужденных, то разница не столь вопиюща: количество осужденных за пропаганду выше на 31 %. В 2012 году было вынесено не менее 89 приговоров за ксенофобную пропаганду, по которым виновными были признаны 104 человека (еще в одном случае дело было прекращено) в 45 регионах страны. В 2011 году было вынесено 73 приговора в отношении 81 человека.

У 91 человека в 82 приговорах применялась ст. 282 УК. У подавляющего большинства из них была только она одна (77 человек), 13 человек были осуждены по совокупности ст. 282 со ст. 280 УК, еще четверо – только по ст. 280 УК, один – по ст.ст. 214 и 280 (см. также в разделе «Наказания за вандализм»).

Двое были осуждены по ст.ст. 282 и 205² («Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма») –Руслан Мейриван оглы Агаев за создание в социальных сетях групп радикального толка с комментариями, «оправдывающими деятельность лидеров и членов бандформирований на территории Северокавказского региона» в Красноярском крае и Татьяна Тарасова за размещение на сайте Исламского комитета статьи «Роль женщины в джихаде» в Москве. Отметим, что приговоры по ст. 205² УК встречаются крайне редко. Все подобные приговоры, как и в этих случаях, выносились почти исключительно за радикальную исламистскую пропаганду.

У некоторых участников групповых процессов статьи за насилие соседствовали со статьями за пропаганду (см. также в разделе «Приговоры за насилие»). Один человек был осужден по совокупности ст. 282 с пп. «а», «ж», «л» ч. 2 ст. 105 УК; ч. 3 ст. 30 УК, пп. «ж», «л» ч. 2 ст. 105 УК; пп. «а»,«в» ч. 2 ст. 205 УК («Террористический акт»); чч. 1, 3 ст. 223 УК; ч. 3 ст. 222 УК (приговор лидеру группировки NS/WP). Один – по совокупности ст.ст. 280 и 282 со ст. пп. «а, в» ч. 2 ст. 205 УК; ч. 1 ст. 30 УК пп. «а», «в» ч. 2 ст. 205 УК; ч. 1 ст. 205.2 УК; ч. 2 ст. 167 УК; ч. 1 ч. 2 ч. 3 ст. 222 УК (приговор АБТО). Пять – по совокупности ст. 280 с ч. 4 ст. 111 УК, ч. 3 ст. 30 п. «б» ч. 3 ст. 111 УК, пп. «а», «в» ч. 2 ст. 205 УК, ч. 3 ст. 30, пп. «а», «е», «л» ч. 2 ст. 105 УК, ч. 2 ст. 213 УК, чч. 1, 2, 3 ст. 222 УК, ч. 3 ст. 223 УК, ч. 2 ст. 167 УК (приговор «Орловским партизанам»). Один – ст. 282 с ч. 3 ст. 212 УК (приговор Владимиру Кирпичникову по второму «Манежному делу»).

Судебные решения по делам, в которых судом было признано обвинение в пропаганде, в этот период распределились следующим образом:

• 1 человек был оправдан;
• 7 – освобождены от наказания в связи с истечением срока давности;
• 1 – применены меры воспитательного характера;
• 1 – направлен на принудительное лечение;
• 12 человек были приговорены к лишению свободы;
• 13 – осуждены условно без каких-либо дополнительных санкций;
• 19 – приговорены к различным штрафам;
• 32 – к обязательным работам;
• 16 – к исправительным работам;
• 3 – к исправительным работам условно.

Приговоры, связанные с реальным лишением свободы, в 2012 году выносились по совокупности с другими статьями обвинения. В прошедшем году их получили члены неонацистских групп (АБТО, NS/WP, «Орловские партизаны»), участник массовых беспорядков на Манежной площади в Москве. Кроме того, приговоры выносились и одиночкам по совокупности с совершенными ранее другими преступлениями[58].

К 1 году колонии-поселения был также приговорен атаман казачьей общины в Серебряниках Александр Дзиковицкий – за публикацию с марта 2008 по апрель 2011 года в газете «Казачий взгляд» ряда статей. Мы считаем, что несмотря на то, что некоторые статьи носили ярко выраженный ксенофобский характер, А. Дзиковицкий не заслуживал лишения свободы. Гораздо действеннее было бы, если бы суд согласился с предложением государственного обвинителя на некоторое время лишить подсудимого права заниматься журналистской деятельностью. Однако практика запретов на профессию в прошедшем году не развивалась совсем, а мы полагаем, что это – самое действенное наказание для людей, систематически занимающихся националистической пропагандой (как в случае Дзиковицкого).

В 2012 году наконец-то переломилась тенденция выносить большое количество условных приговоров. Доля условно осужденных за пропаганду составила 12,5 % (13 из 104 осужденных), а годом ранее она составляла 37,5 %, то есть 30 из 81. И это, несомненно, является позитивным изменением: ведь, как показывает опыт, большинство осужденных агитаторов не считает условное наказание серьезным и не прекращает свою деятельность.

Большая часть осужденных (70 человек) была приговорена к более действенным, на наш взгляд, наказаниям, не связанным при этом с лишением свободы (штрафам, обязательным и исправительным работам). И действительно, обязательные работы (которые получило большинство осужденных за пропаганду в 2012 году) являются достаточно адекватным наказанием за граффити на домах и заборах и републикации в социальных сетях.

Как и годом ранее[59], подавляющее большинство приговоров за пропаганду было вынесено за материалы, размещенные в интернете[60]; в 2012 году количество приговоров, вынесенных за пропаганду онлайн (65), практически втрое превысило приговоры за пропаганду оффлайн (22)[61].

Материалы, за которые выносились приговоры по интернет-пропаганде, располагались на следующих типах ресурсов:

• в социальных сетях – 50, в том числе «ВКонтакте» – 40, неуказанные социальные сети – 9, «Мой мир» – 1;
• на форумах (в том числе комментарии к статьям) – 5;
• в иных местах или неизвестно, в каких именно – 10.

Очевидно, что правоохранители продолжают сосредоточивать усилия на мониторинге социальных сетей, практически исключительно на сети «ВКонтакте». Такое внимание именно к «ВКонтакте» связано с тем, что эта сеть стремительно набирает популярность среди российской молодежи, в том числе и праворадикально настроенной. К тому же пользователей нетрудно установить, так как при регистрации вводятся личные данные и номера телефонов владельцев страниц, и администраторы сети легко предоставляют такую информацию по требованию правоохранителей.

К сожалению, все недостатки правоприменения в интернете, о которых мы неоднократно писали ранее[62], остаются неизменными. Так, например, никак не прояснилась ситуация с определением критерия публичности, который является ключевым для «пропагандистских» статей УК. Этот критерий по-прежнему никак не учитывается при возбуждении уголовных дел и вынесении приговоров.

Если говорить о жанрах материалов, ставших предметов преследования в интернете, то они таковы:

• Видео (в том числе известный ролик «Казнь таджика и дага») – 39 приговоров;
• Аудиофайлы (в том числе песня группы «Коловрат») – 7;
• Фото – 7;
• Рисунки – 6;
• Тексты (републикации, в том числе «Майн Кампф», «Белый букварь») – 12;
• Комментарии к статьям, высказывания на форумах – 11;
• Создание неонацистских групп в сети – 2;
• Неизвестно – 2.

Так же, как и в 2010–2011 годах, существенно преобладают приговоры за визуальные материалы (видео, аудио, рисунки и фотографии). Это связано с тем, что такие материалы доступнее для понимания и нагляднее, чем тексты; кроме того, количество видеороликов в сети увеличивается, как и техническая возможность ставить ссылки на них. Если говорить о видеороликах (а они превалируют среди визуальных материалов), то в основном речь идет лишь о ссылках на видео, размещенные в других местах (например, на сайте YouTube). Вероятнее всего, люди, републикующие видеоролики в социальной сети, не выкладывали их изначально в интернет и тем более не снимали их и не монтировали. Поэтому мы полагаем, что правильнее было бы обнаружить первоисточник и создателя видеоролика, а никак не рядовых распространителей.

Тем более, что за роликами со сценами насилия могут стоять реальные нападения. Так, в январе прошедшего года в интернете был распространен антисемитский видеоролик «Уничтожение жиденка», где, как писали СМИ, группа молодых людей, «подсвечивая фонариком, ковыряется ножом в глазу человека с окровавленным лицом, не подающего никаких признаков жизни». Ролик тут же объявили сфабрикованным. Но позже, когда был задержан Андрей (Бладма) Пронский, давший признательные показания, выяснилось, что за этим роликом стояло реальное антисемитское убийство. При допросе Пронский заявил, что «националистическая организация, в которой он состоял, … подтолкнула его к совершению убийства, … так как была его очередь совершить ритуальную казнь и выложить в интернете как новогодний подарок соратникам»[63].

Что касается приговоров за тексты, то оригинальные статьи уже недоступны, поэтому мы не можем судить о степени их общественной опасности. Заметим, что количество приговоров за републикации текстов и статей примерно такое же, как и за отдельные реплики в социальных сетях, блогах и форумах. Скорее всего, люди, подвергшиеся преследованию за републикации и реплики, были выбраны случайно, высокой популярностью среди ультраправых не обладали, и их аудитория заметной не была.

Единственное, что, бесспорно, представляет реальную общественную опасность, – создание ультраправых групп в соцсетях для координации насильственных действий. Но такие деяния в прошедшем году редко удостаивались внимания правоохранителей: нам известно только два приговора за создание праворадикальных групп в сети «ВКонтакте» в Иркутске и Липецке.

Приговоров вне интернета было вынесено куда меньше – 22. Они выносились за следующие деяния:

• граффити – 7;
• распространение и изготовление листовок – 8;
• распространение книг и компакт-диска – 1;
• публикации в газете (в том числе приговор главному редактору) – 2;
• выкрики на митинге и в парке –3;
• прилюдное ксенофобное оскорбление участкового – 1.

Самыми целесообразными из этого являются приговоры, вынесенные главному редактору газеты за публикации статей (уже упоминавшемуся Дзиковицкому) и автору антисемитской статьи (содержание которой, впрочем, нам неизвестно). Что касается остального, то мы считаем оправданным уголовное преследование за расистские выкрики на митинге и на улице, ксенофобные прилюдные оскорбления участкового – в зависимости от широты аудитории; за распространение компакт-дисков, книг и листовок – в зависимости от размаха этого распространения. А вот уголовное преследование за граффити на улицах городов представляется нам чрезмерным.

Преследование деятельности экстремистских сообществ и запрещенных организаций

В 2012 году масштаб преследований по ст. 282¹ («Организация экстремистского сообщества») и ст. 282² («Организация деятельности экстремистской организации») УК был невелик, если исключить из рассмотрения приговоры, вынесенные явно неправомерно[64]. Нам известно лишь о трех таких приговорах. Все они касались тех же организаций, что и годом ранее.

По ст. 282¹ УК был осужденодин из создателей и руководитель организации «Северное братство» Петр Хомяков. По совокупности со ст. 159 УК РФ («Мошенничество, совершенное организованной группой либо в особо крупном размере») Хомяков был приговорен к четырем годам колонии общего режима. Годом ранее уже были осуждены другие лидеры организации – Антон (Флай) Мухачев и Олег Трошкин.

По ст. 282² УК вновь были осуждены активисты неоязыческой организации «Духовно-Родовая Держава Русь» в Краснодаре и Новосибирске. Новосибирский активист был оштрафован, краснодарский получил условный срок.За все годы существования ст. 282² УК преследованию по этой статье среди праворадикалов привлекались почти исключительно члены «Духовно-Родовой Державы Русь», признанной экстремистской в апреле 2011 года (некоторые члены организации отправлены судами на принудительное психиатрическое лечение, а некоторые были осуждены, в том числе и за ксенофобное насилие). Маловероятно, что сотрудники правоохранительных органов вознамерились преследовать членов именно этого экзотического объединения. Скорее всего, внимание к себе привлекают сами члены организации, которые регулярно и систематически рассылают агитационные письма в различные официальные ведомства, в том числе в прокуратуру.

Нам ничего неизвестно о преследовании за продолжение деятельности других праворадикальных организаций, признанных экстремистскими (в списке экстремистских организаций на сегодняшний день – 29 наименований, в том числе и несколько праворадикальных; см. ниже в соответствующем разделе).

Здесь же следует отметить дело «Народного ополчения имени Минина и Пожарского» (НОМП). Дело велось по статьям о подготовке вооруженного мятежа (ст. 30 и ст. 279 УК), вовлечении людей в террористическую деятельность (ст. 205¹ УК), а также незаконному хранению оружия (ст. 222 УК). В мае 2012 года в Екатеринбурге были вынесены приговоры двум членам местной ячейки (НОМП) Сергею Катникову и Владиславу Ладейщикову. Оба приговорены к условному наказанию (а Катников – еще и к крупному штрафу); такое мягкое наказание объясняется тем, что они пошли на сделку со следствием, а Ладейщиков, единственный из всех, полностью признал вину. Позже начался суд над другими членами екатеринбургской ячейки, возглавлявшейся полковником запаса Леонидом Хабаровым. Этот суд завершился обвинительными приговорами уже в феврале 2013 года, как и суд над самим лидером движения Владимиром Квачковым.

Федеральный список экстремистских материалов

В 2012 году не прекращалось интенсивное обновление Федерального списка экстремистских материалов. Он обновлялся 46 раз и вырос с 1067 до 1589 позиций.

Добавленные 522 пункта тематически распределилась следующим образом:

• ксенофобные материалы русских националистов (от культовых среди наци-скинхедов книг типа «Библии скинхеда» Николы Королева до мало кем замеченных реплик в сети «ВКонтакте») – 280;
• материалы иных этнонационалистов – 12;
• материалы православных фундаменталистов – 12;
• материалы исламистских боевиков и их сторонников – 57;
• иные мусульманские материалы (книги Саида Нурси, материалы запрещенных организаций, включая «Хизб ут-Тахрир», и многое другое, вплоть до средневековой классики) – 108;
• иные религиозные материалы (сочинения Рона Хаббарда, материалы группы «Элле Аят» и т.д.) – 18;
• материалы, изъятые в Библиотеке украинской литературы в Москве, в том числе книги украинских историков – 7;
• иные исторические книги и исследования разных времен – 3;
• подстрекательские антигосударственные и антиполицейские материалы (в том числе анархистские) – 20;
• произведения искусства – 2;
• не поддающиеся классификации материалы[65] – 2;
• универсально-радикальный хостинг[66] – 1.

Как минимум, 193 позиций из обновлений списка – материалы из интернета.

Степень правомерности многочисленных запретов мы не всегда можем оценить. Но очевидно, что доля неправомерных запретов остается по-прежнему очень высокой. Так, в список была внесена изрядная часть материалов, запрещенная явно без должных правовых оснований (книги Саида Нурси или Рона Хаббарда, академические исследования украинских историков и т.д.)[67].

В целом же за год список стал еще более бесполезным элементом антиэкстремистского законодательства. В течение года не было сделано ни одной попытки хоть как-то решить существующие проблемы, о которых мы неоднократно писали[68] (если не считать попыткой улучшения разбивку списка на несколько частей на сайте Минюста). Материалы по-прежнему вносятся с библиографическими и грамматическими ошибками («Буфолд» вместо «Буфорд», «Севостьянов» вместо «Севастьянов»), суды добавляют в список уже существующие там материалы, что вызвано параллельными[69] судебными решениями (таковых как минимум 39 пунктов), вносятся одни и те же материалы, но с другими выходными данными или же, если речь идет об интернете, опубликованные на других сайтах. Издания книг практически ничем друг от друга не отличаются, но формально не являются дублями из-за разных выходных данных.

Зачастую материалы невозможно идентифицировать. Ряд пунктов Федерального списка экстремистских материалов является набором неработающих гиперссылок (см. п. 1512. Информационные видео и фотоматериалы, размещенные в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» по адресам: http://vkontakte.ru/video50777990_141480124; http://vkontakte.ru/video50777990_138161598; http://vkontakte.ru/video50777990_1381615940 или п. 1519. Информационные материалы статья «Предстоящие выборы и будущая революция.», размещенная в сети Интернет на ресурсах информационного справочного портала «Город 48» бkju «Ъ» (www.mygorod48 rupeopluser3413blog6087) (решение Советского районного суда города Липецка от 04.07.2012)).

В список продолжают добавляться листовки, выпущенные к локальным событиям, произошедшим несколько лет назад.

Список стремительно увеличивается в размере (на момент написания доклада он уже составил 1668 пунктов) и неизбежно будет пополняться еще, так как количество материалов, признаваемых – с разной степенью осмысленности – экстремистскими, не уменьшается[70]. По состоянию на 9 февраля 2012 г. в списке «обнулены» 38 позиций (материалы исключены с сохранением нумерации): 5 из них удалены как дублирующие, остальные 33 убраны, так как решения о признании этих материалов экстремистскими были отменены. 53 позиции отражают дублирующие судебные решения (не считая включенные в список одни и те же тексты, но с различными выходными данными), а одна позиция уже пятый год повторяет судебное решение, ранее отраженное в списке.

Запрещение организаций как экстремистских

В 2012 году в Федеральный список экстремистских организаций[71] была добавлена только одна организация (и та не сразу попала в нужный список[72]) – международное объединение «Кровь и Честь» («Blood and Honour / Combat 18»), признанная экстремистской решением Верховного суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г.

Название запрещенной организации происходит от лозунга гитлерюгенда «Blut und Ehre». Объединение вело активную и радикальную пропаганду ненависти. Конечно, решение о запрете несколько запоздало. В Москве она существовала с осени 1995 года, один из ее сайтов в апреле 2010 года в Липецке уже был признан экстремистским, а «боевое крыло» организации «Combat 18» прямо практиковало уличное насилие. К тому же это движение уже запрещено в Германии и Испании и не смогло зарегистрироваться в Чехии.

Таким образом, в этом списке сейчас 29 организаций (не считая 19 организаций, которые признаны террористическими), чья деятельность запрещена в судебном порядке, и продолжение этой деятельности карается по ст. 282² УК РФ («Организация деятельности экстремистской организации»).

Кроме того, 6 августа 2012 г. Московский городской суд признал экстремистским еще одно межрегиональное общественное объединение – «Северное братство», сетевую структуру, объединенную вокруг интернет-сайтов «Северное братство», «В десятку» и «Большая игра “Сломай Систему”». Объединение в список пока еще не внесено.

«Северное братство» было основано в 2006 году Александром Мироновым, идеологом выступил Петр Хомяков. В апреле 2008 года редакция сайта «В десятку» опубликовала «Обращение к скинам», в котором призвала наци-скинхедов «бить и наносить ущерб» (в соответствии с правилами «Большой игры»), прежде всего по представителям правоохранительных органов, и только после того, как «их гнет ослабнет», следует заниматься расовыми врагами[73]. Таким образом, организация пропагандировала как политическое, так и расистское насилие. «Северное братство» было фактически разгромлено еще в 2009 году, когда были арестованы упомянутые выше А. Мухачев и О. Трошкин, сайт организации уже был признан экстремистским в марте 2008 года, а Хомяков скрылся в Украине (он был арестован в 2011 году, когда рискнул оттуда вернуться). Таким образом, организация к моменту запрета давно прекратила свое существование, и не совсем понятно, к кому теперь в связи с ней может быть применена ст. 282² УК. Впрочем, подобные запреты имеют некоторое позитивное символическое значение.

Другие административные меры

В 2012 году Роскомнадзор вынес 17 предупреждений редакциям СМИ за осуществление экстремистской деятельности (в 2011 году – 25 предупреждений).

Как минимум 7 из этих предупреждений мы считаем неправомерными (в 2011 году – 10). Еще в двух случаях мы ничего не можем сказать о правомерности вынесенных предупреждений из-за недоступности текстов статей. Таким образом, эффективность работы ведомства осталась примерно на том же уровне.

Двум изданиям – Newsland.ru и «Звезда Поволжья» (Казань) – предупреждения были вынесены дважды, что, по сложившейся традиции, дает возможность ведомству начать процессы о ликвидации этих СМИ. В 2012 году по антиэкстремистским основаниям не была закрыта ни одна газета.

Приговоры по ст. 20.3 («Пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики») и ст. 20.29 («Массовое распространение экстремистских материалов, а равно их производство или хранение в целях массового распространения») КоАП редкостью не являются. Но прокуратуры весьма нерегулярно сообщают о таких мерах, поэтому мы не можем проанализировать динамику. Нам известно о 10 случаях наказаний по ст. 20.3 и о 16 – по ст. 20.29 КоАП (речь идет о приговорах, которые мы считаем правомерными).

Приговоры по указанным статьям выносились в основном за торговлю предметами с нацистской атрибутикой или символикой, ношение одежды с такой символикой, распространение ксенофобных текстов и видеофайлов (в том числе и включенных и Федеральный список экстремистских материалов) в интернете.

Практически во всех случаях было наложено наказание в виде штрафа (по одному из приговоров были оштрафованы родители несовершеннолетнего правонарушителя). Три человека были подвергнуты аресту за демонстрацию нацистской символики во время пасхального крестного хода 15 апреля в Волгограде, за распространение 20 апреля там же листовки – копии немецкого плаката с изображением Гитлера, и в Сочи, за «хранение и распространение экстремистских материалов».

В Югре к ответственности по ст. 5.35 КоАП РФ («Ненадлежащее исполнение родителями или иными законными представителями несовершеннолетних обязанностей по воспитанию несовершеннолетних») были привлечены родители еще одного школьника, разместившего в интернете материалы экстремистского плана.

Кроме того, в 2012 году было внесено не менее 38 представлений о недопустимости экстремистской деятельности в адрес руководства школ за отсутствие в учебных заведениях программ контентной фильтрации. Сама идея борьбы с экстремизмом с помощью интернет-фильтров на школьных компьютерах кажется нам не слишком удачной, ведь идеальных контент-фильтров не бывает, так как невозможно составить исчерпывающий список адресов и ключевых слов. В частности, программа, поставленная Рособразованием в марте 2008 года в российские школы, не справляется с поставленной задачей[74].

В 2012 году резко увеличилось количество представлений, направленных прокуратурами местным интернет-провайдерам с требованием заблокировать доступ к «экстремистским» сайтам. Количественный рост таких требований произошел за лето-осень 2012 года. На сегодняшний день это основной способ борьбы с экстремизмом в интернете[75]. Нам известно не менее чем о 69 случаях требований к операторам связи блокировать сайты из-за одного или нескольких обнаруженных там материалов, признанных экстремистскими. И речь идет о тех случаях, когда у нас нет оснований полагать, что правоохранительные органы превысили свои полномочия[76].

В 2012 году внимание прокуратур привлекали выложенные в сети мусульманские материалы разного толка, включая фильм «Невинность мусульман», песни чеченского барда-сепаратиста Тимура Муцураева, материалы нацистской Германии (книги «Майн Кампф», «Эсесовец и чистота крови»), прочие ксенофобные материалы[77]. В большинстве случаев, однако, прокуратуры не сообщают, что именно вызвало их претензии, а ограничиваются туманными формулировками типа «материалы, включенные в Федеральный список экстремистских материалов».

Не оставляли прокуроры без внимания и хозяйственные городские службы: вносили им представления за неонацистские граффити и надписи на улицах городов. Эти меры все-таки понемногу заставили коммунальные службы закрашивать такие надписи на стенах.

В остальном антиэкстремистская деятельность прокуратур остается непрозрачной. В прокурорских отчетах упоминаются многочисленные предупреждения, вынесенные «за экстремизм», и множество «актов прокурорского реагирования», но совершенно невозможно понять, что это за акты.

---

[1] При подготовке доклада использовались материалы ежедневного мониторинга Центра «СОВА» (в том числе в нескольких регионах России). Мониторинг проводился с использованием средств государственной поддержки, выделенных в качестве грантов в соответствии с Распоряжением Президента Российской Федерации № 127-рп от 2 марта 2011 г., а также гранта фонда «Государственный клуб».

[2] Статистические данные за 2012 и 2011 годы приводятся по состоянию на 13 февраля 2013 г. Данные за 2011 год отличаются от приведенных годом ранее. В аналогичном докладе за прошлый год сообщалось, что погибло 20 и было ранено 148 человек, 10 получили угрозу убийством. См.: Альперович В., Верховский А., Юдина Н. Между Манежной и Болотной: Радикальный русский национализм и противодействие ему в 2011 году // Центр «Сова». 2012. 24 февраля (http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/publications/2012/02/d23739/).

[3] Через год после годового доклада мы, из-за запоздалого поступления информации, знаем примерно о 20-процентном росте числа жертв с момента написания текста.

[4] Так называемые антифа имеют тенденцию не сообщать о своих потерях в уличных столкновениях с неонаци (и наоборот). Эта тенденция, впрочем, нестабильна: резкие колебания количества жертв в этой группе показывают скорее изменения информационной политики «антифа». Сейчас, похоже, доминирует идея, что о жертвах лучше сообщать.

[5] В обоих случаях мотив ненависти признан следствием.

[6] О группе «Черные ястребы» см.: Кожевникова Галина. Под знаком политического террора. Радикальный национализм в России и противодействие ему в 2009 году // Центр «СОВА». 2010. 2 февраля (http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/publications/2010/02/d17889/).

[7] Киргизские «патриоты» использовали ту же риторику, что и российская «патриотически настроенная» молодежь, упрекающая русских девушек за то, что те «ходят» с «нерусскими».

[8] 47 % россиян отрицательно относятся к гастарбайтерам // Левада-центр. 2012. 16 октября (http://www.levada.ru/16-10-2012/47-rossiyan-otritsatelno-otnosyatsya-k-gastarbaiteram).

[9] См.: Нападения националистов на участников гей-парада в Москве // Центр «Сова». 2007. 26 мая (http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/racism-nationalism/2007/05/d10945/).

[10] Правозащитники и организации ЛГБТ неоднократно пытались собирать информацию о дискриминации сексуальных меньшинств, но эти попытки не давали существенных результатов. Опасаясь раскрывать свою сексуальную ориентацию, пострадавшие, как правило, не идут на контакт с правоохранительными органами и общественными организациями, даже с ЛГБТ-активистами.

[11] 7 марта 2012 г. в городской закон «Об административных правонарушениях в Санкт-Петербурге» были внесены ст.ст. 7.1 («Публичные действия, направленные на пропаганду мужеложства, лесбиянства, бисексуализма, трансгендерности среди несовершеннолетних») и 7.2 («Публичные действия, направленные на пропаганду педофилии»).

Госдума приняла закон о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних в первом чтении 25 января 2013 г., но обсуждались эти поправки в КоАП еще в 2012 году.

[12] Основными атакующими являются именно ультранационалисты. Показателен случай в Санкт-Петербурге, когда 17 мая они напали на участников акции «Радужный флешмоб», а затем – на автобусы с гастарбайтерами (видимо, от невозможности напасть на охраняемые полицией автобусы с митинговавшими).

[13] Как, например, это было в Новосибирске 1 мая 2012 г. во время первомайской «Монстрации».

[14] Речь идет только о тех нападениях, где мотив ненависти признан следствием.

[15] «Русские пробежки» являются популярной формой ультраправых уличных акций, освоенной националистами в 2011 году. См.: Альперович В., Верховский А., Юдина Н. Указ. соч.

[16] По непроверенным данным, к нападению могла быть причастна одна из группировок зенитовских ультрас «Snake City Firm».

[17] В частности, чемпион мира 2002 года в составе сборной Бразилии Роберто Карлос, один из лучших нападающих 2000-х камерунец Самюэль Это'о. Главным тренером команды стал голландец Гус Хиддинк.

[18] Экс-федеральный судья убита в Ростове-на-Дону, где ранее сотрудники судов получали письма с угрозами // Газета.ру. 2012. 3 октября (http://www.gazeta.ru/social/news/2012/10/03/n_2554821.shtml).

[19] Националисты пришли к Дому Прав Человека в Воронеже с нацистским приветствием // Article20. 2012. 4 ноября (http://article20.org/node/1300#.URlVWmdjOSo).

[20] На Тихоокеанском флоте выявляют случаи экстремизма // Комсомольская правда. 2012. 3 декабря.

[21] Этот термин обозначает два последовательных во времени и плохо разделяемых феномена – гражданский и не вполне политический протест против фальсификации выборов в декабре 2011 года и активность выросшей из этого аморфной оппозиционной коалиции, выступающей против существующего режима и за восстановление ряда демократических институтов, но подчеркнуто игнорирующей принципиальные расхождения между участниками в определении путей развития страны. См., например, документ, принятый Координационным советом оппозиции уже в феврале 2013 года: Программное заявление «О целях и задачах Координационного совета российской оппозиции» // Блог Андрея Илларионова. 2013. 16 февраля (http://aillarionov.livejournal.com/505867.html).

[22] В ультраправой среде это выражение, естественно, ассоциируется вовсе не с белыми ленточками.

[23] Подробнее см.: Участие националистов в шествии и митинге в Москве 4 февраля // Центр «СОВА». 2012. 5 февраля (http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/racism-nationalism/2012/02/d23587/).

[24] Подробнее см.: Ультраправые приняли участие в протестных акциях 5 марта в Москве // Центр «СОВА». 2012. 3 марта (http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/racism-nationalism/2012/03/d23815/).

[25] Подробнее см.: Ультраправые вышли из протеста // Центр «СОВА». 2012. 11 марта (http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/racism-nationalism/2012/03/d23835/).

[26] Подробнее см.: Националисты на «марше миллионов» и после него в Москве // Центр «СОВА». 2012. 6 мая (http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/racism-nationalism/2012/05/d24363/).

[27] Подробнее см.: Участие националистов в «марше миллионов-2» в Москве // Центр «СОВА». 2012. 12 июня (http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/racism-nationalism/2012/06/d24629/).

[28] Подробнее см.: Участие националистов в «марше миллионов-3» в Москве // Центр «СОВА». 2012. 15 сентября (http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/racism-nationalism/2012/09/d25323/).

[29] Подробнее см.: Альперович В., Юдина Н. Весна 2012: Ультраправые на улицах, правоохранители в интернете // Центр «СОВА». 2012. 29 июня (http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/publications/2012/06/d24757/).

[30] Подробнее см.: Ультраправый Первомай-2012 в Москве // Центр «СОВА». 2012. 1 мая (http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/racism-nationalism/2012/05/d24320/).

[31] Он обвиняется в бытовом убийстве. Оппозиция убеждена, что обвинение сфальсифицировано.

[32] От националистов баллотировались кандидаты от Объединения «Русские» – Владимир (Басманов) Поткин, Софья Будникова, Владислав Мицкевич, Максим (Шинфейн) Прохоров, Дмитрий Сухоруков, Ульяна Спорыхина, Владимир Глускин; от НДП – Надежда Шалимова, Андрей Кузнецов, Анатолий Поляков, Всеволод Радченко и близкая к партии Наталия Холмогорова, руководитель ПЦ РОД; кандидат от РОНС Василий Крюков; кандидат от объединения «За ответственную власть» Кирилл Барабаш; кандидат от НДА Артем (Северский) Лазуренко; несколько независимых кандидатов – Максим Брусиловский, Михаил Матвеев и Дмитрий Чернов. В итоге, наибольшее количество голосов получил сторонник Мухина К. Барабаш (чуть более 11 тысяч), наименьшее – активист «Русских» В. Мицкевич. Не получили существенной поддержки известные в ультраправой среде В. Басманов (около 2700 голосов) и Н. Холмогорова (около 3600 голосов).

Отдельно стоит отметить, что, несмотря на заявления об аннулировании голосов «МММщиков», единственные три националиста, вошедшие в рекомендательные списки С. Мавроди по голосованию в гражданскую курию – К. Барабаш, У. Спорыхина и В. Крюков, – как раз и получили наибольшую поддержку по сравнению с остальными националистами, хотя вовсе не являются самыми известными и популярными.

[33] Националисты не будут участвовать в акции оппозиции в Москве // Российская газета. 2012. 23 ноября.

[34] Ультраправый Первомай-2012 в Москве // Центр «СОВА». 2012. 1 мая (http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/racism-nationalism/2012/05/d24320/).

[35] Заявление «Новой силы» относительно «Марша миллионов» // Русская платформа. 2012. 13 сентября.

[36] В 2011 году ультраправые организации решили сконцентрироваться на сборе средств для заключенных националистов, и публичные акции почти не проводились.

[37] Подробнее см.: «Русский марш» – 2012 в Москве // Центр «СОВА». 2012. 4 ноября (http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/racism-nationalism/2012/11/d25709/).

[38] Подробнее см.: «Русский марш-2012» в регионах России // Центр «СОВА». 2012. 6 ноября (http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/racism-nationalism/2012/11/d25713/).

[39] Подробнее см.: Общественное мнение – 2012 // Левада-Центр. 2012 (http://www.levada.ru/books/obshchestvennoe-mnenie-2012).

[40] Подробнее см.: Струкова Елена. Партии русских националистов: регистрация в Минюсте // Центр «СОВА». 2012. 11 мая (http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/publications/2012/05/d24385/).

[41] Программа политической партии «Российский общенародный союз» // Официальный сайт РОС.

[42] Уже в феврале 2013 года конфликт между Беловым и Боровиковым довел до раскола московской организации «Русских».

[43] Программа Национально-демократической партии (проект) // Официальный сайт Национально-демократической партии.

[44] Там же.

[45] Программа партии «Новая сила» // Официальный сайт партии «Новая сила». 2012.

[46] Список зарегистрированных политических партий // Министерство юстиции РФ. 2012 (http://minjust.ru/ru/nko/gosreg/partii/spisok).

[47] Политическая партия «Монархическая партия» // Министерство юстиции РФ. 2012. 12 июля (http://minjust.ru/taxonomy/term/201).

[48] Политическая партия Российская консервативная партия «За нашу Родину» // Министерство юстиции РФ. 2012. 5 июля (http://minjust.ru/taxonomy/term/199).

[49] Всероссийская политическая партия «Родина» // Министерство юстиции РФ. 2012. 19 декабря (http://minjust.ru/taxonomy/term/223?theme=minjust).

[50] Возрождение Родины // Официальный сайт партии «Родина». 2012. 29 сентября.

[51] Подробнее см.: Альперович В., Юдина Н.. Зима 2011–2012: Ультраправые – протест и партстроительство // Центр «СОВА». 2012. 3 апреля (http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/publications/2012/04/d24040/).

[52] Уже в начале 2013 года ФМС попыталась перехватить инициативу, создавая собственные специализированные дружины такого рода. Участие ультраправых и казаков в таких формированиях сильно варьирует в зависимости от региона, и пока трудно составить общую картину.

[53] Подробнее см.: Альперович В., Верховский А. Юдина Н. Указ соч.

[54] Это связано с принятым в некоторых странах понятием преступления ненависти «по ассоциации», пока малоизвестным в России.

[55] Мнение антифашистов Самары по поводу приговора убийце Никиты Калина // Автономное действие. 2013. 5 января (http://avtonom.org/news/samara-mnenie-antifashistov-goroda-po-povodu-prigovora-ubiyce-nikity-kalina).

[56] Москва: вынесен приговор по делу о беспорядках на Манежной площади // Центр «Сова». 2011. 31 ноября (http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/counteraction/2011/10/d22893/).

[57] Сковорода Егор. История одного мальчика. Финал // Colta.ru. 2012. 16 августа (http://www.colta.ru/docs/4271).

[58] В первом случае в Орле был за ксенофобную пропаганду в социальных сетях Александр Мартынов был приговорен к 8 месяцам колонии строгого режима. В 2006 году Мартынов проходил по делу о нападении на спортсменов-лучников из Бурятии и был признан виновным по п. «а» ч. 2 ст. 282 УК и ст. 111 УК РФ («Причинение тяжкого вреда здоровью по мотиву национальной ненависти») и приговорен к 3 годам лишения свободы. Позже сообщалось, что Мартынов причастен к еще одному насильственному инциденту, а именно избиению армянской девушки.

Во втором случае Абаканский городской суд Республики Хакасия вынес приговор Александру Ищенко за распространение в Абакане и в интернете бюллетеней местного отделения НОМП. Кроме того, Ищенко изготовил DVD-диск «Тайное и явное» с электронными версиями книг Г.Форда «Международное еврейство» и В. Истархова «Удар русских богов» и пытался продавать его через интернет. Ищенко совершил преступление в период испытательного срока после условного приговора. В 2007 году он был признан судом виновным по ч. 1 ст. 318 УК РФ («Применениенасилия в отношении представителя власти»), ст. 319 УК РФ («Оскорбление представителя власти») и приговорен к 2 годам лишения свободы с испытательным сроком 4 года.

[59] Альперович В., Верховский А., Юдина Н. Указ соч.

[60] Данные по киберпреследованию за предыдущие пять лет см.: Юдина Н. Виртуальный антиэкстремизм: Об особенностях применения антиэкстремистского законодательства в Интернете (2007–2011) // Центр «Сова». 2012. 17 сентября (http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/publications/2012/09/d25322/).

[61] Данные приводятся без учета четырех приговоров лидерам и членам ультраправых группировок (АБТО, «Орловские партизаны», NS/WP, группа Гавриченкова). У этих осужденных статьи за пропаганду явно не являются доминирующими, к тому же неизвестно, какие именно пропагандистские эпизоды им вменялись.

[62] Юдина Н. Указ. соч.

[63] В Подольске задержан подозреваемый в ритуальном убийстве // Центр «Сова». 2012. 5 марта (http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/counteraction/2012/03/d23809/).

[64] Речь о них идет в докладе, посвященном неправомерному антиэкстремизму.

[65] Речь идет о п. 1366, антисемитском видеоролике «Талмуд о неевреях», который распространяют и русские националисты, и исламисты, так что непонятно, какой вариант запрещен.

[66] Речь идет о п. 1566, хостинге, где хранятся радикальные материалы разного рода – от нацистских до анархистских.

[67] Подробнее этот вопрос обсуждается в докладе, посвященном неправомерному антиэкстремизму.

[68] См. например: Струкова Е. Критическая масса экстремизма // Центр «Сова». 2012. 16 ноября (http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/publications/2012/11/d25816/).

[69] Например, брошюра «Расовая гигиена и демографическая политика в национал-социалистической Германии (Биологические основы и их осмысленное применение для сохранения и приумножения нордической крови)» издательства «Русская правда – 2000» была признана экстремистской решением Майкопского районного суда Республики Адыгея 26 июля 2012 г. и внесена в список (п. 1468). Ранее, в 2009 году, эта же книга была признана экстремистской решением Железнодорожного суда Красноярска и была внесена в список (п. 487).

[70] Материалы, признанные экстремистскими, но не вошедшие в Федеральный список // Центр «Сова» (http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/docs/2009/12/d17655/).

[71] Полное название – Перечень некоммерческих организаций, в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности по основаниям, предусмотренным ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности»

[72] Список организаций, в отличие от списка «экстремистских» материалов, пополняется так редко, что 18 июля объединение «Кровь и Честь» было добавлено в список экстремистских материалов под п. 1370. 20 июля 2012 г. ошибку исправили, организация была добавлена в соответствующий список, а из списка материалов была удалена. См.: Минюст перепутал списки // Центр «Сова». 2013. 18 июля (http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/counteraction/2012/07/d24919/).

[73] Кожевникова Г., Шеховцов Антон и др. Радикальный русский национализм: структуры, идеи, лица. М.: Центр «Сова», 2009.

[74] Санкции в отношении руководителей образовательных учреждений // Центр «Сова». 2011. 30 июня (http://www.sova-center.ru/misuse/news/persecution/2010/05/d18735/).

[75] Подробнее см.: Юдина Н. Указ. соч.

[76] Случаи неправомерной блокировки см.: Санкции в отношении интернет-провайдеров // Центр «Сова». 2012 (http://www.sova-center.ru/misuse/news/persecution/2012/07/d24798/). В целом, развитие этого сюжета более подробно освещено в докладе о неправомерном антиэкстремизме.

[77] Сайты Свидетелей Иеговы, НБП и такие вопиющие примеры «неприцельной борьбы с экстремизмом», как «Живой журнал».

Источники

• Альперович В., Юдина Н. Национализм-2012 // Полит.ру. 2013. 14 марта.