Система ЕГЭ заставляет учителей быть "палачами"

Более 50 тысяч выпускников 2013 года не сдали ЕГЭ по математике. По стране из каждых ста детей, оканчивающих школу, восемь (!) узнали сегодня о своем неудовлетворительном результате. Часть из них, возможно, еще пересдаст экзамен в резервный день, но в любом случае речь идет о десятках тысяч молодых людей, что не получат аттестат о среднем образовании и уйдут со школьного двора без выпускного вечера с осознанием собственной ущербности. Для чего государство подготовило им такой печальный финал? Куда уходит детство этих несчастных ребят — в разочарование, озлобленность, депрессию? Какие ряды они пополняют: алкоголиков, наркоманов, преступников, самоубийц, религиозных фанатиков? Никто не ведет такую статистику, никому не интересны эти судьбы. Как легко и безжалостно списывает страна со счета самое дорогое — своих подросших детей!

Страшно и то, что палачом в своеобразной гильотине детства заставили выступать учителя. Функционал учителей давно определен: обучать и воспитывать детей, способствовать их развитию на учебных занятиях и в школьной внеурочной деятельности. С какой стати на педагогов возложили обязанности выступать надзирателями при проведении ЕГЭ — требовать пропуска и документы при входе, отбирать мобильные телефоны, отпускать в туалет не более одного раза за экзамен? А после запаковывать и отсылать пакеты с судьбоносными тестами, обеспечивая тем самым последующие мучения восьми из ста — таких разных, друг на друга непохожих — но ставших любимыми за многие годы совместной деятельности детей. Почему в аудиториях ЕГЭ учителя, а не ОМОН и прокуроры?!

Предвосхищаю вопрос: "А ты поставил бы "неучам" незаслуженные тройки?". Да, я бы поставил! Хочу напомнить, что до экзамена допускают (коллегиально, решением педагогических советов) только тех, кто не имеет годовых неудовлетворительных отметок. Если ребенок допущен к итоговой аттестации, то, пусть он самый глупый, пусть самый неспособный, это означает одно — он выцарапывал свою "троечку", старался, проявил качества, по которым коллектив учителей поверил в него. Почему письменному зашифрованному тесту мы должны доверять больше, чем десяткам педагогов, которые многие годы видели глаза своего ученика?

В этом году в моей школе самый низкий балл по русскому языку набрал паренек, который в классе является одним из самых грамотных, неоднократно становившийся призером на муниципальных филологических конкурсах. Он отказался решать часть С — текст одного задания показался непонятным, юноша рассердился и на текст, и на себя, и вообще опустил руки. Оказался к экзамену психологически не готов. Кто скажет, сколько тысяч выпускников по стране имеют такие индивидуальные особенности, что от волнения на ЕГЭ они не могут выдать свой максимальный результат, пускай для кого-то этот максимум — установленный Рособрнадзором минимальный порог?

Вам жалко для них "тройки"? Ну, поставьте в аттестат баллы ЕГЭ — например, двадцать. Всем будет ясно, что товарищ плохо знает математику, но он детям своим потом хотя бы покажет документ об образовании, где по остальным предметам "тройки", а по физкультуре, ОБЖ, технологии и др., быть может, "четверки" и "пятерки". Он не собирается занять чье-то место, дайте ему свое, маленькое, но не подвергайте остракизму.

В существующих сегодня условиях лишать аттестатов выпускников школ вообще цинизм. Во-первых, были те 7%, которые по их собственным признаниям на портале Единого государственного экзамена покупали задания в интернете, списывали и пользовались телефонами, о чем сейчас, как о пустяке, так хладнокровно, просто непробиваемо, вещают с высоких трибун Минобрнауки. Выборочная проверка стобалльных и высокобалльных работ — забалтывание проблемы. В провинциальные вузы на большинство факультетов проходной балл, как правило, от 190 до 230 по трем экзаменам, то есть на каждом ЕГЭ достаточно набирать 65-80 баллов. И именно эти 7% ловкачей займут бюджетные места добросовестных и честных ребят. Во-вторых, при обязательном среднем образовании его получают выпускники многочисленных техникумов и колледжей, которые ЕГЭ не сдают. Зная положение дел в системе среднего профессионального образования, могу с уверенностью предположить, что более половины (а где-то и близко к 100%) их выпускников никогда не сдадут ни русский язык, ни математику, но в дипломах у них будут красоваться те же незаслуженные "тройки" (а где-то липовые "пятерки"). В-третьих, кто считал, скольким из выпускников школ удалось добраться до ЕГЭ в самых отталкивающих условиях — кто не имел даже своей комнаты и письменного стола для учебы, кто годами на санках возил с мороза пьяного отца, кто среди окружающего в быту мата и грязи сохранил тягу к светлому?

Получается, что четыре часа ЕГЭ махом перечеркивают все, что было в предыдущие одиннадцать лет: мудрого и доброго учителя, "школу радости" и "школу сотрудничества", равные условия, дружбу и взаимопомощь, веру в счастливую звезду и высшую справедливость.

Выпускник, не получающий аттестат, — это трагедия и учителей, и родственников, и школьных товарищей. Это потеря, наверное, в какой-то мере сравнимая с потерей близкого человека. Ради чего? Когда же мы начнем относиться к людям по-доброму?

Давайте начнем вот с этого юного поколения. Оно окупится нам сторицей. Оно нас в старости содержать будет, когда количество пенсионеров в разы превысит число работающих. Не выжить одними "стобалльниками". Хлеб сеять и Родину защищать, выносить из пожара и тонущих спасать, строить, а не ломать — все они могут и будут эти ребята, которым никак не дается математика. Они хорошие, они горы свернут, если их не оттолкнуть и не унизить. Мы сами лучше станем, ведь это прекрасно — пожалеть, это так по-человечески.