Навальный недостаточно ознакомился с делом, журналисты избыточно ознакомились с кировским судом

На открывшемся и через час прерванном суде над Алексеем Навальным и Петром Офицеровым ничего интересного не произошло. Все интересное, даже чересчур интересное, происходило на крыльце Ленинского районного суда города Кирова. Если с наказанием для подсудимых будут еще долго разбираться, то прибывшие на процесс журналисты из России и множества стран мира были наказаны сразу и вовсе не условно.

О первом заседании суда уже много сообщалось. Для тех, кто по уважительной причине ничего такого не слышал, повторим: адвокаты подсудимых заявили ходатайство о предоставлении дополнительного времени для ознакомления с 30-ю томами уголовного дела, сторона обвинения была против, но судья Сергей Блинов ходатайство удовлетворил, хотя дал не месяц, а лишь неделю. Какой-то выспавшийся журналист сообразил, что перерыв суду был нужен еще и для того, чтобы вся эта мировая пресса убралась из города. Потом многие не вернутся.

Откуда в зале взялся выспавшийся журналист, непонятно. Я, например, пришел к зданию суда в 5 утра и получил в очереди 30-й номер. К 6 часам людей с камерами и блокнотами набралось раза в три больше, чем мог вместить 60-местный зал, отведенный для процесса. Подъезжало все больше и больше полицейских. Двое почему-то были с собаками (может, они их выгуливают по утрам возле суда?). В 6.30 подъехали судебные приставы, но они дверь суда не открыли. Все ждали восьми часов, поглядывая на громадный рекламный плакат у кафе напротив: «Дождись своего часа».

Я пытался определиться в пространстве у крыльца, держа в уме, что впереди меня по списку должны быть «Associated Press», «ПолитУфа» и «Дождь», а позади – «The Daily Telegraph» и «Berliner Zeitung». Провели перекличку, после которой в конце очереди заорали, что список юридической силы не имеет. А я тем временем оказался уже на крыльце – под давлением общественности.

Поначалу, когда еще было посвободнее, некоторые фигуранты очереди пытались прямо здесь позавтракать. А кто-то заявил, что сейчас, как перед операцией, пить нельзя, иначе возникнет кое-какая проблема.

Ближе к 8 часам пронумерованная очередь превратилась в критическую массу. И впереди меня, и позади почему-то уже были шведские журналисты. Наконец, открыли половинку входной двери, и, ура, мы ломим вместе со шведами, а приставы гнутся и пропускают с интервалом в минуту по два человека. Когда я с развернутым паспортом ввалился в тамбур и прозвенел в подкове металлоискателя (железная воля обнаружилась), меня записали в журнал строгого учета. И оказалось, что, имея на старте 30-й номер, корреспондент «Новой газеты» пришел 26-м, что попрошу редакцию отметить в приказе. Сколько коллег осталось за дверями, сказать не могу – пробившиеся бросились занимать места в зале, и я туда же.

В чем проблема? А в том, что нет проблемы для тех, кто занимался организацией процесса и работы журналистов. Я приехал в Киров за два дня и узнал, что всё пущено на самотек: никакой аккредитации, никакого интереса к СМИ. Какой там доступ к информации, обеспеченный журналистам законом? Кто пробьется, тот пробьется. А не пробьется – и так что-нибудь напишет. Все равно же исказит факты, очернит действительность и представит областной центр в невыгодном свете.

Что должны думать о Кирове иностранные журналисты, особенно после информации, появившейся как раз в эти дни? В Мюнхене собирались судить неонацистов – тоже 17 апреля. Так суд отложили только потому, что в примерно таком же зале, как и в Ленинском суде, не нашлось места для турецких журналистов. Вопрос решил Конституционный суд, который постановил, что аккредитацию журналистов следует провести заново. Догадайтесь, куда бы послали этих турков в Кирове. В лучшем случае, на вокзал.

Если зарубежный пример для нас не убедительный, расскажу случай из российской практики. Года полтора назад судили капитана сухогруза, прошедшего на Волге мимо тонущего теплохода «Булгария». Суд назначили в районном центре Камское Устье, в 100 километрах от Казани. Так вот, люди, занимавшиеся организацией процесса, сразу сообразили, что будет много журналистов и свидетелей, и сняли зал Дома культуры. Пресса не спеша раздевалась, причесывалась у зеркал и шла себе к удобным креслам.

Рядом с Ленинским райсудом в эти дни пустовал Театр кукол. «Кто сказал «мяу» у них шло 14-го, а сказка про трех поросят назначена на 20-е. Какой подарок можно было сделать журналистам. И ассоциации со сравнениями нахлынули бы, и посидели бы в комфорте. Но это, конечно, бред недоспавшего. Ясно, что кукловоды не разрешили бы.

Кстати, возле Театра кукол перед началом суда проходил митинг сторонников Алексея Навального, организованный местным отделением партии «Народный альянс». Я эту акцию видеть не мог, застал лишь момент сворачивания лозунгов. Обратил внимание на то, что были распечатаны и наклеены на большой куб платежки, фигурирующие в уголовном деле. И всякий прохожий, особенно если он бухгалтер, мог определить, кто у кого чего украл.

Напротив театра, у здания почты, говорят, митинговали немногочисленные активисты партии «Умная Россия» с плакатами «Вор должен сидеть в тюрьме». Кого конкретно они имели в виду? Умом «Умную Россию» не понять.