В Чертановском районном суде столицы в августе 2013 года началось рассмотрение дела националиста Данила Константинова. Бывшего лидера «Лиги обороны Москвы» обвиняют в убийстве 23-летнего «панка» Алексея Темникова из-за внезапно вспыхнувшей «личной неприязни». Сам Константинов утверждает, что в день убийства Темникова, которое произошло на юге столицы, он праздновал день рождения матери на Проспекте Мира; свое дело он считает «политическим». Константинова признали политзаключенным не только соратники по националистическому лагерю, но и правозащитный центр «Мемориал». «Лента.ру» разбиралась в многочисленных нестыковках материалов дела и его возможной политической подоплеке.

Даниил Константинов полагает, что его решили посадить за то, что он стремительно превращался в одного из лидеров националистической оппозиции. При этом он призывал бороться не с нелегальными мигрантами или выходцами с Кавказа, а с «Партией жуликов и воров» и руководством страны. Отец активиста, известный политик девяностых годов Илья Константинов называет еще более интересную причину возникновения дела. Его сына якобы уговаривали возглавить штурм Государственной Думы в ходе массовых протестов 10 декабря 2011 года. Даниил, по словам Константинова-старшего, отказался, после чего его решили «закрыть», повесив на него убийство. Адвокаты Константинова считают, что сценарий, проваленный Константиновым, власти реализовали «в режиме лайт» 6 мая 2012-го на Болотной площади — с помощью левых активистов.

* * *

Вечером 3 декабря 2011 года 20-летний грузчик Алексей Софронов позвонил своему 23-летнему приятелю Алексею Темникову и позвал его в гости. Софронов и Темников познакомились за несколько месяцев до этого — они вместе работали на фабрике «Крекер». Темников работу потерял, и Софронов, перешедший в фирму «Мэдисон», хотел позвать туда товарища. Друзья поболтали, послушали у Софронова дома музыку; после семи вечера Темников предложил прогуляться. У входа на станцию метро «Улица академика Янгеля» Софронов решил покурить перед долгой поездкой в центр, приятели остановились на лестнице, ведущей в подземный переход.

Стоявшие поблизости четверо парней славянской внешности, по рассказу Софронова, «смеялись и смотрели в их сторону». Вскоре один из парней («толстый») «зашел в тамбур, подошел к ним» и без всяких объяснений плюнул на куртку Темникова. Тот воскликнул: «Ты что, *****?» — и, недолго думая, ударил плюнувшего кулаком по лицу. Тут же подключился Софронов, от которого «толстый» получил еще несколько раз по лицу. В этот момент с «толстого» слетела шапка, и Софронов увидел, что парень «бритый наголо».

На помощь «толстому» подоспели его товарищи, Софронова начали бить то ли втроем, то ли вчетвером. Темников же с «толстым» в этот момент ушли разбираться на улицу. Софронова пырнули ножом и скинули вниз по лестнице (только этот эпизод из рассказа Софронова подтверждает единственный сторонний свидетель — просивший в переходе милостыню бомж). Темникова чуть позже нашли мертвым на улице Газопровод, примерно в 300-х метрах от станции.

* * *

27-летний генеральный директор ООО «Юрперфект» и русский националист Даниил Константинов 3 декабря 2011 года проснулся около полудня у себя дома в Бибирево. До вечера он просидел там же за компьютером. В этот день у его матери Галины Алексеевны был день рождения. Около шести вечера Константинов и его жена Марина вышли из дома, супруги поехали забирать у подруги Марины новую шубу. После этого Константинов с женой купили в магазине «М-видео» на Проспекте Мира пароварку в подарок маме и забрали родителей из дома на улице Академика Королева. В районе восьми вечера они вчетвером приехали в ресторан «Дайкон» на Проспекте Мира, рассказывает в своих показаниях Константинов.

В ресторане к семье присоединились еще двое гостей, они хорошо посидели в заведении почти до полуночи, потратили больше десяти тысяч рублей. После этого Константинов с женой отвезли родителей домой и поехали спать. На следующий день в России состоялись выборы в Государственную Думу, после которых в Москве начались массовые протесты против фальсификаций. Константинов был активным участником этого протестного движения.

Две линии

Оппозиционная карьера Константинова прервалась 22 марта 2012 года, когда его задержали в собственной квартире и отвезли в ОВД «Чертаново Южное». Тогда же Софронов лично опознал Константинова. «Свидетель зашел в комнату и, глядя в пол, сказал: "Номер три". Я спросил его: "Ты понимаешь, что ты делаешь?" "А мне думать уже нечем", — ответил Софронов», — пересказывал Константинов детали опознания на судебном заседании 9 августа 2013 года. Он считает Софронова наркоманом.

Вскоре националисту предъявили обвинение: следствие установило, что именно Константинов в ходе ссоры с ранее неизвестным ему Темниковым «на почве личных неприязненных отношений», «имея умысел на убийство», не менее трех раз ударил его в голову и туловище, после чего метким ударом ножа нанес Темникову смертельное ранение в сердце.

«Меня обвиняют в том, что я в день рождения своей мамы с неизвестной целью, неустановленным путем и с неустановленными лицами отправился на противоположный от моего места жительства и работы конец города и убил там неизвестного мне человека. В действительности в тот вечер мы отмечали день рождения мамы на Проспекте Мира. Разумеется, я с праздника никуда не уезжал, да мне это было и незачем. С метро "Академика Янгеля" меня ничего не связывает, я там не бываю. Никаких материальных свидетельств моего пребывания на Янгеля у следствия нет — ни биллингов, ни видеозаписей из метро с моим присутствием, ни фото или видео моего автомобиля хотя бы где-то рядом с местом преступления», — рассказывает мне Даниил Константинов в письме из СИЗО.

Даниил Константинов уже после ареста баллотировался в Координационный совет оппозиции и прошел туда по списку националистов. Его интересы в КС представляет отец Илья. Константинов-старший участвует во всех митингах, проводимых под эгидой КС, а также в митингах-спойлерах националиста Николая Бондарика. Илья Константинов объясняет, что готов использовать любую платформу, чтобы рассказывать о вопиющем деле своего сына.

По словам адвокатов Константинова Дмитрия Динзе и Валерия Шкреда (Константинова также защищают националист Сергей Бабурин и адвокат Денис Зацепин), «следственная и защитная линии никак не пересекаются, у каждой линии свои доказательства, и в этом уникальность этого уголовного дела».

Следствие действительно основывается исключительно на показаниях Алексея Софронова — больше в деле против Константинова вроде бы ничего нет. «У Софронова в показаниях происходит удивительное: он с каждым последующим допросом лучше помнит обстоятельства произошедшего, хотя со временем человек, наоборот, в деталях начинает забывать», — объясняет адвокат Шкред.

Так, в первые часы после драки Софронов рассказал, что дравшийся с ними «толстый» был коротко стриженным. Той же ночью «толстый» в ходе более обстоятельного допроса стал «бритым наголо». 4 февраля 2012-го Софронову показали фотографию именно Константинова (он его опознал), а 21 марта Софронов дал уже новые показания, в которых подтвердил, что «толстый» — это точно Константинов. 22 марта произошла очная ставка, хотя Софронов видел Константинова на фотографии и знал, кто он. «Это вообще смешно, нонсенс! Если он уже знает человека, то ему его нельзя предъявлять на опознание», — возмущается Шкред.

Летом 2012 года (все это время судьи продлевали Константинову срок предварительного ареста) в деле неожиданно появился нож. Вернее, его рисунок, потому что само орудие убийства бесследно исчезло. Еще зимой Софронов уверенно (и неоднократно) говорил, что с ножом был один из подельников «толстого», потому что тот вышел разбираться с Темниковым на улицу. «У одного из нападавших я заметил нож... Скорее всего, у того парня, что подошел к нам после "толстого"», — говорил Софронов. Но в марте приятель убитого вдруг заметил, что его слова «неверно записали», а сам он «невнимательно прочитал протокол», и заявил, что именно у Константинова в руках был нож.

Наконец, в июле 2012 года Софронов вновь дополнил свои показания, в которых сказал, что у убийцы не просто было «круглое или овальное лицо», «большой нос» и «бритая налысо голова», но еще «нос картошкой и пухлые губы». Тогда же он подробно описал нож: его длину, ширину и форму лезвия. «Не рассказать сразу о таком он просто не мог. Если он в деталях помнит нож, то рассказал бы об этом еще в декабре», — комментирует Шкред.

Даниил Константинов на митинге «Хватит кормить Кавказ» Кадр: YouTube

Адвокаты пытались утверждать, что «доказательства убийства не имеют под собой никакой юридической силы». Во-первых, Софронов сам указывает, что «толстый» получил немало ударов, но у задержанного на акции оппозиции 5 декабря 2011 года Константинова не нашли следов побоев. Во-вторых, биллингов его переговоров по мобильному телефону и видеозаписей из метро в деле нет. Кроме того, плевок «толстого» на куртке следствию не удалось найти — якобы из-за моросившего дождя. Динзе со ссылкой на специалиста (таковых у адвоката, который защищает обвиняемых по «болотному делу», работал с арт-группой «Война» и Надеждой Толоконниковой, немало) говорит, что «слюна сохраняется очень долго». На изъятых при обыске предметах одежды Константинова не обнаружили биологических следов Темникова или Софронова. Интересно, что даже из показаний Софронова, уверенно указывающего на Константинова, не следует, что он видел, как Константинов ударил ножом Темникова.

По словам адвокатов, медику-криминалисту необходим предмет, который он сравнивает с полученными ранами. «Следствие решило внести ноу-хау, ограничившись двухмерным рисунком ножа, хотя необходимы все три измерения», — негодует Шкред. По его словам, первая экспертиза была назначена еще в начале следствия, и под ее выводы допросили Софронова, который дал показания и нарисовал нож; после этого назначили повторную экспертизу, вывод которой сводится к тому, что характеристика ножа не противоречит орудию убийства. Кстати, ни один из четырех изъятых у Даниила Константинова и его отца Ильи Владиславовича ножей не совпадает по своим параметрам с двухмерным рисунком орудия убийства.

Самого Софронова назвать человеком, заслуживающим доверия, сложно. После драки он вернулся домой в Нижегородскую область; нигде не работает, находится под программой о защите свидетелей, что не мешает ему регулярно совершать преступления. «Он живет на преступные доходы, в марте 2011-го он совершил четыре кражи до опознания Константинова и шесть краж после опознания. За десять краж даже несовершеннолетним дают реальный срок», — говорит Динзе. Софронов остается на свободе, и в 2013 году, по словам адвоката, совершил еще восемь похожих преступлений, но дважды получил только условный срок. «Судья использовал лазейку, решив, что оба приговора исполняются самостоятельно», — объясняет коллизию Динзе. Константинов в письме из СИЗО уверенно заявляет, что Софронов «плотно работает с органами и получает за это бонусы в виде условных сроков».

Алиби Константинова, о котором он заявил сразу после предъявления обвинения, следователи сначала вообще проверять не хотели, утверждают адвокаты. По словам Динзе, сделали они это только после многочисленных жалоб Константинова и его защитников, но в деле нет ни одного документа о проведении оперативных мероприятий. «То есть работа эта проходила негласно», — говорит Динзе.

Следователи постарались опровергнуть алиби Константинова. В деле есть показания продавщицы «М-Видео», которая помнит, что продавала девушке пароварку и что та была с молодым человеком, но опознать его не готова — не помнит. Все официанты ресторана «Дайкон», якобы работавшие в тот день в зале, утверждают, что знают Илью Константинова (отца Даниила) как постоянного посетителя, но приходил ли в тот день Даниил или нет — утверждать не могут. Один официант припомнил, что 3 декабря 2011 года в ресторане уже висела новогодняя мишура, при этом на праздничных снимках с фотоаппарата матери ее нет (с фотографиями, кстати, тоже все непросто, поскольку дата на старом аппарате сбита, снимки не соответствуют декабрю 2011 года). «Это ложь, мы взяли из журнала заказов телефоны и позвонили тем, кто был в тот день в "Дайконе", и они говорят, что никакой мишуры не было», — раздражается Шкред. Есть проблема и с чеком из «Дайкона», в котором только напитки, еды нет (ее якобы проводили не через кассу, но следователи на этом основании утверждают, что родственники Константинова лгут). В любом случае везде платил не Даниил, а его жена или мать, столик заказывал отец, что подтверждению его алиби никак не помогает.

Дмитрий Динзе Фото: личная страница в Facebook

Показания родителей, жены и друзей семьи Константинова следствие не сочло важными ввиду их личной заинтересованности. Защитники проверили всех праздновавших день рождения на детекторе лжи; полиграфолог якобы сказал им, что еще не встречал за свою карьеру такого четкого полиграфа. Однако следователи на полиграфолога адвокатов не согласились; специалиста следователей, в свою очередь, отвергли адвокаты. В итоге в деле нет вообще никаких показаний с детектора лжи (в том числе и показаний Софронова).

По словам адвокатов, следователя в течение всего времени заставляли работать именно они. «Как только [возглавлявший одно время следственную группу] Андрей Алтынников начал приобщать наши исследования и их проверять, главным следователем поставили Левона Агаджаняна», — рассказывает Динзе. В деле и правда чехарда главных следователей. ЮАО столицы, объясняют адвокаты, это вообще «специфический округ». Адвокат Шкред приводит в пример одно их дело: «Мужчина выдвинул алиби по изнасилованию, биологическая экспертиза показала, что сперма не его, но, по мнению следователей, достаточно одних показаний потерпевшей. Над этим делом смеется вся Матросская тишина».

Отец Константинова Илья Владиславович рассказывает, что следственная группа Вальтера Маркасяна и Левона Агаджаняна из ЮАО специализируется на делах в отношении националистов. Они, например, вели скандальное дело Ильи Кубракова, которого «закрыли за якобы совершенное убийство почти по таким же обстоятельствам, как у Даниила» (дело Кубракова действительно весьма сомнительное). «Когда их приставили к делу, они сказали: чего тут расследовать, мне в вашем деле все понятно. На вас указывает потерпевший, чего нам еще надо», — передает слова следователя Динзе.

 Наконец, следователи утверждают, что Константинов с «неустановленными лицами» напал на Темникова и Софронова из-за их принадлежности к социальной группе «панки». Софронов в своих показаниях рассказывает, что они с Темниковым слушали «тяжелый рок и панк-рок», а бомж Сальников, просящий у метро «Улица академика Янгеля» милостыню, утверждает, что Софронов был одет как панк. Динзе запросил исследование о том, относится ли атрибутика Темникова и Софронова к «субкультуре панков», и получил отрицательный ответ. «Для панков характерен ирокез и пирсинг в ушах», — говорит Динзе (следователи это исследование проигнорировали).

Отец погибшего Темникова, монтажник ЖБК пятого разряда, на допросе и в разговоре со мной настаивает, что сын «не принадлежал ни к каким неформальным движениям», «не пил и не курил», «был хороший и добрый, мыл посуду и полы». «Он простой русский пацан был, бритым ходил всегда, е-мое», — сказал мне отец по телефону. Встречаться со мной он отказался, попросив «не тревожить ему душу». Еще отец жаловался на то, что правоохранители его игнорируют и ничего не рассказывают о расследовании. Они даже не потрудились вызвать его на первое судебное заседание по существу в конце июля, из-за чего оно было отложено.

Известно, что в свой последний день Темников был одет в серо-бежевую куртку, коричневую толстовку, черные подтяжки, темные брюки со множеством карманов и высокие ботинки с черными шнурками на массивной подошве; на шее у него висели крестик, медальон в виде руки и жетон Вооруженных сил России. В рюкзаке при Темникове нашли лист бумаги с адресом фирмы, где работал Софронов, и список продуктов: хлеб, лук, морковь, макароны и яйца. Едва ли можно утверждать, что Темников 3 декабря 2011 выглядел как панк.

Политический след

На нестыковки в материалах следствия никто не обратил бы особого внимания (мало ли таких дел в России), но Даниил Константинов в 2010-2011 годах начал набирать популярность в среде националистов, заявив о себе как сильный оратор и харизматичный политик. Вместе с другими лидерами националистов он начал активно говорить о том, что причины бедственного положения русского народа заключаются не в засилье инородцев, а в преступной власти. Незадолго до ареста он заявлял, что его «ведут» и могут «закрыть».

Константинов впервые почувствовал на себе внимание правоохранителей, когда 5 декабря 2011 года был задержан на несанкционированном шествии после непривычно многолюдного митинга оппозиции на Чистых прудах. Как он сам рассказывает в письме из СИЗО, тогда «спецслужбы отправили к нему своего человека для вразумления и вербовки». Константинов, по его словам, решительно отказался от сотрудничества, но на прощание «эшник» пригрозил ему: «Там, где я, трупы и большие сроки». Встречу подтверждают сокамерники Константинова — во всяком случае то, что тот им рассказывал о ней, вернувшись в камеру. «Это вполне вписывается в общую канву кремлевской политики по уводу националистов в сторону от общегражданского протеста. Кукловоды из администрации хотели, чтобы националисты занимались только борьбой с таджикскими дворниками и строительством мечетей и уличными потасовками с кавказской молодежью», — пишет Константинов. Себя он называет «сторонником политического национализма» и убежден, что «бороться нужно не со следствием, а с причинами», то есть с существующим политическим режимом. Константинов объясняет, что после отказа от сотрудничества с ним «решили не церемониться и зачищать жестко по уголовке».

Выйдя из заключения, он продолжил участвовать во всех митингах «За честные выборы». Константинов придерживался идеи уличного противостояния, пытался призывать людей не расходиться после митингов (в итоге этим занимался только координатор «Левого фронта» Сергей Удальцов, сейчас находящийся под домашним арестом), но на трибуну гражданских акций его так и не пустили. Хотя однажды, на проспекте Сахарова 24 декабря 2011 года, он пытался прорваться к микрофону силой — остановили.

Илья Константинов Фото: Владимир Астапкович / РИА Новости

Даниил Константинов вырос в семье известного политика начала девяностых годов. Его отец Илья Константинов в 1989 году участвовал в создании «Демократической партии России», но затем разочаровался в Борисе Ельцине, посчитав, что тот «чисто рвется к власти и разрушает государство». В 1992-м Константинов-старший был избран одним из сопредседателей Фронта национального спасения — движения, в своей идеологии объединявшего национализм и социализм. Во время событий октября 1993-го принимал участие в обороне Белого дома и был арестован. Впоследствии Константинов-старший состоял в разных движениях и партиях вплоть до «Справедливой России» Сергея Миронова.

Очевидно, что карьера и политические воззрения отца сыграли роль в формировании взглядов Даниила Константинова. В 2007-2008 годах Константинов-младший руководил «молодежкой» «Справедливой России» в СВАО Москвы, общался с левыми, в том числе с активистами «Трудовой России» (ее возглавлял товарищ отца Виктор Анпилов). «Реперные точки, на которых мы смогли сойтись [с националистами], — это суверенитет народа, прописанный в 3-й статье Конституции, люстрация чиновников, причастных к нарушению Конституции, и пересмотр итогов приватизации», — рассказывает один из новых лидеров «Трудовой России» Станислав Рузанов. По его словам, Даниил Константинов попросил леваков разрешить ему собираться со своими сторонниками в их помещении. «Я однажды их встретил, колоритная была картина. Впереди идет бритый Даня, а за ним ребята от 15-ти до 60-ти лет, не бритые и совсем не накачанные, — вспоминает Рузанов. — Даня хотел убрать линию "Бей чурок, спасай Россию", призывов громить что-то у него не было. Он ставил классовый вопрос выше национального».

Впрочем, идеализировать Константинова не стоит. Его друзья говорят, что за его брутальной внешностью скрывался едва ли не философ, признавая при этом, что Константинов «не был невинной овечкой». Сам Константинов настаивает, что «с юности был человеком твердых право-консервативных взглядов», чей национализм «сформировался в условиях системного кризиса русского народа». «Умеренный национализм — это признак здравого смысла и психического здоровья. Антинациональный политик в России обречен на неудачу», — пишет Константинов из СИЗО. Правда, он добавляет, что «не чужд идее социальной справедливости». Он объясняет, что в «Справедливую Россию» вступил, потому что считал ее «единственной адекватной парламентской партией, способной ответить на социальный запрос общества». Свои хорошие отношения с левыми Константинов объясняет «условиями деятельности в рамках авторитарного режима». «Постоянно растущее давление полицейского государства выстраивает практически все отряды оппозиции в одну полуподпольную плоскость. Такая ситуация способствует сглаживанию идеологических противоречий между оппозиционерами. В современной городской среде в России формируется новая система взглядов, которая синтезирует в себе элементы либерализма, национализма и отчасти левой идеологии», — объясняет мне Константинов. Без каких-либо наводящих вопросов он упоминает, что тяготение современных активистов к евросоциализму с его оголтелым интернационализмом, защитой мигрантов и секс-меньшинств для него неприемлемо.

Рузанов из «Трудовой России» утверждает, что «связи Константинова с националистами и левыми могли привести к созданию общего движения», но левые не смогли примкнуть к нему из-за того, что старшие товарищи наложили свое вето на эту идею. После этого Константинов «вынужден был пойти по стезе "Хватит кормить Кавказ", где все равно выступал за реальную власть народа, за прямую демократию», добавляет Рузанов. «Мы общались, потому что он хороший человек, он никогда не врал, не испытывал агрессии к коммунистам», — говорит еще один друг Константинова из «левой» среды (и к тому же армянин) Артур Аваков. Рузанов сравнивает Константинова с советским деятелем Григорием Котовским — «маршалом-анархистом, у которого была банда, которая грабила только богатых и который видел главным врагом бюрократию и хотел вернуть народу социальную справедливость».

Так или иначе, в 2011-м Константинов стал одним из лидеров правой организации «Лига обороны Москвы» (ЛОМ). 1 октября 2011-го ЛОМ провел «Марш против этнической преступности», в котором приняло участие около тысячи человек. Это было время расцвета как ЛОМа, так и всего русского национального движения. 22 октября на Болотной площади проходил митинг «Хватит кормить Кавказ», где помимо Константинова выступал, например, Алексей Навальный. «Россия стоит на пороге освобождения от "новой орды Владимира Путина"», — говорил с трибуны Константинов, которому не откажешь в связности речи. Большую часть своего выступления он посвятил не кавказцам, а «Единой России»: «Мы должны власть взять в свои руки, чтобы провести нужные нам преобразования. Без падения партии жуликов и воров, без смены политического режима ничего не изменится. Призываю сконцентрироваться на главном лозунге "Хватит кормить партию жуликов и воров"».

При этом даже на пике популярности в ЛОМе состояло не более 20 человек, рассказывает самый верный соратник Константинова Василий Жмуров. Когда они познакомились, Жмурову было 16 лет. Он и сейчас выглядит как зашуганный школьник, говорит медленно, то и дело запинаясь. Движение тогда боролось в основном со строительством мечетей и этнической преступностью. На большее, по словам Константинова, не хватило времени, да и потом сам он переключился на борьбу с «Единой Россией» и митинги широкой коалиции оппозиционных сил. «Смысл ЛОМа был в том, чтобы занять правую молодежь, чтобы она не по улицам ходила и не совсем законными вещами занималась, а шла в политическую стезю», — рассказывает входивший в ЛОМ Дмитрий Феоктистов. Жмуров добавляет, что Константинов видел потенциал именно в фанатах с Манежки (имеется в виду выступление фанатов на Манежной площади 11 декабря 2010 года — прим. «Ленты.ру»), пытался найти способ сломать обычную их аполитичность, в чем-то смягчить радикальную молодежь в их взглядах на национальный вопрос.

Феоктистов утверждает, что ЛОМ был обычным «сетевым проектом» и ничем больше. «Любое националистическое движение формируется через интернет, где от двух до пяти человек начинают агитировать приходить на акции», — говорит он. Соратников Константинова, да и всех, кто не понаслышке знаком с его делом, интересует, почему же именно он настолько мешал органам, что его решили «закрывать» по убийству. Других лидеров националистов — Дмитрия Демушкина, Константина Крылова, Александра Белова — привлекали только за разжигание межнациональной розни по печально известной 282 статье УК. «Вопрос [о том, почему именно он], не имеет ответа. Сколько я ни общался, в том числе и с провластными деятелями, все удивляются, как грубо фальсифицируется дело. Та же экспертиза по картонному ножу выходит за рамки морали. Я вывел для себя формулу, что он где-то перешел дорогу одному из самых сильных людей этой страны, на уровне министра и выше», — говорит Феоктистов.

Друг Константинова, левак Артур Аваков утверждает, что активиста решили сажать не по 282-й («чего он и сам бы хотел, судя по нашим разговорам»), а за убийство из-за того, что «его идеи были не в том, чтобы ****** хачей, а в том, чтобы сменить режим». По словам Авакова, Константинов был не дурак, пользовался связями отца и выбрал верную электоральную базу — молодых, не слишком богатых ультраправых из неполных семей. «Данила был некровожадный, убивать из-за того, что он наркоман или панк, он бы точно не стал. Мы столько больных видели, ведь у многих экстремистов крыша поехавшая. Был, например, у него парень-вегетарианец, который всегда носил в рюкзаке связку огурцов и огромный тесак. Когда волновался, он его доставал и начинал резать огурцы», — рассказывает Аваков.

Фото: Илья Питалев / РИА Новости

О себе и своих политических перспективах Константинов явно довольно высокого мнения: «Я же появился на политической арене неожиданно и быстро прошел путь от рядового активиста до одного из организаторов Русского марша в Москве. Такой резкий взлет сильно встревожил кураторов в спецслужбах», — говорит Константинов. Феоктистов из ЛОМа признает, что Константинов был хорошим оратором и довольно решительным человеком, мог придумать что-то интересное. «Даниил был одним из первых, кто на волне недоверия к старым лидерам работал, он действительно брутален, говорил убежденно и искренне, и ему люди верили», — добавляет Феоктистов.

Но, по его мнению, стать лидером националистов у Константинова не было шансов, поскольку это в принципе невозможно из-за идеологических разногласий в этой среде. Председатель информационно-аналитического центра «Сова» Александр Верховский тоже скептичен: «Мне никогда не казалось, что он перспективный националист. ЛОМ же — это просто популярный бренд из Западной Европы, как "Пора" для либералов». Верховский не считает, что Константинов был человеком, который нападал на людей, но не удивился бы, если бы тот сцепился с человеком, который ему идеологически чужд. «Независимо от того, делал он что-то или нет, некие люди в форме отчитались наверх, что один из видных националистов попался на мокрухе, и тут уже все закрутилось», — считает Верховский.

Константинова признали политзаключенным не только коллеги-националисты (политзэками они считают и полковника Квачкова, и взорвавшего Черкизовский рынок Николу Королева), но и «Мемориал», считающий, что «непричастность Константинова к убийству на улице Газопровод подтверждается рядом объективных доказательств». Правозащитник Сергей Давидис сказал мне, что «невозможно здравым умом понять, почему [следователям] пришло в голову искать Константинова и как они поняли, что следует позвать на опознание его соратников». «Это выглядит как исключительно формальное закрепление уже имеющейся у следствия версии, к которой логическим путем прийти нельзя в отсутствии материальных улик и мотивов. Ничто не могло вывести на Константинова», — объясняет Давидис.

В поисках убийцы

Именно с «Марша против этнической преступности» (проведенного ЛОМом 1 октября 2011-го) Константинова начали «вести», уверены адвокаты. Вольно или невольно свою роль в деле Константинова сыграл его бывший соратник по ЛОМу Дмитрий Феоктистов. Он рассказывает мне, что еще в конце февраля 2012-го его позвали в Центр по противодействию экстремизму по ЮАО «на перепись несогласных» и показали несколько фотографий участников «Марша против этнической преступности», на которых он впервые опознал Константинова.

7 марта (по словам Феокистова) или 12 марта (судя по материалам дела) активиста вызвали снова, и он весьма подробно рассказал, как Константинов «подбирал на "Марш против этнопреступности" группу безопасности». «Во время проведения акции координацию действий группы безопасности осуществлял Константинов, давая указания старшему группы Гоше», — говорится в показаниях Феоктистова. На одной из фотографий Феоктистов «Гошу» опознал. По словам Феоктистова, Константинова тогда рассматривали как свидетеля убийства, а спрашивали больше о других участниках этой «группы безопасности». То, что дело вели в ЦПЭ, навело адвокатов Константинова на мысль, что планы в отношении националиста поначалу были более обширные, чем обвинение в убийстве.

Динзе говорит, что вся проблема русского национализма — в сращивании движения с правоохранительными органами: «Там стукач на стукаче, все густо засеяно агентами, и шагу не ступить». «Думаю, что Феоктистов поехал, потому что имел с ними раньше контакты, и на собеседовании ему вправили мозги», — добавил адвокат. Константинов на заседании суда 9 августа 2013 года подтвердил, что знаком с «Гошей» (он даже привел его фамилию — Калошин), но остальных видел только на митинге. Про Феоктистова сам Константинов сказал, что тот не раз ему «советовал поддерживать с "эшниками" отношения».

Как только Константинова арестовали, его сразу обвинили в убийстве, а «подельников» искать перестали. Сам Константинов рассказывал на заседании суда 9 августа, что при задержании 22 марта 2012 года, еще до появления адвоката, ему снова предлагали сотрудничество, показывая фотографии людей из службы безопасности, охранявших октябрьский «Марш против этнической преступности». «Ты нам не нужен! Дашь раскладку на этих людей и через полчаса пойдешь домой», — якобы говорили ему «эшники». Кстати, Софронов на видео с марша опознал еще одного участника драки у метро «Улица академика Янгеля» — того, который ударил самого Софронова ножом.

Константинов уверен: «Первоначально планировалось создать из нас некое экстремистское сообщество, и провести крупный показательный процесс». «Убийство должно было пойти в "довесок" для закрепления и создания образа злодея. Представьте, какая инфернальная картина — лидер экстремистов, который в свободное время убивает незнакомых людей. Что-то пошло не так, и экстремизма не получилось», — объясняет Константинов. По словам Динзе, Константинова хотели связать с людьми из «группы безопасности», но «что-то не вышло».

Примечательно, что в оперативную группу по Константинову в итоге вошли не только сотрудники убойного отдела угрозыска ЮАО, но также опера ЦПЭ и управления «М» ФСБ России (контрразведывательное обеспечение МВД, МЧС и Минюста). Более того, отец Константинова утверждает, что в деле есть «бумажка от Главного управления по противодействию экстремизму МВД, в которой рассекречиваются оперативно-розыскные мероприятия, по которым оба Константинова входят в состав руководства ряда экстремистских и националистических организаций». Там же, по словам Константинова-старшего, говорится, что отец и сын отвечают за финансирование боевых организаций за счет незаконных коммерческих схем и аффилированных коммерческих структур, и имеются основания для возбуждения уголовных дел по 282-й и 312-й статьям УК.

После ареста Даниила Константинова в компании, где работал Константинов-старший (филиал крупной НКО, которая занимается саморегулированием в сфере строительства), провели два обыска с полной выемкой документации и компьютеров; всем выписали повестки на допрос. «Партнеры мне сказали: "Ты нас, Илья Владиславович, пустишь по миру, давай убирайся отсюда". Как только я ушел из этой фирмы, дело прекратили, никаких претензий и проблем», — рассказывает Илья Константинов.   Адвокаты уверены, что фотографии других участников «Марша против этнопреступности» остались в деле не случайно, поскольку именно эти люди, возможно, причастны к убийству. Софронов в июле 2012 года (тогда же он нарисовал орудие преступления) дополнил свои показания на того, кто ударил его ножом во время драки у метро «Улица академика Янгеля» («нос картошкой и пухлые губы») и тут же на видео с марша неожиданно опознал его. Динзе рассказывает, что один из участников «Марша против этнической преступности» (его фотография тоже есть в деле) — «толстомордый в капюшоне» — в отличие от Константинова, подходит под фоторобот убийцы. «Следователь сделал подарок, оставил его в деле, показал, в каком направлении можно двигаться, но не отработал. На него нет данных, но есть портрет и фото. Схожесть на 80-90 процентов», — говорит Динзе.

Сейчас адвокаты сами занимаются поиском возможного убийцы. «Суд ничего не будет расследовать, следователь ничего не делает, как бы говорит: делайте все сами, а мы посмотрим насколько это объективно», — объясняет Динзе. Еще перед началом процесса глава ассоциации правозащитных организаций «Агора» Павел Чиков писал в социальных сетях, что адвокаты выяснили, кто настоящий убийца. Пока, признался мне Динзе, этого человека разыскать не удалось, по его следу пустили частного детектива. «Проблема в том, что его никто не знает», — поясняет Константинов-старший. Адвокат Динзе говорит, что «версия получила подтверждение через определенные структуры», но сетует, что ничем, кроме своих голословных утверждений, подтвердить это не может.

«Болотный след»

Очевидно, что Константинов, несмотря на свои таланты и амбиции, едва ли представлял для властей серьезную угрозу. Илья Константинов и адвокат Динзе утверждают, что «истинной причиной посадки» Константинова стал его отказ участвовать в провокации, аналогичной той, что, по мнению оппозиции, произошла 6 мая 2012 года на Болотной площади.

«Когда шла подготовка митинга 10 декабря [2011 года], ко мне пришел Даниил и сказал, что ему предлагают собрать своих ребят и, когда все соберутся у памятника Карлу Марксу, повести людей на штурм Государственной Думы», — рассказывает Илья Константинов. По его словам, этого «категорически требовал солидный серьезный человек из националистических кругов, который помогал создавать "Лигу обороны Москвы"». «Я сказал сыну, что это провокация и обратился к своему давнему приятелю из ФСО. Выяснилось, что сей господин за несколько дней до разговора [с Даниилом] в очередной раз побывал у [тогдашнего заместителя главы администрации президента] Владислава Суркова и получил с его подачи от одного из олигархов два миллиона евро на свою благородную миссию», — рассказывает Константинов.

Против Даниила Константинова было возбуждено и второе дело — за угрозы убийством следователю во время очной ставки с Софроновым. Однако, как утверждают адвокаты, когда следователи поняли, что дело по статье 296 части 2 УК должно рассматриваться судом присяжных, его закрыли. Кроме того, основное обвинение против националиста переквалифицировали со статьи 105 часть 2 на статью 105 часть 1, что также лишило Константинова права на рассмотрение его дела судом присяжных.

Когда «заговорщики» из националистов вновь собрались обсудить грядущий митинг на площади Революции, «солидный господин» опять поставил вопрос о штурме, и Даниил публично заявил, что тот консультировался у Суркова. «Да ну что ты, я не видел Суркова уже несколько месяцев», — будто бы открестился от порочащей его связи господин. Константинов, тем не менее, решительно отказался организовывать штурм и сказал, что и другим не позволит. «В итоге 10 декабря ничего не было, вот такая вот простая правдивая история», — заключает Константинов-старший.

По его словам, в тех неформальных встречах принимали участие активисты «Лиги обороны Москвы» и другие связанные с «солидным господином» лица, которые получали у него деньги. Назвать «солидного господина» или других участников встречи Илья Константинов отказался. Этого не хочет Даниил, который «по наивности» опасается, что соратники обвинят его в предательстве, говорит отец. «Скажут, что это был честный революционный замысел, люди хотели свергнуть кровавый режим, а ты [отказался], а теперь сдаешь своих соратников и национальную революцию и подставляешь их под удар», — объясняет позицию сына Илья Константинов.

10 декабря 2011-го на Болотной площади прошел первый из так называемых «больших митингов» ― оппозиции тогда удалось вывести на улицу не менее 60 тысяч человек. Организация акции сопровождалась скандалом: митинг, заявленный еще до первых послевыборных протестов лидерами «Левого фронта», должен был состояться на площади Революции. Однако в ходе сепаратных переговоров организаторов протестов во главе с публицистом Сергеем Пархоменко с мэрией Москвы при посредничестве главреда «Эха Москвы» Алексея Венедиктова была достигнута договоренность о переносе митинга и организации прохода всех желающих с первоначального места проведения акции на вновь согласованную (то есть на Болотную). Лидер «Другой России» Эдуард Лимонов отказался следовать этим договоренностям и провел акцию протеста на площади Революции. Его и других немногочисленных активистов никто не задерживал.

Ближайший соратник Даниила Константинова Василий Жмуров говорит, что «нечто в этом духе было», но сам он на встрече не присутствовал. «Задумка была в том, что будет эдакая "революция гвоздик", менты посмотрят, подумают и заявят свою солидарность с народом, а стояние в течение недели закончится бескровной сменой режима», — говорит Жмуров. Про штурм Госдумы он ничего не слышал. Дмитрий Феоктистов, который пришел на интервью со мной с пресс-секретарем своей партии («Новая сила»), чем исключил любые намеки на откровенный разговор, в ответ на вопрос о встрече рассмеялся. «Я, мягко говоря, очень в этом сомневаюсь. И потом, 15 человек, захватывающих Думу — это смешно!» — сказал Феоктистов. Константинов-старший заочно ответил на заявление Феоктистова, что только ЛОМ во главе с Даниилом Константиновым и мог «сдвинуть толпу».

Илья Константинов описывает «провокатора» так: «Солидный спокойный человек моего возраста, который кричать на митинги не ходит, пишет книжки и держится особнячком». В декабре 2011 года, по словам Константинова-старшего, «солидный господин» сидел в кафе напротив митинга и со стороны смотрел на происходящее, «чтобы не подставляться».

Под это описание больше всего подходит лидер партии «Новая сила» Валерий Соловей. Соловей родился в 1960 году (Илья Константинов — в 1956-м), он профессор МГИМО, автор книг «Смысл, логика и форма русских революций», «Кровь и почва русской истории», «Несостоявшаяся революция. Исторические смыслы русского национализма» и других. Соловей, националисты Владимир Тор и Даниил Константинов незадолго до выборов 2011 года учредили объединительное движение националистов «Русская платформа». Илья Константинов в беседе со мной не подтвердил, но и не опроверг, что имел в виду Соловья.

Соловей, как минимум, задумывался о штурме Госдумы. Во всяком случае, 7 декабря 2011 года на сайте «Русской платформы» вышел небольшой текст «Как побеждают революции» как раз за авторством Соловья. Материал иллюстрирован фотографией маски Гая Фокса и содержит практически прямые призывы к решительным действиям на Площади Революции 10 декабря 2011 года. «В России началась революция… не волнения, не бунт, а мирная ненасильственная, демократическая революция», — начинает текст Соловей. Условиями победы революции Соловей называет высокий моральный дух революционеров и прогрессирующее ослабление способности власти (ОМОН якобы откажется выполнять приказы через несколько дней) сопротивляться революционному натиску, союз части элит с восставшим народом (тут в пример приводится тогдашний депутат Госдумы от «Справедливой России» Геннадий Гудков). Следом автор прямо пишет, что кульминация революции — это захват какого-нибудь здания, ассоциирующегося с прежним режимом. Из всех целей Соловей выбирает именно Госдуму, являющуюся высшим органом законодательной власти. «Как только восставшие вспомнят это обстоятельство, их хаотичная активность приобретет смысл, а движение — направленность. Вход восставшего народа в здание законодательной власти будет не захватом, а освобождением от тирании», — пишет Соловей. В конце статьи он, впрочем, оставляет себе место для маневра и называет свою статью «скромными академическими заметками».

Даниил Константинов и Эдуард Лимонов перед рассмотрением искового заявления к Минюсту РФ о нерегистрации партии «Другая Россия». 2011 год Фото: Василий Шапошников / Коммерсантъ

Я в лоб задаю Валерию Соловью вопрос о возможной его причастности к готовившемуся в декабре 2011 года «штурму Госдумы». Он отвечает так: «Это совершеннейшая ахинея. Я, правда, писал статью, но назвать ее призывом к революции вряд ли можно, это политологическая констатация». Соловей, смеясь, говорит, что никакой встречи с националистами не было, так как «не с кем было встречаться». Свои связи в администрации он отвергать не стал, сказав, что «возможно, у него и есть какие-то знакомые, но из этого ничего не следует». После долгой паузы информацию о планах штурма Госдумы опроверг и националист Владимир Тор: «Не помню такого, это точно было без меня, я не в курсе». Тор, Соловей и Константинов входили в создававшуюся тогда (и зачахшую в 2012 году) «Русскую платформу».

6 мая 2012-го, накануне инаугурации Владимира Путина, в Москве состоялась очередная акция протеста ― первый из нескольких «Маршей миллионов». Акция завершилась столкновениями протестующих с правоохранителями. В результате пересмотра плана расстановки полицейских кордонов при входе на Болотную площадь со стороны улица Большая Якиманка образовалось «бутылочное горлышко», что позволило лидерам протеста объявить прошлые договоренности с мэрией нарушенными и провозгласить сидячую забастовку. Часть протестующих предпочли пойти на прорыв полицейских заграждений. В результате продолжавшихся около трех часов столкновений несколько полицейских и манифестанов были легко ранены; это позволило властям инициировать уголовное преследование рядовых участников протестной акции и лидеров оппозиции. Фигуранты «болотного дела» — 28 человек во главе с «организаторами массовых беспорядков» Константином Лебедевым, Леонидом Развозжаевым и Сергеем Удальцовым.

Товарищи Даниила Константинова подтверждают связи Соловья в администрации. По словам левого активиста Артура Авакова, Соловей «не скрывал, что у него есть связи с администрацией президента, и Даниилу это не нравилось». Он добавляет, что у Соловья были деньги и что откуда-то у него появились два миллиона долларов на создание партии «Новая сила». Еще один соратник Константинова говорит, что «не было секрета, что у Соловья есть некие влиятельные знакомства и что он периодически узнавал какую-то инсайдерскую информацию». Правозащитник и член Координационного совета оппозиции Сергей Давидис говорит, что давление на националистов оказывалось, но не берется судить, «какие были замыслы и как их хотели использовать».

Адвокат Динзе уверен, что власти хотели на Площади Революции 10 декабря 2011 года реализовать сценарий, который потом удался на Болотной площади 6 мая 2012 года. По первоначальному замыслу, именно Даниил Константинов должен был реализовать силовую акцию, которая привела бы к массовым беспорядкам и их силовому подавлению, причем это планировалось сделать в более жестком варианте, чем получилось 6 мая, рассуждает адвокат. Динзе и Константинов-старший соглашаются друг с другом, что на Болотной вышел «лайт-вариант». «Именно Даниле с его психофизиологическими данными, с его харизмой лучше всего было быть на острие», — добавляет отец Константинова. Он утверждает, что ЛОМ когда-то создавался «взрослыми дядями, которые хотели в нужный момент использовать ее на лезвии крупномасштабной провокации». Странно, впрочем, поверить в эти намерения, учитывая, что движение появилось еще в 2011 году, до начала массовых гражданских протестов. Константинов-старший утверждает, что Даниил тогда «повелся, когда ему предложили роль вождя, дали трибуну и предложили реализовать свои амбиции». За что, видимо, и поплатился.

* * *

Дело националиста Константинова, которого даже «Мемориал» признал политзаключенным, так и не привлекло внимания СМИ. Даже националисты, по словам друга Даниила Константинова, левого активиста Авакова, при всех их ресурсах только поддерживают сайт в его защиту, то есть «парня просто слили». Между тем, в листовке, которую на суде распространяют соратники Константинова, приведена известная цитата богослова и антифашиста Мартина Нимёллера: «Когда они пришли за коммунистами, я молчал, потому что я не коммунист. Когда они пришли за социал-демократами, я молчал, потому что я не социал-демократ. Когда они пришли за евреями, я молчал, потому что я не еврей. Когда они пришли за мной, некому было говорить».

Рассмотрение дела Даниила Константинова по существу началось 9 августа 2013 года в Чертановском районном суде Москвы. Константинов заявил, что «мог бы превратить этот суд в фарс», но ему стыдно и неудобно перед отцом убитого. Он считает, что из судьбы убитого сделали разменную монету, поэтому постарается «вести себя как можно более серьезно». Очередное заседание 19 августа, на котором суд должен был начать рассмотрение письменных материалов дела, было перенесено на неделю из-за того, что у Константинова обострилось хроническое заболевание — межпозвонковая грыжа, и в суд его можно было доставить только в лежачем положении. По словам Константинова-старшего, «надлежащее лечение отсутствует полностью, нужных лекарств не дают».

Против ЛОМа есть прием