До степени смершения

Высказывание Леонида Гозмана насчет сходства между "Смершем" и СС стало поводом к грандиозному скандалу, который все набирает обороты. Но многие его участники и комментаторы не вполне представляют себе те исторические реалии, о которых идет речь.

Так что же такое "Смерш", о котором широкая публика знает главным образом по фильмам – экранизации романа Владимира Богомолова "В августе 44-го" и нескольким российским и украинским сериалам? Вопреки распространенному мнению, это не была какая-то новая организация, созданная в апреле 1943 года. В Красной Армии с самого начала имелись особые отделы – органы военной контрразведки, призванные выявлять неприятельских шпионов, а также "политически неблагонадежные" элементы. Подчинялись особые отделы сначала ВЧК, потом ОГПУ, затем НКВД. А в 1941 году, незадолго до начала войны, Сталин, собираясь напасть на Германию, провел реорганизацию органов безопасности. Главное управление госбезопасности было выделено из состава НКВД в отдельный Наркомат государственной безопасности, а управление особых отделов было передано в состав Наркомата обороны.

Сталин рассчитывал, что война будет короткой и победоносной. С началом войны он собирался стать верховным главнокомандующим и наркомом обороны и в этом качестве лично контролировать армейские органы безопасности, а через них – настроения военнослужащих. Иосиф Виссарионович еще с 30-х годов опасавшийся, что в победоносной Красной Армии может родиться новый бонапарт, делал все, чтобы предотвратить его появление. НКГБ должен был вести разведывательную деятельность за рубежом, прежде всего в Германии и других странах Европы, которые предстояло оккупировать Красной Армии, а после окончания боевых действий – помогать просоветским правительствам европейских стран создавать собственные органы госбезопасности. Кроме того, НКГБ должен был бороться со шпионами и антисоветскими элементами на территории СССР за пределами армейского тыла. В ведении НКВД оставались внутренние и пограничные войска, милиция, тюрьмы и лагеря. Войска должны были следовать за действующей армией, охранять ее тыл, депортировать неблагонадежные элементы, бороться против антисоветских вооруженных формирований. Милиция же должна была поддерживать общественный порядок в тылу, а ГУЛАГ – принимать новое пополнение и трудиться для фронта, для победы.

Однако война началась совсем не так, как планировал Сталин. Красная Армия с большими потерями откатывалась вглубь страны. В условиях стремительного отступления особые отделы очень скоро оказывались в зоне действий местных органов НКВД и НКГБ. Последним также приходилось взаимодействовать друг с другом в борьбе со шпионами, диверсантами и в выявлении "антисоветского элемента". Поэтому для лучшей координации действий всех органов безопасности в складывающейся критической ситуации Сталин уже в июле 41-го вернул управление особых отделов и НКГБ в состав НКВД.

Но вот в апреле 1943 года, вскоре после Сталинграда, Сталин обрел уверенность, что Советский Союз одержит победу, а Красная Армия теперь будет безостановочно двигаться на Запад. И опять воссоздал ту же структуру органов, которая существовала накануне войны, - и с теми же задачами. Только возвращенное в состав Наркомата обороны управление особых отделов было переименовано в Главное управление контрразведки "Смерш" ("Смерть шпионам"). Новым, кроме названия, стало его непосредственное подчинение Сталину как наркому обороны. Начальник же у военной контрразведки остался прежний – Виктор Абакумов. За победоносной Красной Армией нужен был глаз да глаз. И Сталин теперь собирался получать сводки о настроении Красной Армии и особенно ее высшего комсостава непосредственно от Абакумова, без посредничества Берии.

"Смерш" же продолжал заниматься тем же самым, что и до переименования. И люди там остались прежние - выходцы из НКВД, многие из которых участвовали в Большом терроре 1937-1938 годов. В мае 1943 года, вскоре после создания "Смерша" в НКО, были созданы еще два "Смерша" - Управление контрразведки "Смерш" Наркомата военно-морского флота и Отдел контрразведки "Смерш" НКВД. Они подчинялись, соответственно, наркому ВМФ адмиралу Кузнецову и оставшемуся наркомом внутренних дел Берии.

Появления нового бонапарта из среды адмиралов Сталин не опасался, понимая, что крейсера и подлодки к Москве не перебросишь. Поэтому он оставил флотскую контрразведку в ведении наркома Кузнецова. А вот "Смерш" НКВД сегодня сильно демонизируют. Гозман и многие его сторонники убеждены, что два "Смерша", армейский и флотский, были хорошими, правильными, честно выполняли свой долг и были настоящей грозой шпионов. А вот "Смерш" НКВД – это, дескать, настоящее порождение дьявола, и именно на него приходятся основные преступления, которые молва связывает с названием "Смерш". На самом деле "Смерш" НКВД по сравнению с главным армейским "Смершем" был образованием достаточно безобидным. Он "окормлял" внутренние и пограничные войска, а также милицию, которая во время войны была на положении военизированного формирования. Конечно, и здесь были фальшивые шпионские дела, равно как и обвинения в антисоветских высказываниях и других мнимых преступлениях. Но поскольку численность формирований НКВД была на порядок меньше, чем численность действующей армии, то подобных и других преступлений на счету у армейского "Смерша" тоже неизмеримо больше.

Иногда смершевцы ловили настоящих шпионов. Но когда таковых не оказывалось, для выполнения плана их приходилось выдумывать. 31 мая 1943 года Сталин издал приказ, согласно которому за фабрикацию шпионских дел были осуждены на пять лет тюрьмы или на отправку в штрафбат руководители и сотрудники особого отдела 7-й отдельной армии, действовавшей в Карелии. Активных боевых действий там почти не было, так что шпионов было не найти днем с огнем. Вот контрразведчики и стали фабриковать дела против ни в чем не повинных бойцов и командиров, а трибуналы послушно штамповали расстрельные приговоры.

Кстати сказать, вопреки распространенному убеждению, военные трибуналы особым отделам не подчинялись - они находились в ведении армейского командования. Другое дело, что командиры и члены трибуналов чаще всего старались не ссориться смершевцами и обычно выносили требуемые приговоры. Но в трибуналы дела передавали не только контрразведчики, но и армейские командиры и комиссары. И расстреливали не только за шпионаж (чаще мнимый) и антисоветские разговоры, но и за дезертирство, бегство с поля боя и общеуголовные преступления. Всего в годы войны по приговорам военных трибуналов было расстреляно около 157 тысяч человек. Сколько из них было казнено по материалам "Смерша", с точностью определить нельзя, но его вклад был безусловно значительным. Для того чтобы загреметь под расстрел или в штрафбат за "антисоветскую пропаганду", достаточно было доноса агента "Смерша" о том, что красноармеец хвалил немецкую технику или рассказал сомнительный анекдот. Несомненно, многие тысячи из числа расстрелянных ни в чем виноваты не были, а признания из них были вырваны пыточным следствием.

Неверно представление о том, что "Смершу" (особым отделам) подчинялись заградотряды. Последние формировались из войск НКВД и возглавлялись войсковыми командирами. Было, правда, одно исключение. Заградотряды Сталинградского и Юго-Западного фронтов в сентябре-декабре 1942 года, в самый напряженный период борьбы за Сталинград, возглавляли работники особых отделов.

Опергруппы "Смерша" принимали участие в депортации "наказанных народов". Они также "фильтровали" освобожденных пленных и "остовцев", определяя, кого отправить в лагерь, а кого в армию. С вступлением советских войск в Европу работы у смершевцев прибавилось. Они депортировали в СССР или определяли в местные концлагеря бывших членов нацистской партии, представителей имущих классов, интеллигенции и всех тех, кого считали противниками привезенных в обозах Красной Армии коммунистов.

Вопреки еще одной распространяемой легенде, сотрудники особых отделов ("Смерш") не обязаны были участвовать в боях. Хотя отдельные боевые эпизоды в их биографии и случались, особенно при внезапных прорывах противника. Четырем смершевцам посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза, но трудно сказать, насколько описание их подвигов соответствует действительности.

Наиболее известное преступление армейского "Смерша" - это так называемая "Малая Катынь": расстрел без суда и следствия в Августовских лесах (Белостокское воеводство на востоке нынешней Польши) 592 поляков, осуществленный помощником начальником ГУКР "Смерш" генерал-майором Горгоновым с группой контрразведчиков в июле 1945 года. Сохранилось сообщение Абакумова Берии о командировании этого генерала с командой смершевцев "для проведения ликвидации арестованных в Августовских лесах бандитов". Еще в расстреле участвовали опергруппы и батальон войск управления "Смерш" 3-го Белорусского фронта (Абакумов был по совместительству уполномоченным НКВД по этому фронту). Это было не подразделение войск НКВД, а обычный армейский стрелковый батальон, выделенный в распоряжение "Смерша" (это к вопросу об участии в военных преступлениях частей Красной Армии). Всех арестованных обвинили в том, что они являются бойцами распущенной к тому времени Армии Крайовой. Но из них имели оружие только 69 человек, и среди расстрелянных было 27 женщин и 15 подростков.

Так правомерно ли сравнивать "Смерш" с СС? В действительности СС скорее можно уподобить "большому" НКВД, каким он был в 1941-1943 годах (за исключением войск СС, которые по функциям мало отличались от соединений Красной Армии). А "Смерш" имеет больше общих черт с айнзацгруппами СД, которые действовали вместе с вермахтом и занимались в первую очередь "окончательным решением еврейского вопроса", уничтожением цыган, а также выявлением представителей партийно-советской номенклатуры, борьбой с советскими разведчиками, диверсантами и партизанами. В составе айнзацгрупп практически невозможно выявить тех, кто был бы причастен только к законным контрразведывательным операциям, но не имел отношения к военным преступлениям и преступлениям против человечества. И точно так же среди смершевцев трудно найти "чистого контрразведчика", непричастного ни к незаконным депортациям, ни к бессудным расстрелам, ни к фальсификации шпионских и других политических дел. И в этом смысле сравнение, проведенное Леонидом Гозманом, представляется в целом корректным.

В Германии, как справедливо замечает Гозман, художественных фильмов об СС нет. Даже батальный фильм о Сталинграде несколько лет назад сняли, очевидно, только потому, что в Сталинграде не было войск СС. А вот фильмов о Курской битве или о Харьковском сражении февраля–марта 1943 года, где эсэсовцы играли активную роль, нет до сих пор. И это при том, что войска СС по размаху военных преступлений принципиально не отличались от вермахта. Ну а уж фильм о героях-контрразведчиках из айнзацгрупп, успешно ликвидирующих советских диверсантов, – это вообще за гранью возможного.

А у нас фильмы о "Смерше" наверняка снимать еще будут. Только хотелось бы, чтобы в них речь шла не только о подвигах смершевцев в борьбе со шпионами и диверсантами, которых было не так много, как принято думать, но и о преступлениях, которых в действительности было немало.