Алексей Муравьев: Коллективный маньяк Сирия

Алексей Муравьев Сжигание портрета Башара Асада Фото: kamistad.net

4 сентября 2013 года Соединенные Штаты, скорее всего, единолично, собираются производить удары по Сирии для наказания президента этой страны Башара Асада за возможное применение химического оружия, которое то ли было, то ли не было. Риторическое оформление силовых акций против суверенного государства не впечатляет, мягко говоря. И сам Барак Обама в своей речи, и Джон Керри, и главный союзник американцев в Великобритании Джеймс Кэмерон оперируют какими-то невнятными фразами вроде «война с собственным народом», «нарушения демократии» и т. д. В то же время уместно задаться вопросом, на какой логике может быть построена так называемая гуманитарная интервенция в настоящее время.

Логика неправильной демократии или военных действий внутри страны здесь явно не работает. Дело в том, что международное право претерпело вместе с обычным, частным правом радикальную трансформацию, которую можно было бы охарактеризовать как гуманизация и суверенизация. Еще в середине 19 века мировые державы, такие как Англия, Франция, Россия и США, спокойно вмешивались в жизнь других стран по простому праву сильного, не маскируя свои интересы никакими гуманитарными ценностями. Точно так же в государствах Европы права одной отдельно взятой личности были слабо защищены законом перед лицом общественной необходимости.

Революция произошла в начале 20 века в ходе распространения американской модели, которая построена на идее общества как системы взаимодействия между собой вооруженных мужчин. Понятно, что при такой модели границы личности хорошо охраняемы, и нарушение их во имя какой бы то ни было цели влечет серьезный риск для того, кто на это покушается.

Вторым фактором гуманизации права была серия гуманитарных катастроф 20 века, таких, как армянский геноцид и Холокост. В результате рефлексии вокруг этих трагических событий в общественном пространстве созрела идея необходимости юридической защиты человека от произвола со стороны государства и других людей. В ходе перенесения этих новых отношений из сферы частного в сферу международного права сформировалась система отношений государств между собою, которая построена по принципу коллективных личностей. При этом роль государства, которое контролирует эти личности и обеспечивает их взаимодействие, была возложена на международные структуры, такие как Совет безопасности ООН и другие подобные ему. В результате этой гуманистической трансформации частного и международного права волюнтаристское или «тоталитарное» использование силовых механизмов одних государств против других оказалось серьезно ограниченным.

Впрочем, в частном праве Соединенных Штатов существует одна ситуация, в которой границы личности, презумпция невиновности и индивидуальные права человека оказываются отмененными. Это ситуация наступает, когда государство имеет дело с маньяком или любым другим человеком, мотивированным сверхрациональными и опасными для общества причинами. Эта особенность англо-саксонского правового мышления хорошо проявляется в одном вопросе, который задается всякому желающему получить право на въезд в Великобританию: «Не являетесь ли Вы person of bad character?».

Это не просто человек с дурным характером. Речь идет о потенциальной опасности этой личности для остальных граждан. Когда государство имеет дело с такого типа личностями, социопатами, маньяками и т.д., то для предупреждения вреда для других все средства будут хороши. Теперь попытаемся опрокинуть эту логику в сферу международного права.

В послевоенной системе международного права создалось представление, что государства могут совершенно свободно определять свою внутреннюю политику и в ограниченных пределах распоряжаться жизнью своих граждан, наказывая их за какие-то проступки и даже иногда подвергая смерти. Но опыт нацистской Германии оказался слишком дорогим. Понадобилось определить точку, в которой обычное государство, подобно маньяку или социопату, перестает быть субъектом права со своими уважаемыми границами и требует срочного силового вмешательства. В случае с нацистской Германией это было строительство массовых лагерей смерти. В наше время в качестве такой точки невозврата выступает, как правило, либо массовый геноцид, либо применение химического оружия.

Солдат сирийской правительственной армии. Фото: wikipedia.org

Все гуманитарные интервенции, имевшие место в конце 20 – начале 21 века, в качестве причины имели именно эти обвинения. Так, Югославия перестала быть уважаемым субъектом международного права и превратилась в «коллективного маньяка» в результате межэтнических конфликтов между сербами, хорватами, мусульманами и косоварами, которые были объявлены этническими чистками. Вопрос о применимости данного термина к тем конфликтам, которые имели место в бывшей Югославии, не входит в нашу задачу, но можно указать на схожесть этого обвинения с обвинением иракского руководства и президента Саддама Хусейна в чистках, направленных против шиитов. Поскольку же практически всем было понятно, что эти конфессиональные разборки не были никакими чистками, то американское военное руководство прибегло к фейковому обвинению, заявив, что в распоряжении режима Саддама Хусейна имеется химическое оружие.

В настоящем кризисе вокруг Сирии мы видим, как развивается именно такая логика. Однако если Америка имплицитно подразумевает, что режим Асада и государство Сирия стали таким «коллективным маньяком», то Европа продолжает считать Сирию нормальным субъектом международного права, пока не доказано обратное. В этой ситуации остается непонятным, почему Америка и президент Обама не говорят прямо, что Сирия для них уже не нормальное государство, а государство-маньяк, готовое распылять зарин и заман не только среди своих граждан, но и среди граждан всего мира. Именно поэтому Джон Керри прямо говорил, что случай с Сирией относится к вопросам безопасности Соединенных Штатов.

При этом совершенно ясно, что хоть в распоряжении Башара Асада и имеется химическое оружие, прямых причин для его применения у него нет, и в этом смысле президент Путин, назвавший эти «сведения высокой степени достоверности» несусветной дурью, по сути, прав. Во-первых, государственные войска уже нанесли повстанцам ряд ощутимых поражений, сделавших применение против них каких-то военных мер просто ненужным. Во-вторых, и сам президент Асад, и его правительство прекрасно понимают, что применение химического оружия немедленно развязывает руки Соединенным Штатам и их союзникам. В-третьих, применение химического оружия прямо в момент прибытия миссии международных наблюдателей выглядело бы не просто как цинизм, а как глупая и безответственная провокация политика, полностью потерявшего чувство реальности. Но если рассматривать концепцию коллективного маньяка, то все становится на свои места. Американская пропагандистская машина как будто старается уверить всех в том, что Башар Асад и его правительство просто взбесились и никак не отдают себе отчета в том, что происходит.

Последнее соображения в связи с концепцией Сирии как коллективного маньяка связано с логикой, по которой построена эта американская модель. Эта логика, в принципе, неправовая. Она является логикой выживания. В правовой логике действуют субъекты права, а в логике выживания есть система приоритетов или ценностей, высшим из которых является выживание популяции. Ради этого выживания приносится в жертву абсолютно все. Поэтому совершенно очевидно, что американская политика в отношении Сирии – это не политика права, как нас пытается уверить государственная риторика, а политика выживания.

Мы попросили прокомментировать ситуацию вокруг сирийского кризиса главного редактора журнала "Россия в глобальной политике" Федора Лукьянова

Федор Лукьянов

Решение парламента Великобритании не сможет предотвратить силовой сценарий развития событий в Сирии. Значит, союзники будут действовать без Великобритании. Строго говоря, США поддержка не так-то и важна, они могут действовать самостоятельно, у них для этого достаточно сил. Союзники нужны скорее для политической легитимации. Вообще решение парламента Великобритании достаточно неожиданно. Это первый случай за долгое время, когда они не находятся в фарватере, за что надо сказать «спасибо» Тони Блэру. Когда он десять лет назад запрашивал согласие парламента на интервенцию в Ирак, он заявил, что, по достоверным данным, Саддам Хуссейн в течение 45 минут может применить ядерное оружие. Парламент проголосовал «за», и Великобритания втянулась в бессмысленную и тяжелую войну на много лет. Впоследствии выяснилось, что слова Блэра были абсолютным враньем. Когда десять лет спустя другой премьер-министр предложил повоевать на Ближнем Востоке, парламент отреагировал по-другому.

Но я бы не сказал, что это какой-то переломный момент в развитии отношений США и Великобритании. Тем не менее, США в одиночестве все же не останутся. Президент Франции Франсуа Олланд уже заявил, что Великобритания ему не указ и он готов участвовать в атаке на Сирию. Плюс при любом раскладе вмешается Турция.

Какую действительную цель, если она есть, преследуют западные державы, собираясь наносить удары по Сирии?

Существуют разные мнения. Любители конспирологии найдут массу аргументов, ради чего западные страны это делают. На мой взгляд, абсурдность ситуации заключается в том, что никакой стратегии относительно ситуации в Сирии и того, что будет на следующий день после войны или в случае свержения Башара Асада, ни у Великобритании, ни у США нет.

Если говорить о целях, то в случае Соединенных Штатов тут есть момент престижа. Претендуя на мировое лидерство и столько уже наговорив по этому поводу, они не могут не втянуться в конфликт, хотя наличие сомнений тут совершенно очевидно. В случае с вторжением в Ирак Джорж Буш и его соратники были абсолютно убеждены в том, что это необходимо, хотя они могли вводить других в заблуждение относительно целей. Барак Обама, который просит поддержки других стран, сам в необходимости силового вмешательства в сирийский конфликт глубоко не уверен.

Какую реакцию стран Ближнего Востока можно спрогнозировать на удары по Сирии?

Страны Ближнего Востока в предшествующий период занимались тем, что всячески подзуживали противников Башара Асада и добивались его свержения. Однако в последние месяцы стало заметно, что в разных странах интересы начинают расходиться - Саудовская Аравия преследует свои интересы, Катар - свои, Иран - свои. Та ясность, которая была год назад, когда все хотели свержения Асада, стала замутняться, так как пришло понимание того, что после его ухода никакой устойчивой ситуации в Сирии не возникнет. Общий уровень антиамериканизма на Ближнем Востоке очень высок. Для Асада и его сторонников это прекрасный повод начать пропагандистскую атаку. Это одна из причин, почему Обама, будучи человеком неглупым, так колеблется. Он сам не верит, что военное вмешательство в сирийский конфликт что-то даст, однако логика престижа и лидерства не позволяет поступить по-другому.

Какую позицию займет Россия в случае полномасштабной операции в Сирии?

Позиция России будет такой же, какой она была десять лет назад по Ираку. Конечно, Россия резко выступит против и назовет операцию в Сирии безумием и глупостью, а также попытается организовать осуждение, используя формат БРИКС и Шанхайскую организацию сотрудничества. Возможно, сделает какие-то совместные заявления с Китаем, чтобы показать, что очень весомые игроки выступают против. Я думаю (это, естественно, будет непублично), что Россия будет тесно взаимодействовать с Ираном в том, как помогать Асаду военным путем, потому что Иран будет помогать Асаду до последнего, это вопрос политического выживания.

Смотрите также: Владимир Пастухов Если завтра война… Илья Карпюк Противники Асада обвинили его в применении химоружия Алексей Муравьев Сирийская цивилизация: история медиации Борис Долгин Как защищать свободу