Основному оппоненту Сергея Собянина не стоит сводить кампанию к обещаниям повышения пенсий и изгнания мигрантов

Гонители Алексея Навального, вставшие на его защиту москвичи и чудесное освобождение героя создали отличные условия для старта его избирательной кампании на выборах мэра Москвы. До них осталось три недели. В какой мере воспользовался Навальный благоприятными возможностями?

Социология выборов

По данным Synovate Comcon, за Собянина в июле — начале августа были готовы проголосовать 75-78% из числа собирающихся участвовать в выборах. За июль и. о. мэра потерял 3 процентных пункта, рейтинг Навального вырос с 10-11% до 15-17%. Разрыв между Собяниным и Навальным составляет 4,5-5 раз. У остальных кандидатов в сумме 9-10%. Опубликованные 15 августа данные показали дальнейший рост рейтинга Навального — до 19,9%. Synovate Comcon — маркетинговая компания, заточенная на исследование потребительских настроений и предпочтений. Она умеет опрашивать средних «покупателей в магазинах», потребителей FMCG.

Обычным соцслужбам с трудом дается выяснение мнений московского среднего класса: они умеют хорошо разговаривать со старыми и больными. Выборки смещены, особенно в городах с богатым населением. Опрос Центра Левады в начале июля показал рост голосов за Навального с 3% до 8% собирающихся голосовать и определившихся с выбором. Разрыв с Собяниным почти 10-кратный. В данных Центра Левады интересен мощный рост (в 2,3 раза!) числа незнающих, за кого проголосовать (с 18% до 42%). Этот рост может отражать колебания тех, кто традиционно поддерживает власть.

Социологи, связанные с государством, дают Навальному более оптимистичные цифры по сравнению с Левадой и менее — по сравнению с Synovate Comcon. По данным ВЦИОМа (см. здесь и здесь), за Навального — 9-10% от числа идущих на выборы (при 6-кратном разрыве с Собяниным). У ФОМа за Навального голосуют почти 9% от числа идущих на выборы — разрыв с Собяниным 9-кратный.

Наиболее комплиментарны по отношению к Навальному (18-21%) опросы, организованные его штабом. Результат в них Собянина выше, чем у Навального, всего в 2-2,5 раза. Но полные результаты штабных опросов не опубликованы, выборка в них смещена в сторону среднего класса, кто проводил — неизвестно. Из всей имеющейся социологии московских выборов результаты Synovate Comcon кажутся мне наиболее адекватными. Небольшое снижение готовности голосовать за Навального на рубеже июля-августа отражает, видимо, отъезд состоятельных москвичей в отпуска, спад в кампании Навального в июле (после возвращения в столицу в мягком вагоне были невнятные заявления о национализме и классовая нелюбовь к политологам), не очень большую эффективность встреч у метро. Эти встречи — хорошая заявка на будущее (избиратель может лично узнать кандидата), но они малочисленны и, как и кубы, не могут добавить Навальному много голосов на сентябрьских выборах.

Такие результаты хорошими не назовешь.

Я уверен, что уже Следственный комитет вместе с прокуратурой и кировским судом дали Навальному возможность повторить московский результат Прохорова на президентских выборах-2012 (20,5%). А то и превысить его в 1,5-2 раза.

Стратегия

Главное, что для этого нужно, — донести до избирателей простую мысль: выборов мэра Москвы при нынешнем избирательном законодательстве, политической системе и избиркоме с Чуровым во главе нет и быть не может. Предстоит московский референдум о поддержке политического режима. Не больше и не меньше. Если в Москве не найдется и 40% избирателей, которым свобода ценнее несвободы, — значит, москвичи заслужили то, что имеют.

На выборах мэра Москвы у Навального нет шансов выиграть против Собянина — даже при честном подсчете голосов и неприменении административного ресурса. А вот на референдуме по вопросу «Поддерживаете ли вы проводимый в последние 2 года в стране политический курс» (от рокировки Путина с Медведевым до посадки Pussy Riot, мизулинских и милоновских законопроектов и пр.) — Навальный, т. е. консолидированное «Нет», вполне могло бы в первом туре получить 30-40%, а во втором поспорить с решительным «Да».

Итак, первая задача — убедить москвичей, что сейчас надо голосовать за политическую свободу, а не выбирать мэра.

Это не просто. Политическое безвременье испортило москвичей, а многие, купленные властью, подсаженные на иглу денег бюджета и госкорпораций, принципиально не готовы предпочесть сытому настоящему неопределенное будущее. Их агитировать бесполезно — твердо осознанные интересы семейного бюджета велят им голосовать против Навального.

Но есть еще группа людей, которая теоретически могла бы проголосовать за Навального, если бы понимала, чего от него ждать как от потенциального столичного мэра и политического лидера, бросающего перчатку Путину. Для этого Навальному нужна программа. Без нее невозможно объяснить избирателям, что именно Навальный собирается делать, зачем борется за власть. Навальному пора перестать быть для избирателей «черным ящиком», откуда раздается лишь умная критика власти.

С этим пока плохо.

На ТВ-дебатах, заметил политолог Александр Морозов, Навальный больше напоминает Явлинского, чем раннего Ельцина. Слабо знакомый с деятельностью Навального избиратель видит в нем скорее блогера, чем политического лидера или управленца, за которого можно отдать голос. Аналитик и блогер могут позволить себе ограничиваться критикой власти. Политический лидер права на это не имеет: он должен предложить образ будущего. Москвичи и (в будущем) общероссийский электорат должны твердо знать, что будет, если Навальный победит.

Для решения этой задачи нужна программа. Подход «свой парень — придет и разберется, что делать» слишком слаб для победы над Путиным и Собяниным. Конечно, можно прийти к власти и на чистой критике оппонентов, как Лукашенко. Но для этого усталость электората от «партии власти», разочарование ею должны быть намного выше, чем сейчас у россиян. Между тем программа Навального, подготовленная при участии Сергея Гуриева, хороша, но слишком абстрактна, чтобы понять, что будет делать кандидат. Руководитель его предвыборного штаба Леонид Волков уверен, что это не страшно: «Программа ― это такая штука, которая должна быть, но никто не должен ее читать». Но дело не в тексте. Видение будущего должно быть не на бумаге, а в голове Навального и его соратников. Причем настолько ясное, чтобы его можно было передать избирателям.

Отсутствие программы — крупнейшая, но не единственная ошибка Навального. О других писали обозреватель Леонид Бершидский и политолог Алексей Макаркин. Похоже, в последние пару недель эта критика была учтена.

Программа Навального должна показывать, как изменится жизнь города в случае его победы.

И что случится с жителями других городов, если Навальный победит в столице. Но в потакании низменным инстинктам электората соревноваться с Путиным бесполезно. Можно привлечь много голосов обещанием повысить пенсии втрое и выгнать инородцев из Москвы. Но политики должны улучшать, а не ухудшать нравы. Иначе получается Гитлер. Представленные ниже тезисы — не программа, которая могла бы дать Навальному всенародную любовь. Но мне эти тезисы кажутся необходимыми.

Программа

1. Хватит кормить Москву. Централизация власти непомерно раздула столицу. Она задрала до небес зарплаты и стоимость жизни, привлекла лучших управленцев, финансистов, экономистов, юристов, высосав из страны все соки. Но различия в возможностях между Москвой и Екатеринбургом не должны быть выше, чем между Нью-Йорком и Чикаго. Хорошая жизнь Москвы, обеспеченная за счет Вязьмы, Тотьмы, Великих Лук, Благовещенска и Поволжья, была правильной стратегией времен удельных княжеств и междоусобицы. Сейчас другие времена.

Вроде бы москвичам такое положение дел на руку: растут доходы. Но это иллюзия: стоимость жизни растет еще быстрее, а город становится непригодным для жизни.

Сдувание московского «пузыря» — в интересах москвичей.

Как и расширение возможностей для жизни и работы в городах в радиусе не менее 300 км от столицы. Целевые субсидии одних городов другим, немыслимые для нынешнего бюджетного законодательства, могли бы стать действенным средством разгрузки Москвы и развития городов и районных центров, где москвичи могут проводить выходные и лето. Сопоставьте две пары цифр: долю рязанцев, однажды бывших и часто бывающих в Москве. И долю москвичей, однажды бывших и часто бывающих в Рязани. Страна станет единым пространством, когда разница между этими цифрами будет существенно меньше нынешней.

Лозунгом Навального должен быть не «Хватит кормить Кавказ!», а «Хватит кормить Москву». Потерять несколько процентов московских голосов из-за этого не страшно: лозунг правильный, и россиянам понравится. Кормит Москву, в отличие от Кавказа, не федеральный бюджет, а централизация власти в России. Слом вертикали власти в пользу региональных и местных сообществ резко опустит московские зарплаты, но стоимость жизни упадет еще сильнее. А у других городов появится возможность развития.

Децентрализация нужна и в Москве. Смешно, когда вся элита проживает и стоит в пробках на малом пятачке в окрестностях Рублево-Успенского шоссе. Неуклюжая попытка Собянина решить проблему с транспортной доступностью в пределах Москвы не учитывает, что наиболее тяжелые пробки сосредоточены на въезде и выезде из города. Когда дорожное строительство развернется в местах нынешних пробок, москвичи будут жить еще дальше от города — проблема уходит в дурную бесконечность. Проблема не в дорогах, а в слабости общественного транспорта и необходимости ездить на работу в столицу.

2. Снижение централизации делает важным вопрос о специализации Москвы. Призвание столицы — финансовый, культурный и туристический центр (придется побороться с Петербургом). Плюс образовательный, управленческий и политический — но без нынешнего экстремизма, обескровливающего всю страну. Эти отрасли и надо развивать. Город должен быть населен гостиницами, кафе, клубами, музеями, университетами и художественными сквотами, а не заводами и складами. Нужен университетский городок, а лучше несколько. На много лет вперед должна быть ясна программа эскалации налога на имущество для фабрик и заводов, которая заставит промзоны уйти из города.

3. Нужно провести референдум об объединении Москвы и области. Интенсивность обмена ресурсами между ними такова, что требует единого управленческого центра. Разумеется, при сохранении и увеличении самостоятельности Химок и Мытищ, чьи проблемы невозможно решать из центра. Это же касается Хамовников, Лосинки, Щукино и Преображенки.

4. В градостроительной политике Москвы и области сделана тьма ошибок, переходящих в преступления. Максимизируя личный доход, чиновники отдали общие пространства под частное жилье и торговлю. Городские площади, поля, леса, набережные рек в области застроены уродливыми строениями и огорожены высокими заборами. В мегаполисе радикально ухудшилась среда для жизни. Как будут впредь приниматься градостроительные решения? Что ждет чиновников, распродавших общую собственность?

5. Нужна выработка принципов и механизмов участия жителей в региональной и местной политике. Общественные процедуры должны гарантировать им, что без спросу по соседству не будет построена АЗС и торговый молл, на месте детского парка не возникнет автомагистраль, а популярный рынок не будет разрушен потому, что его владелец не занес денег в какой-то кабинет. В России позиция общества редко становится основанием для пересмотра принятых властью решений.

Эта традиция должна быть сломана.

Механизмы участия должны распространиться на всех, а не только на тех, у кого есть регистрация по месту жительства. Неправильно, когда люди, долго живущие в городе, лишены влияния на городские события. Перемены на Солянке или Маросейке касаются не только жителей Китай-города (там мало кто живет). Они касаются тех, кто работает неподалеку или просто приезжает в любимое кафе, библиотеку, погулять. А существование снесенного недавно Тимирязевского рынка затрагивает не только жителей близлежащих домов, но и тех, кто делает покупку по дороге с работы, а потом едет домой на электричке 20-40 км. Механизм участия должен быть создан с нуля, права жителей — существенно расширены за счет сокращения возможностей чиновников по их узурпации.

6. Москвичи в большинстве своем — взрослые люди. Они вправе решать, где жить, с кем жить и спать, что читать и смотреть, где, с какими ленточками и в каком количестве гулять и собираться, какие вещества и в какое время суток употреблять. Свобода слова, собраний и образа жизни первична по отношению к праву государства на насилие. Если только она не входит в конфликт с интересами других людей, не желающих видеть у себя в подъезде использованные шприцы, а на соседнем этаже — шумный публичный дом.

7. Свободе и интересам одних людей противоречат не мифические государственные или национальные ценности, а интересы других людей. Дело власти — не разрешать и запрещать человеческую деятельность, а создавать механизм урегулирования противоречий. Подросткам нужна дискотека, а жителям соседнего с ней дома — тишина. От власти требуется не запрет, а механизм урегулирования спора. В каких случаях допустимо ограждать двор многоквартирного дома в городе высоким забором? Действительно ли дискотека мешает спать?

Задача власти — создать условия достижения и выполнения устраивающего всех компромисса.

Сложнее ситуация с общественным благом. Если город сделает все возможное для желающих передвигаться личным автотранспортом, то и им, и пешеходам будет нечем дышать, как в Пекине. Но право на чистый воздух «старше» права ездить по городу на личном авто. Пока все не пересели на электромобили, городу придется ограничить автомобилистов, не понимающих, что они хуже курильщиков. Улучшение быстроты и комфортности общественного транспорта — задача более важная, чем расширение дорог. Только потом можно применять драконовские меры к автомобилистам, убивающим горожан своим бензином и паркующимся на тротуарах.

8. Москва — глобальный город. Город для русских, дагестанцев и китайцев, велосипедистов и пешеходов, финансистов и безработных, музыкантов и чиновников. А еще Москва — столица страны — правопреемника СССР. Его экс-жители и их потомки по определению не должны чувствовать себя здесь людьми второго сорта. Проблема не в мигрантах, а в службах охраны общественного порядка.

9. Москву нужно сделать удобной для жизни. Собянин и Капков сделали первые правильные шаги. Парки и набережные — общественные пространства, в них надо «впустить» людей, организующих интересные события. Центральные улицы городов должны стать бульварно-прогулочными зонами: включать их в систему хайвеев — прошлый век. Но без механизмов участия ничего не выйдет, разбив на месте зарослей причесанный газон, вы не узнаете, что в этих зарослях уже несколько поколений детей играют в прятки, и убьете живую, «намоленную» территорию. Так же как было убито множество московских дворов в старых 3-5-этажках, на месте которых выросли 12-20-этажные громады.

10. Москва и другие города должны быть свободны для предпринимательства и другой законной деятельности. Количество региональных и местных чиновников, их регуляции могут быть уменьшены на порядки. Лицензирование, разрешения, надзор за всем живым — всю эту допотопную систему может заменить страхование ответственности, добровольное сертифицирование и т. д. Чиновники никогда не проследят за тем, чтобы граждан не отравили в кафе, а продукты в супермаркете были свежими. Но они должны гарантировать, что производитель и провайдер услуг, нанесшие потребителю вред, заплатят разорительный штраф, что от него не улизнуть, даже если отрава куплена в магазине племянника мэра.

11. Сокращение чиновников обеспечивается и сломом устаревшей системы, когда государство одновременно является регулятором и провайдером услуг (образование, медицина, соцпомощь). Чтобы помочь проживающим на территории старикам, нужно тратить деньги именно на них. А сейчас до 90% средств программы «Старшее поколение» может тратиться на соцработников и ремонт зданий, где они работают. Москва может стать пионером в переходе от оказания услуг за госсчет к их оплате. Переход к аутсорсингу (но не на сердюковский манер, а с реальной конкуренцией) позволит тратить деньги на услугу, а не на вечно оказывающий ее неэффективный персонал.

12. Акцептованные городом провайдеры городских услуг — школы, музеи, парки, больницы и др. — могут получать целевое финансирование от граждан в счет уплачиваемого ими НДФЛ. Это же касается благотворительных, экологических организаций и др. У граждан должна быть возможность направить часть налога на благо школы, где учатся их дети или где учились они сами, перевести средства НКО, деятельность которых они поддерживают. Это улучшит качество жизни в городе.

13. Власть — не право и привилегия, а тяжелое бремя. Нужна коренная ломка мотивации госслужащих. В обмен на полную открытость и устранение всех льгот и привилегий чиновники получают интересную и нервную работу, высокую зарплату (зафиксированную в процентах от средней в городе) и пенсионные гарантии. И куда более жесткую процедуру наказания за дискредитацию госслужбы коррупцией, использованием должности для увеличения личных благ, недостойным поведением. Оно может выражаться в помощи в улучшении материального статуса друзьям и близким, покупке диссертации, попытке устроить сына в престижный вуз и смягчить ему наказание за наезд на пешехода. На госслужбу должны идти идеалисты, а желающие разбогатеть — в бизнес.

Власть в России почти всегда была наградой, правом и привилегией, редко — долгом. Попытка уравнять в правах чиновников и обычных граждан и сделать жизнь чиновников непростой за счет этики, контроля за коррупцией и конфликтом интересов может запустить изменение функций и предназначения государства. Это сложно, но возможно.

«Хватит кормить Москву!»: какой могла бы быть программа Навального