10 сентября 2013, 00:00

Ускорение по тарифу

Замораживание тарифов ускорит рост экономики в следующем году до 3%, подсчитали в Минэкономразвития. Монополии готовятся к борьбе и угрожают сокращением инвестпрограмм и увольнениями Максим Товкайло Ольга Кувшинова Екатерина Кравченко Д.Абрамов / Ведомости

Расчеты Минэкономразвития слишком скромны, удивляется Алексей Девятов из ИК «Уралсиб кэпитал»: замораживание тарифов в 2014 г. может ускорить рост экономики на 0,5 п. п., а в 2015 г. при индексации тарифов на 5% - на 0,8 п. п. Инфляция может замедлиться на 1 п. п., оценивала Наталия Орлова из Альфа-банка. А может и на 2,5 п. п., оптимистичен Девятов: в первом полугодии 2012 г. замораживание тарифов за 3-4 месяца замедлило инфляцию с 6,1 до 3,7-3,6%.

Вчера Минэкономразвития внесло в правительство новый прогноз социально-экономического развития, предусматривающий отказ от роста тарифов в 2014 г. Оценить последствия замораживания тарифов поручал премьер Дмитрий Медведев. Речь идет о ценах на газ для всех потребителей, грузовые железнодорожные перевозки и передачу энергии по сетям.

«Технически замораживание происходит так», - описал в интервью «Интерфаксу» министр экономического развития Алексей Улюкаев: тарифы на железнодорожные перевозки будут повышены в январе 2015 г., на газ и электричество - в июле 2015 г. То есть на год позже, чем предусмотрено действующим планом. Это позволит ускорить экономический рост с 2,8% (вариант без замораживания) до 3%, сообщил Улюкаев. Антиинфляционный эффект он оценил в 0,4-0,5 п. п., рост цен не превысит 4,6%.

Появятся стимулы для роста частных инвестиций, уверен Улюкаев. По расчетам Минэкономразвития, отказ от индексации тарифов оставит экономике 130 млрд руб., только грузоотправители сэкономят 70-80 млрд. Больше всего снизятся издержки в секторе услуг и торговле (порядка 17% ВВП), отмечает Девятов, выиграют и обрабатывающие секторы, но в целом для промышленности эффект будет нейтральным. Рост вложений в основной капитал в 2014 г. может ускориться на 1 п. п. (по прежнему проекту прогноза - 3,9-5,3%), подсчитал он.

Инвестпрограммы монополий не должны существенно уменьшиться, надеется Улюкаев: инвестиции подешевеют, так как замораживание тарифов позволит поставщикам снизить цены, а монополии могут оптимизировать расходы. Основной риск как раз в том, что монополии порежут инвестпрограммы - их возможности занимать на рынке ограниченны, скептичен главный экономист HSBC по России и Украине Александр Морозов. Для частников же важнее не низкая инфляция, а рост прибыли, но тарифы планируется заморозить всего на год, отмечает он, поэтому ускорение роста ВВП маловероятно.

Предстоит тяжелая битва с монополиями, прежде всего с «Газпромом», за сохранение инвестпрограмм, вздыхает сотрудник Минэкономразвития. Даже при индексации тарифов в 2014 г. на уровень инфляции (6%) дефицит инвестпрограммы РЖД составил бы 296,6 млрд руб., следует из расчетов Минэкономразвития (есть у «Ведомостей»).

Без индексации тарифов РЖД закончит 2014 год с убытком, отмечает топ-менеджер компании, придется вдвое сокращать инвестпрограмму. Даже при индексации тарифов на 6% РЖД планировала сократить операционные расходы на 50 млрд руб., а без нее придется увольнять десятки тысяч людей и еще столько же переводить на неполный рабочий день, предупреждает он.

Представитель «Газпрома» от комментариев отказался, но топ-менеджер концерна предупреждал, что замораживание тарифов приведет к сокращению инвестпрограммы и снижению капитализации компании. С представителем «Россетей» связаться не удалось.

Растут трудовые издержки и реальный эффективный курс рубля, что снижает рентабельность (см. график), говорит Валерий Миронов из Центра развития ВШЭ, единственная фора промышленности - низкая стоимость энергоресурсов и электричества. Промышленности нужна опора, а «монополии эти деньги все равно проедают», поддерживает он Минэкономразвития.

Но сопротивление монополий будет велико, уверен Миронов: они могут шантажировать правительство угрозой сокращения геополитических проектов, а также увольнениями. Чтобы преодолеть сопротивление, потребуется политическая воля, резюмирует Миронов.