Не поверяйте ересь прокурорскими

11 июня Государственная дума приняла в третьем, окончательном чтении закон об уголовной ответственности за «оскорбление чувств верующих»

1. Оскорбление — не такое простое и ясное понятие, как это может показаться. Потому что, строго говоря, оскорблением может считаться лишь высказывание, жест или поступок, ставящие своей непосредственной целью оскорбить или унизить человека, а также группу лиц.

Все остальное, что часто трактуется как оскорбление, называется как-нибудь иначе: «неловкое высказывание», «бестактность», «проявление дурного воспитания» или как-нибудь еще.

А чувство оскорбленности часто объясняется повышенной мнительностью, обидчивостью или просто недостаточной адекватностью тех, кто склонен оскорбляться на что попало.

1. Чувства, между прочим, бывают не только религиозными. И никакое из них оскорблять нехорошо, нецивилизованно.

Да вот только вряд ли такая тонкая материя, как чувствования, может быть регулируемой при помощи юридических и тем более судебно-карательных механизмов.

Какие законы по поводу чувств ни принял бы нынешний состав Госдумы, использовать и применять их на практике неизбежно станет нынешний же личный состав прокурорско-судебных учреждений. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

1. Общественная защита прав и чувств тех, кто наименее защищен, дело, прямо скажем, святое.

Но именно верующие, верующие в Бога, кажутся мне как раз наиболее защищенной частью общества. Их чувства защищены не полицией, не судами и прокурорами, не депутатами и президентами, а именно самой верой. Другой вопрос: какова эта вера?

1. Вера — это не только чувства, вера — особый тип ЗНАНИЯ. А знание нельзя оскорбить. Оскорбится ли вменяемый и уважающий себя и свою науку ученый, если какой-либо социально активный профан заявит ему прямо в глаза, что все его формулы с их никому не понятными буковками и закорючками, все его графики и таблицы — собачий бред и жульничество? Думаю, вряд ли.

2. Впрочем, категория веры применима далеко не только к верующим в Бога. Существуют, например, люди, которые твердо верят в то, что никакого Бога нет в принципе. И они на эту веру имеют такое же право, как и верующие в то, что Бог есть. И у них, кстати, тоже есть чувства. Иногда тончайшие.

И что им прикажете делать, когда они слышат нечто вроде того, что «атеист — слуга дьявола», или пуще того: «атеист — это враг Церкви, а потому и враг государства, ибо Церковь — основа государственности». Нечто очень похожее я видел своими глазами в напечатанном виде.

Это не оскорбление чувств? Разумеется, оно самое и есть. В данном случае оскорблено чувство верующих, верующих в российскую Конституцию, где не сказано ни одного слова о том, что Церковь — основа государственности. Столь радикальная в своем бесстыдстве ересь глубоко оскорбительна для верующего гражданина. Зато в Конституции недвусмысленно сказано о том, что Церковь от государства отделена.

1. Чувства некоторых не слишком уравновешенных, но необычайно чувствительных граждан, твердо верующих в отсутствие Высших начал, бывают оскорблены видом золотых крестов, пением муэдзина, черной шляпой хасида, звяканьем кришнаитских колокольчиков. Что делать судам и прокуратурам с их оскорбленными чувствами?

2. Или вот, например, недавнее, ставшее широко известным высказывание про «абажур» — оно глубоко оскорбило чувства большого количества искренне верующих в то, что идеология национал-социализма была повержена в мае 1945 года и в то, что колоссальные человеческие и душевные жертвы той страшной войны не были напрасными.

3. И наконец, может ли быть что-либо более оскорбительным для чувств верующих в Закон и Справедливость, чем то обстоятельство, что законы об «оскорблении чувств верующих» принимают те, чье право вообще принимать какие-либо законы, мягко говоря, сомнительно?

фотография: Митя Алешковский