Нет кредитов — нет и флагов

Решено! Россия с Кипра уходит. Репортаж нашего спецкора из столицы финансового кризиса

Решено! Россия с Кипра уходит. Об исходе с острова в русском сообществе говорят как о деле 3—4 месяцев. У большинства вкладчиков в местных школах учатся дети. Плюс потребуется время, чтобы изъять со счетов сохранившиеся деньги... Репортаж нашего спецкора из столицы финансового кризиса

— Саша, блин, уйдите со встречной! — ору я Саше.

— Допустим, вы недооцениваете меня, — рассудительно перекрикивал мотор Саша. — Но керамические тормоза с углепластиковым усилением…

— Что?!

— Вы слишком нервничаете, — сказал Саша.

Наша матовая 911-я Porsche Carrera несется по набережной Георгиу. Одиннадцать вечера. Рев под капотом не может перебить даже грохочущая аудиосистема. Бесконечным пятном расплываются вывески отелей, банков, ресторанов, казино. Carrera летит уже за 130. Мы собираем уже четыре-пять-шесть… собираем все «красные» светофоры, которые на пути. Киприоты на крохотных машинках безропотно теснятся к обочине. А я вжимаюсь в пассажирское кресло. Сам напросился. Хотя я не кричал, высунувшись из люка: «Как мне дороги лимасольные вечера!» Это кричали из заряженной «Хонды» с дочкой топа из «Ростелекома» за рулем. Они неслись следом за 911-й. Я не пил вино из горла. Не показывал средний палец полицейской машине. Я не делал ничего плохого! Я просто сел с пьяным банкиром в чертову машину.

…Иногда похожие случаи всплывают в СМИ Европы. Источники в полиции снабжают журналистов снимками с видеофиксаторов — и вот уже истории про голимые понты русских смакует вся Европа. Но сегодня ничего такого не будет. Дочка топа из «Ростелекома» сказала, что местная полиция потрет все записи по ее просьбе. «Чувак, — успокаивала меня потом Виктория*, — против русских они не пойдут!» — «Почему не пойдут?» — «За нас — Путин!» Наверное, так и есть. Не стали же они преследовать, увидев факи из наших машин…

…Финансист Саша дал, наконец, по тормозам. «Каррера» и вскоре «Хонда» снова были у знаменитого ресторана «Тарас Бульба»… По выходным здесь собираются самые влиятельные русские в городе — предприниматели, банкиры, трейдеры, их жены. Хотя последнюю «кризисную» неделю собираются почти каждый день — с размахом отмечают предстоящий исход. Киприоты от неспокойной в эти дни «русской малины» держатся подальше. А я попал по адресу.

Лимасол — что-то вроде столицы русского Кипра. Второй по величине город острова. И главный финансовый центр. Уже лет десять тон здесь задают русские деньги и их многочисленная человеческая обслуга — клерки-экспаты (московские юристы, айтишники, аудиторы), русскоязычные заведения, СМИ, магазины, казино. Только по официальным данным, в 250-тысячном Лимасоле постоянно живут 30 тысяч русских. Плюс еще 5—7 тысяч человек на полулегальном положении — это повара и гувернантки с истекшими визами, проститутки, водители, вооруженные бодигарды. На вершине сообщества — сплавленные на тихий безопасный остров дети и жены крупнейших вкладчиков (чиновников и мультимиллионеров), сами вкладчики, приезжающие к семье на выходные и завязавшие с бизнесом в России рантье. Со своими деньгами они приручили остров и приучили его к своим манерам и потребностям.

С обидой поглядывают на русских только британцы, оказавшиеся на вторых ролях. Когда-то они владели островом, даже вплоть до нулевых пенсионеры-англичане массово переезжали сюда встречать старость по скромным кипрским ценам. Но все испортили русские и их аппетиты. Заселяя остров и просто вкладывая сюда, они разогрели цены до южноевропейского максимума. По-московски недоступной стала недвижимость. И жизнь английского пенсионера с каждым годом становилась все такой же блеклой, как в родных Ливерпуле и Манчестере. Что тут сказать? Теперь у британцев возникли хорошие поводы для оптимизма.

Об исходе с острова в русском сообществе говорят как о деле 3—4 месяцев. У большинства вкладчиков в местных школах учатся дети. Плюс потребуется время, чтобы изъять со счетов сохранившиеся деньги.

Всю неделю это главная тема в «Тарасе Бульбе». Хотя многие рестораны закрыты из-за перебоев с продуктами и наличными, здесь удивительным образом есть все, правда, кроме десертов. Со всей округи рантье стекаются в ресторан. Здесь же ошиваются агенты с материковых европейских банков — люксембургских и швейцарских. Как свидетели Иеговы, они подсаживались за каждый столик, шепотом предлагая поговорить о спасении — о переводе депозитов в свои банки. А в Москве активизировались мошенники. За один вечер Саше позвонили несколько «решал со связями в ФСБ», за 2—3% они предлагали вытащить деньги из Кипра, минуя 30-процентную стрижку.

— Хотят кинуть кидал, — злился за нашим столиком Саша. — И это все, чем может помочь Родина?

— Путин нас не бросит! — все повторяла Виктория.

— Да ты уже расслабься со своим Путиным, — вздыхал Саша.

Похоже, только расслабиться и остается. На помощь Кипру, а значит, крупным российским вкладчикам Москва в итоге так и не решилась. И это несмотря на истеричные комментарии первых лиц, следовавшие изначально. Вялость России обидела даже киприотов. На последнем митинге в столице Никосии я видел несколько плакатов, где в обнимку с Ангелой Меркель (традиционно ее здесь изображают со свастикой и усиками Гитлера) был уже Владимир Путин — тоже с усами, а также с трубкой, в мундире генералиссимуса. На плакатах они снова делили Европу. А ведь еще пару дней назад киприоты вывешивали со своих балконов российские флаги. Но, выходит, раз нет кредитов — нет и флагов.

— Мы надеялись на братскую помощь, — говорил мне митингующий юрист Laiki Bank Андреас Демидос с плакатом. — Это было бы спасение, но теперь по коварному плану Меркель Кипр будет разрушен. Тысячи банкиров лишатся работы, потеряют много денег и уйдут в другие офшоры русские. Как Путин мог допустить это? Здесь 20 миллиардов денег его граждан! Я не понимаю.

А в «Тарасе Бульбе» негодует отставной офицер ВМФ, а теперь владелец винзавода Сергей Ниточкин.

— Это предательство! Убийство во мне патриота, — говорит Ниточкин.

В проблемном Laiki Bank у него зависло 6 миллионов евро. И почти два из них моряк Ниточкин потеряет навсегда.

— О чем там они думают? Эти оба, с…ный тандем, — громко возмущается Ниточкин за стойкой. — Кипр предлагал им практически все: военные базы, газ, лояльность, — а они крутили носом, не защитили меня, вообще никого!

— Не стали защищать грязные деньги.

— А какие им еще защищать? На Кипре других русских денег нет. Даю вам слово моряка!

А вот самый известный русский на Кипре — Алексей Волобоев. «Генсек русской общины», «кипрская матушка Медоуз», как его ласково называют в Лимасоле. Ему здесь принадлежат несколько ресторанов (в т.ч. «Тарас Бульба»), винзавод, крупный портфель недвижимости, радиостанция «Русская волна». За десять лет Волобоев вложил в остров 15 миллионов евро, получил гражданство, но так и не выучил — ни греческого, ни даже английского. «Главное — дети говорят! Я вывез их из России и теперь могу успокоиться». Он утверждает, что заработал состояние в России честно — торговал недвижимостью, нефтью и акциями. А переехал на Кипр «из-за хорошего предпринимательского климата и прозрачных условий». Хотя, как сплетничают в общине, Волобоев уехал под давлением, отдав гонителям часть бизнеса.

Волобоев ходит меж столов и подливает гостям водки. Заказывает оливье и жареную картошку. «Налетай, пока я добрый!» — приговаривает бизнесмен.

— Леша, куда ты поедешь, когда Кипр схлопнется? — спрашивают его.

— Уеду в Англию! — кричит на весь зал Волобоев. — Англия — судьба порядочных предпринимателей из России. Нигде нам больше не рады! В Англию!

На воззвание ресторан ответил аплодисментами. За Англию говорили тосты (кто-то, впрочем, говорил за Канаду и США), Волобоев сообщил, что имеет в королевстве недвижимость…

«Чемоданные разговоры» богачей утихли через полчаса. Один за другим на мобильные гостей шли звонки о смерти Березовского. Вкладчики, оставив столики, отправлялись на свежий воздух. В Лимасоле по вечерам совсем тепло.

Лимасол — Никосия

^{*Имена некоторых действующих лиц изменены.}