Борис Пастухов: Мексиканские параллели

Борис Пастухов Президент Мексики Энрике Пенья Ньето в Национальный день армии

Российская политическая публицистика чрезвычайно эгоцентрична – в большинстве случаев Россию принято сравнивать исключительно с ней же, но других периодов. Если такое сравнение оказывается неуместным, то сравниваются Россия и страны «развитого капитализма» - США, Англия, Германия. В чью бы пользу это сравнение ни было, оно лестно, поскольку автоматически подразумевает, что Россия находится в той же нише.

Однако существуют страны «третьего мира», сравнение с которыми может оказаться гораздо более уместными. К их числу, в первую очередь, можно отнести Мексику. В современном виде она возникла в 1917 году по итогам семи лет кровавой гражданской войны. После того, как условно «демократические» силы победили, еще три года длился такой «мир», что многие склонны включать годы с семнадцатого по двадцатый в военный период. По окончании всех сражений Мексика потеряла 15% населения и сельское хозяйство, бывшее основой экономики, но обрела многопартийную систему. К 1929 году ситуация практически не изменилась: в стране правили те, у кого было оружие, социальных гарантий не существовало в принципе, а экономика так и не смогла оправиться от потрясений революции.

За власть боролось огромное количество партий, большая часть которых назывались «революционными». Но в 1929 году к власти пришла партия с весьма оригинальным названием – Институционно-революционная партия (ИРП). Ее программа может показаться на удивление знакомой: дайте нам всю полноту власти, а мы в ответ обеспечим вас стабильностью. В мексиканском варианте – институтами (власти). Партия оказалась не только чрезвычайно популярной, но и долговечной: с 1929 по 1997 годы она выиграла все выборы.

ИРП всегда проводила выборы вовремя, строго соблюдая конституцию. Каждые два срока стабильно менялись президенты. Уходящий называл своего преемника, они никогда не критиковали друг друга и чаще всего были друзьями детства (юности, по институту, по прошлой работе). Если первые выборы были выиграны честно, то победа на каждых следующих оказывалась все более спорной. К середине восьмидесятых никто не даже брался оценить отклонения реальной поддержки от официально называемых цифр.

Чтобы бороться с негативным общественным мнением, вводились технологические новшества: на выборах 1988 года публике был представлен мощный компьютер, способный отслеживать честность результатов. Посреди подсчета голосов, когда правительство начало серьезно проигрывать, он отключился, и включился только тогда, когда вручную была «подсчитана победа» ИРП. Виновного нашли (он перерубил кабель), и он честно признался, что сделал это по просьбе… оппозиции. На других выборах в ночь перед открытием избирательных участков в нескольких оппозиционных регионах вдруг отключилось электричество.

Хотя публично ответственность за все решения принимала на себя партия, всей полнотой власти обладал президент. Это было известно всем, но на любые претензии он разводил руками и говорил, что во всем виновата партия. Позже все скандалы затихали.

Страна показывала неплохие цифры роста и относительно невысокий (не заоблачный) уровень преступности. Достигалось это в основном за счет существования системы «кланов», контролировавших наркобизнес. Верхушка ИРП имела прямой выход на них и почти никогда не трогала лидеров (за исключением особо скандальных случаев).

Тем не менее, жители, не включенные в эти группы, во многом находились в ужасающем положении, особенно, если сравнивать его с уровнем жизни северного соседа – США. Большинство образованного класса осознавало, какие возможности упускает страна из-за коррупции и клановой системы. Давление на правительство нарастало. В 1997 году настал – впервые за несколько десятилетий – момент истины: к власти пришла оппозиция. У нее не было «позитивной программы», зато хватало лозунгов и энтузиазма.

Начались массовые «посадки» коррупционеров и аресты наркомафии. Однако очень скоро оказалось, что полное отсутствие плана действий способно погубить любые намерения. Кланы, до этого лояльные власти, ожесточились. Мексика погрязла в одной из самых кровавых «разборок» в истории человечества. К 2003 году, когда оппозиция выиграла уже не только парламентские, но и президентские выборы, сопротивление политике правительства переросло в полноценную гражданскую войну: только со стороны федеральных войск потери составляют до 24000 человек в год, а в наиболее кровавые дни войска и гражданское население теряют по 1500 человек убитыми.

В это же время экономика, ставшая чуть более прозрачной, рассыпалась из-за потери прежних коррупционных связей и гарантий стабильности. Кризис только увеличил приток «живой силы» в «нарковойска». К следующим выборам (2006 год) обнаружилось, что оппозиция, ставшая правительством, даже спустя три года не в состоянии представить программы, отличной от лозунга «Мы разгоним всех плохих». Итогом стала победа ИРП на парламентских выборах, а в 2012 г. - и на президентских. Все вернулось на круги своя.

Когда рождается ребенок, собравшиеся ждут его первого крика. Следующий год-два крики привлекают внимание родителей, и те пытаются ему помочь. Если же ребенок и в три-четыре года продолжает только и делать, что кричать, это раздражает и выводит из себя. Если и к пяти-шести годам ребенок все еще кричит, а говорит плохо и не к месту, читать-считать не умеет – это уже повод серьезно обеспокоиться и обратиться к врачам.

Российская оппозиция успела громко заявить о себе на митингах и в социальных сетях. Скоро движению два года – пора садиться за столы и начинать учиться читать и, главное, писать. Иначе, даже взяв в свои руки власть, она лишь повторит опыт «революции кактусов» и вернется к «разгулу демократии» начала девяностых.

Смотрите также: Сергей Васильев Модернизация Бразилии: эпоха двух президентов Мария Капело, Луис Рубио Мексика и уроки НАФТА Марио Варгас Льоса Почему Латинскую Америку преследуют неудачи? Игорь Федюкин Монтеррейский консенсус