Президент «Роснефти» Игорь Сечин стал олицетворением российского инвестиционного климата/ М. Стулов/ Ведомости

Осенью прошлого года, 22 октября, «Роснефть» официально объявила о намерении приобрести у консорциума AAР и британской BP третью на тот момент нефтяную компанию России – ТНК-BP. Уже в день объявления о сделке акции «Роснефти» начали расти и к 28 января достигли максимума в 275 руб., что соответствовало капитализации почти в $100 млрд.

На разных полюсах

Однако в конце января рост остановился, и с тех пор акции компании поползли вниз. К закрытию в прошлую пятницу они достигли 215 руб. и фактически вернулись туда, откуда начинали свой рост, – на закрытие 21 октября их цена была 214 руб. Капитализация же купленной компании, вернее, торгуемой ее части – «ТНК-BP холдинга» (ТBХ) и вовсе упала примерно в два раза. При этом индекс ММВБ с тех пор снизился на 10%.

Закрытие сделки знаменует собой начало интеграционного процесса, который воспринимается рынком скорее со стороны рисков, а не выгоды, считает партнер Spectrum Partners Максим Кузин. «Суперэффективная» команда менеджеров ТНК покидает компанию, значит, потребуется объединение бизнес-процессов там, где это возможно, и внедрение собственного операционного контроля там, где этого сделать нельзя, а это задача сложная и потребует дополнительных ресурсов, что на фоне и так большой программы капзатрат госкомпании вносит сомнения в быстрый рост эффективности объединенного бизнеса, добавляет он. После сделки за счет в основном заемных средств акции «Роснефти» стали чрезвычайно чувствительны к ценам на нефть, отмечают аналитики HSBC. С тех пор цены на сырье, хоть и снизились более чем на 10%, все равно падали медленнее, чем котировки акций «Роснефти».

Удел миноритариев

Одной из главных причин стала ситуация с миноритариями ТНК-BP, уверены почти все опрошенные «Ведомостями» участники рынка. На выкуп их пакетов, по оценке Credit Suisse на 23 октября, «Роснефти» потребовалось бы еще около $1,8 млрд. Но президент госкомпании Игорь Сечин был категоричен: вопрос о выплате дивидендов ТНК-BP не стоит, «это всё наши деньги», заявил он спустя два дня после объявления о сделке. После этого акции ТBХ на Московской бирже рухнули.

В приватных беседах миноритарии ТНК-BP негодовали. Но признавали, что на самом деле «Роснефть» им ничего не должна. У «Роснефти» нет перед миноритариями обязательств выкупить или обменять акции ТBХ на свои, сказал в беседе с «Ведомостями» старший портфельный менеджер по развивающимся рынкам Dexia Asset Management Филипп Скреви. «Действительно, все деньги их, – соглашался тогда и его коллега из одного из крупнейших инвестирующих в российские акции фондов, добавляя: – В судебной плоскости перспективы крайне плачевные».

Имидж на кону

Теперь «Роснефть» – крупнейшая мировая публичная нефтяная компания, инвесторы будут внимательно следить за ее действиями и по ним судить об инвестклимате в России, говорил Скреви. По закону «Роснефть», возможно, ничего не должна, но речь о том, что она хочет стать компанией мирового уровня и должна справедливо относиться к миноритариям, считает управляющий партнер «Дашевский и партнеры» Стивен Дашевский: нужно не применять узко истолкованные локальные законы, а соответствовать лучшим глобальным корпоративным практикам, их верхней планке. «Базовый стандарт – предложить аналогичные условия выкупа всем акционерам, здесь не может быть других толкований», – заключает он. На рынке также бытует мнение, что то, что сделала «Роснефть», – это так называемый прием shake the tree, когда заявления компании или ее представителей приводят к снижению котировок с целью потом выкупить бумаги по более низкой цене, говорит управляющий западным инвестфондом. У «Роснефти» есть собственные миноритарные акционеры, об интересах которых она должна заботиться, все параметры сделки полностью соответствуют законодательству, она одобрена всеми, в том числе иностранными регулирующими органами, заявил представитель «Роснефти». Что касается миноритариев ТНК-BP, то вопрос дивидендной политики сейчас прорабатывается, но в любом случае размер выплат точно не будет больше, чем тот, что сейчас действует в «Роснефти», добавил он.

Последняя инстанция

Вины «Роснефти» в этой ситуации не больше, чем AAР и BP, а волне возможно, что и меньше, уверен топ-менеджер одного из глобальных инвестбанков. Хотя госкомпания, безусловно, и должна была позаботиться о том, чтобы без репутационных издержек пройти через сделку, предыдущие владельцы также должны были об этом подумать. То, что все вопросы у миноритариев теперь к «Роснефти», он объясняет тем, что она теперь владелец и если миноритарии и смогут что-то получить за свои акции, то только от нее: «Остальные уже вышли, что с них взять?» Не нужно считать миноритариев «ангелами, вдовами и сиротами», продолжает его коллега из одного из крупнейших мировых инвестбанков, «это очень серьезные инвесторы, спекулянты, для которых «Роснефть» – очевидный deep pocket и они просто пытаются получить выгоду с помощью неформальной стороны вопроса». «Роснефть» лишь набирает опыт в этой сфере, а потому не уделила миноритариям достаточно внимания, считает он.

«У нас есть серьезные вопросы, например, к корпоративному управлению BP как к торгуемой компании с большим количеством собственных миноритарных акционеров», – признает менеджер одного из фондов миноритариев ТBХ. «Если мы как акционер сочтем нужным обсуждать какой-то вопрос с «Роснефтью», то мы будем обсуждать его с ней, а не через СМИ», – сказал представитель BP, воздержавшись от других комментариев.

Представитель AAР Михаил Лоскутов отказался от комментариев относительно миноритариев ТBХ. «С самого начала всем было известно о параметрах сделки, всем было понятно, как сделка будет структурирована, если речь идет об этической стороне вопроса, то давайте вспомним суд в Тюмени (см. врез) с миноритарием ТНК-BP, который якобы нашел ущерб от первой и несостоявшейся сделки BP c «Роснефтью», хоть один из нынешних требующих справедливости миноритариев сказал в защиту BP? – говорит человек, близкий к BP. – Нет, они сидели, получали дивиденды и радовались жизни».

В глубоком кармане «Роснефти»