Михаил Каменский/ М. Стулов/ Ведомости

Аукционные дома регулярно выставляют на торги вещи музейного уровня. Но музеи купить их не могут - денег на шедевры не хватает.

- Наш музейный фонд как сформировался почти 100 лет назад, после национализации, таким, в общем, и останется.

- Думаю, если поставить задачу, сформулировать социальный заказ, то российский музейный фонд может существенно обогатиться - не только государственными собраниями, но и частными. На протяжении последних двадцати лет российские граждане активно покупали шедевры, но совсем не всегда привозили их в Россию. Если придать большую общественную значимость деятельности собирателей и прописать четкие гарантии неприкосновенности собственникам, то, скорее всего, многие будут рады показать свои вещи в музеях в режиме временного пользования. Есть тому примеры и в Эрмитаже, и в Третьяковке.

- И там есть табличка с именем владельца?

- Сейчас нет, владельцы предпочитают сохранять анонимность. Но если согласятся раскрыться, то может быть и табличка. У коллекционеров много поводов передать вещь для экспонирования в музее: патриотические и коллекционерские амбиции, прагматические соображения - безопасность, коммерческие - экспонируясь в музее, участвуя в выставках по миру, произведение попадает в историко-художественный контекст, становится известным и повышается в цене. История искусства свидетельствует, что художественные шедевры музеецентричны, им рано или поздно суждено оказаться в музейном собрании - частном или государственном. Им нужна широкая аудитория, общественное признание. Весь западный ХХ век...

- Которого практически нет в наших музеях...

- Значит, надо создавать в Москве музей ХХ века. Но не концентрироваться на идее воссоздания Государственного музея нового западного искусства, как предлагала Ирина Александровна Антонова, а делать новый музей. Нашему обществу это необходимо! Если есть социальный, или политический, или государственный заказ - как угодно его назовите, - значит, найдутся люди или корпорации, готовые покупать правильные вещи и передавать их в такой музей. Таким образом, лакуна может быть закрыта. Почему мы можем покупать футбольные команды и яхты, строить стадионы и автотреки за огромные деньги, а создать высококлассный музей не можем? И главное, не нужно думать, как его использовать в будущем, - в отличие от спортивных сооружений.

- Его надо строить с нуля?

- В Москве должен быть музей ХХ века, в котором импрессионизм, постимпрессионизм, ранний европейский авангард должны присутствовать в качестве ферментов. Как малая часть большого музея ХХ века, где европейское искусство могло бы быть представлено наравне с русским.

- Предлагаете забрать вещи не только у Эрмитажа и Пушкинского, но и у Третьяковки?

- Да ничего забирать не надо! Главное, чтобы в этом музее были вещи, провоцирующие создание коллекции. Они могут быть, например, переданы из музея в музей во временное пользование. Остальное надо покупать, но то, что можно купить на рынке, надо к чему-то присоединять. Как человек, постоянно следящий за мировым рынком, утверждаю, что в свободное обращение периодически попадают вещи музейного уровня. И наша страна может их купить. Необязательно за счет бюджета, но за счет личных или корпоративных средств. Например, если иметь бюджет, сопоставимый с тем, который Алишер Усманов потратил в 2007 году на покупку коллекции Ростроповича - Вишневской, то на эти деньги за минувшие пять лет можно было бы купить от 10 до 20 первоклассных, выдающихся вещей. Усманов потратил значительную сумму потому, что была идея, проект, была понятна целесообразность этой акции - культурная, политическая и деловая.

- Там был русский антиквариат, а тут искусство ХХ века.

- Если бы сегодня вокруг идеи музея XX века можно было объединить усилия передовых людей и корпораций! Чтобы собрать средства для создания системного собрания такой институции, чтобы приобретать для него топовые вещи! Не понимаю, насколько продаваема такая идея, но хочу надеяться.

- Аукцион - это дорого. Архив Тарковского был продан за огромные деньги.

- Владелец архива Ольга Суркова много лет пыталась его продать в Москве. В прошлом году обратилась к нам. Аукционный дом умеет преподносить такие культурные монолиты очень эффектно. Но я, уверенный, что место архиву в России, потратил очень много времени и сил, чтобы так и случилось. Разговаривал с людьми в правительстве, в министерстве, из киноиндустрии. Был уверен, что на предварительном этапе мы получим предложение о доаукционной продаже по фиксированной цене. Но момент был упущен, интерес к Тарковскому проявили люди из разных стран, на аукционе бились до упора. Победил француз, который действовал в интересах бизнес-сообщества Ивановской области.

- Он купил архив уже не за 100 000 фунтов, а за 1,3 млн.

- Заметим, ни копейки бюджетных денег потрачено не было. Архив передан в город Юрьевец, в музей Тарковского. И вся история пошла во благо и Ивановской области, и музею Тарковского, и фестивалю «Зеркало». Кто знает, что было бы с этим архивом, если бы десять лет назад кто-то купил бы его за небольшие деньги. Зато сейчас из бюджета области выделены средства на строительство в Юрьевце нового музейного помещения. Хотел как лучше, а получилось еще лучше!

Шедевры музеецентричны