Принудительное лечение в психбольницах? Сенатора не так поняли

Поводом для разговоров о втором пришествии "карательной психиатрии" стало выступление сенатора Олега Пантелеева в Совете Федерации. 6 марта cенатор, ссылаясь на данные Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии имени Сербского, рассказал о резком увеличении количества убийств, совершенных людьми с различными психическими расстройствами. По его словам, с 1992 года, когда был принят закон "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании", число душевнобольных россиян удвоилось.

Пантелеев предложил выработать сбалансированную позицию "между старым, репрессивным подходом — принудительным лечением и нынешней подчеркнуто либеральной позицией". Слова сенатора стали поводом для ряда публикаций СМИ. В этот же день на сайте РБК появляется статья "В Совфеде предлагают ввести принудительное психиатрическое лечение", а 9 апреля "Росбалт" публикует заметку "Госдума разрешает принудительную госпитализацию в психбольницу", в которой говорится о том, что законопроект, разрешающий принудительное обследование и госпитализацию, принят в первом чтении. В заметке уточняется, что для этого медикам "предварительно потребуется обзавестись решением суда". Несколькими днями позже "Независимая газета" публикует материал "Закон, который никого не вылечит", в котором упоминается использование психиатрии в политических целях в Советском Союзе.

Тем не менее, суть нововведений нигде четко не объяснялась. Норма о принудительном обследовании и лечении прописана в статье 29 закона 1992 года "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании". Больного, если он представляет опасность для окружающих, можно госпитализировать без его согласия или без согласия его законного представителя до постановления суда, но потом оно все равно потребуется.

Чтобы разобраться в этом запутанном вопросе, PublicPost обратился непосредственно к автору инициативы.

Олег Пантелеев, сенатор

— Олег Евгеньевич, связано ли ваше выступление на заседании Совфеда с законом о принудительной госпитализации, который якобы приняла в первом чтении Госдума?

Нет такого законопроекта, его вообще в природе не существует. "Независимая газета" исказила и перепутала все события. Закон об оказании психиатрической помощи был принят Верховным Советом в июне 1992 года. Да, в нем действительно очень много проблемных мест. Например, когда его делали, не было отражено понятие "скорая психиатрическая помощь", и многое другое. Закон не менялся в течение 20 лет.

Попытка изменить закон действительно была, и в 2000 году был подготовлен неплохой закон, так называемый "закон Герасименко". Закон не был принят, этому противодействовала, по сути, НПА (Независимая психиатрическая ассоциация России — прим. ред.). По разным причинам, хотя закон был неплохой. В дальнейшем модельно его взяли Белоруссия и Казахстан. У нас никакого изменения закона 1992 года не было. 6 марта я на заседании Совета Федерации выступил, где озвучил свою позицию.

— Что вы предложили?

Мои мотивации, я их высказал, такие: сейчас появился закон об охране здоровья граждан. В этом законе много спорного. Например, история болезни выдается больному на руки. С точки зрения психиатрии это не совсем правильно — так можно больного и до суицида довести. Ну и прочее.

Я поставил вопрос не об изменении закона, я сказал — давайте развернем дискуссию, это все есть в стенограмме. Пусть в ней примут участие и психиатры, и законодатели, и правозащитники, та же НПА. Валентина Ивановна Матвиенко меня поддержала, дала поручение комитету по социальной политике начать эту дискуссию. Началась подготовка, особой активности не было. И вот, буквально вчера, был круглый стол, где мы все обсудили.

— Но речь о принудительной госпитализации и "карательной психиатрии", как я понял, не велась?

Нет, ни слова. 27 апреля будет только создана рабочая группа — из представителей всевозможных общественных организаций, психиатров, законодателей, кто-то из Минздрава будет. А до принятия закона очень далеко. Возможно, его и не будет. Может быть, общественность скажет: "Те поправки, что вы скорректировали, может быть, и надо принять, а сам закон давайте трогать не будем". Повторюсь: пока никакого законопроекта не существует, ничего нет, есть только воля начать обсуждение.