«В истории всегда есть альтернатива»

Николай Сванидзе — о книгах, которые исследуют драму российской интеллигенции и перипетии исторического выбора

Одна из книг, которую я читал в последнее время, очень известная — «Жизнь и судьба» Василия Гроссмана. В конце 80-х, когда роман был опубликован, он произвел на меня очень сильное впечатление, но с тех пор эту книгу я не брал в руки, а вот сейчас долго и внимательно перечитывал. Поводом стал фильм Сергея Урсуляка — но про него отдельный разговор, а сейчас о книге. Она великая, в чем я в очередной раз убедился. Никто до Гроссмана на таком литературном уровне не сопоставлял два режима: гитлеровский и сталинский. Там есть страницы, исполненные высочайшего трагизма: описание того, как люди идут в газовые камеры, сцена матери на могиле сына. Но что мне кажется особенно важным — то, как остро, глубоко и психологически точно описана драма большого ученого. Он знает, в какой стране живет, он на уровне нижнего чутья не верит власти и не любит ее. Но когда эта власть его манит и дает ему какие-то блага, потому что он ей нужен и полезен, чисто прагматически он как гражданин сдается. Забывает о том, о чем думал до сих пор. Превращается в машину для изобретений, нужных этой власти.

Роман моего товарища и коллеги Александра Архангельского «Музей революции» не столь эпичен. В похвалах друзей всегда присутствует оттенок какого-то снисхождения, но это действительно очень хорошая книга. Зрелая, с точными зарисовками времени, с психологическими портретами и множеством деталей. Это не энциклопедия русской жизни, но полноценный очерк определенной части современной интеллигенции. Нынешняя интеллигенция очень своеобразная, она уже настолько расслоилась и размылась, что говорить о ней как о компактной социальной группе вряд ли возможно. Даже сложно сказать, кого можно отнести к этой группе. Я бы сказал — людей, которые не устали рефлексировать. Независимо от взглядов рефлексирующий человек, как правило, в значительной степени оппозиционен. Но в данном случае дело не в этом, а в не ушедшей привычке думать.

А третья книжка очень занятная, но совершенно на другую тему. Это «Россия и Европа» замечательного американского историка Александра Янова, трехтомник, который рассказывает о русской истории с середины XV века до 20-х годов XX века. Если быть совсем точным, то с 1462 года, с воцарения великого князя Ивана III. Потрясающе интересное историческое произведение с огромным количеством документальных свидетельств разного времени, с блистательными цитатами. И с очень серьезными и глубокими размышлениями, главное из которых состоит в том, что Россия, на взгляд автора, в описываемые им века и до сих пор мечется между Западом и Востоком. И всякий раз так или иначе выбирает Восток, хотя каждый раз есть альтернатива. Янов утверждает, что при Иване III эта альтернатива стала реализовываться в сторону Запада. Но потомки помнят не его, а его внука Ивана IV, хотя символом эпохи, по идее, должен был стать дед, который сделал для государства гораздо больше, а бессмысленной крови пролил меньше. И вот всякий раз люди, которые так или иначе шли по пути Ивана Грозного, оказывались в центре внимания потомков. Но Янов настаивает на том, что альтернатива всегда есть, и я приветствую эту точку зрения — что история имеет сослагательное наклонение, в этом ее смысл. Янов пишет о том, как тяга к условному Востоку обезвоживает, обезмысливает страну в мировоззренческо-политическом смысле. Он, в частности, описывает «великолепную эпоху» Николая I, когда страна снова скатилась в московитское, допетровское беззастенчивое презрение к просвещению. Когда образование, не говоря о западничестве, стало восприниматься как преступление в глазах государства. Когда все, что напоминало о свободе, о вольности, о независимой мысли, воспринималось как признак опасной оппозиционности, как нечто вредоносное для государства. Янов вообще считает главной проблемой русской истории право власти относиться к народу как к рабам. И показывает рельефно, что это фактически не ушло до сих пор.

фотографии: Егор Слизяк