Сирия: реален ли план по разоружению?

Башар Асад внял настоятельному совету Владимира Путина: Дамаск присоединился к Конвенции о запрещении химоружия, а через месяц начнет передавать свои запасы под международный контроль. Стоят ли за дипломатическим гамбитом реальные планы по разоружению — выяснял The New Times

Алеппо. 11 сентября 2013 г. Боец Свободной армии Сирии после бомбардировки правительственными войсками

По данным американской прессы, военная операция США против Сирии планировалась на четверг, 12 сентября, на следующий день после голосования по этому вопросу в Сенате. Причем администрация Барака Обамы намекала, что от мнения законодателей мало что зависит: принципиальное решение бомбить уже принято. Но тут на сирийской шахматной доске пошли интересные неожиданные ходы. 9 сентября Москва озвучила инициативу: альтернатива бомбардировкам есть — это передача сирийского химоружия под международный контроль. Проходит еще три дня, и 12-го президент США, вместо того чтобы объявить войну, заявляет: теперь, после того как Россия пообещала реализовать свой план по Сирии, его «гораздо больше заботят внутренние проблемы США». В тот же день госсекретарь Джон Керри отправился в Женеву — на встречу с министром иностранных дел Сергеем Лавровым. Расчехленные пушки зачехлили. Угроза войны отступила.

Теплый ветерок

Многие замечают: по российско-американским отношениям пробежал теплый ветерок. После довольно долгой перебранки по самым разным вопросам, включая Сирию, Вашингтон и Москва стали вдруг похожи на вальсирующих партнеров: каждое движение одного находило отклик у другого. 9 сентября Джон Керри обмолвился, что военная операция против Дамаска может быть отменена, только если Сирия передаст свое химическое оружие под международный контроль в течение недели. Прозвучало это скорее риторически: в столь короткие сроки невозможно выполнить какой бы то ни было план по разоружению чисто технически. Но прозвучало, как выяснилось, не зря.

Уже через два часа Сергей Лавров, посовещавшись с сирийским коллегой Валидом Муаллемом, оказавшимся в тот момент в Москве, заявил, что Сирия готова рассмотреть предложенные условия. В Вашингтоне тут же сказали «О’кей!»

11 сентября Барак Обама обратился к нации: голосование по сирийскому вопросу, сообщил он, будет перенесено, кажется, удалось найти политическое решение — причем не только благодаря серьезности американских намерений проучить Дамаск, но и «конструктивному диалогу» с президентом Путиным.

„

Посмотрите, каким Обама был потерянным на саммите G20 в Петербурге и как у него горели глаза, когда он сообщил нации, что переносит голосование в Конгрессе

”

Еще дальше пошел официальный представитель Белого дома Джей Карни: за последние два дня, заявил он 12 сентября, в Вашингтоне увидели «больше сотрудничества и полезных действий со стороны России, чем за последние два года». А накануне, 11-го, в одной из самых влиятельных мировых газет — The New York Times вышла колонка Владимира Путина (написанная, по сведениям интернет-ресурса ProPublica, специалистами PR-агентства Ketchum, с 2006 года занимающегося пиаром России за рубежом и получившего за шесть лет $23 млн от Кремля и еще $17 млн от «Газпрома»). Автор текста еще раз представил позицию тех, кто выступает против военного вмешательства в сирийскую гражданскую войну: необходимо договариваться в рамках Совбеза ООН, в противном случае резко возрастает риск еще сильнее расшатать ситуацию в регионе и подвергнуть гражданское население еще большей опасности. Чтобы завоевать расположение читателей, Владимир Путин даже признал: химатака 21 августа в пригороде Дамаска — вовсе «не дурь несусветная», как он раньше заявлял, химическое оружие было-таки применено, вопрос только в том, кто это сделал. «Мы все разные, но когда мы просим благословения у Господа, нельзя забывать, что Бог сделал нас равными», — закончил совсем уж по-американски автор колонки.

Женева, 13 сентября 2013 г. Госсекретарь Джон Керри (слева) и глава МИД РФ Сергей Лавров снова пытаются услышать друг друга

Химическая уловка

Согласно предложениям российской стороны, Сирия должна подписать действующую с 1997 года Конвенцию о запрещении химического оружия, задекларировать все склады, лаборатории и заводы по его производству, допустить на них инспекторов Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО), а затем планомерно уничтожить химоружие под контролем мирового сообщества.

Одновременно с дипломатическими заявлениями и публикациями громких колонок в прессе началась борьба за кулисами ООН. 10 сентября Лоран Фабиус, министр иностранных дел Франции, активнее всех выступавшей за военную операцию, представил в ООН проект резолюции, в общих чертах повторяющий предложения России за двумя исключениями: резолюция осуждала Дамаск за применение химоружия в Гуте и ссылалась на 7-ю главу Устава ООН, подразумевающую применение силы в случае нарушения взятых на себя обязательств.

«Неприемлемо», — тут же заявила российская сторона и созвала экстренное совещание Совбеза ООН, однако почти сразу экстренно же его отменила (представитель российского МИДа Александр Лукашевич, впрочем, дезавуировал эту информацию, сообщив прессе, что заседание было перенесено по просьбе других членов СБ ООН). Стало, впрочем, понятно не только то, что Россия заблокирует предложенную Парижем резолюцию, но и что сама Франция в новой дипломатической игре отходит на второй план. Даже на встречу в Женеву Керри и Лавров никого из Парижа не позвали, пригласив спецпосланника ООН и Лиги арабских государств по Сирии Лахдара Брахими.

Главный научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) РАН Георгий Мирский видит в неожиданном российско-американском потеплении шанс для обеих держав сохранить лицо. «В реальное уничтожение химоружия всерьез никто не верит. Все это сделано для того, чтобы дать возможность Обаме отказаться от военной операции, — заметил эксперт в разговоре с The New Times. — Обама сам себя загнал в тупик в прошлом году, когда сказал, что использование химического оружия будет для него «красной чертой». Деваться теперь было некуда, надо было ввязываться в военную авантюру, которая ничего не могла решить».

Все это сделано для того, чтобы дать возможность Обаме отказаться от военной операции

”

Помимо нежелания Обамы участвовать в очередной войне на Ближнем Востоке сложной была ситуация и в самой Америке, считает Георгий Мирский. Еще до заявлений Лаврова (от 9 сентября) голосование в Конгрессе по сирийскому вопросу представлялось неоднозначным, как, впрочем, и дальнейшие действия Обамы. «В случае отрицательного голосования все президентство Обамы пошло бы псу под хвост», — уверяет эксперт. Если бы Конгресс проголосовал против, а Обама решился бы тем не менее на операцию, он выглядел бы президентом, не слушающим собственного народа: ведь помимо Конгресса против операции в Сирии выступает до 70% американцев. А послушаться конгрессменов и отменить операцию — значило бы нанести непоправимый урон имиджу США в мире. «11-го Обама обратился к нации по телевидению, и было видно, что для него это самый счастливый день! — убежден Георгий Мирский. — Посмотрите, каким он был потерянным на саммите G20 в Петербурге и как у него горели глаза, когда он сообщил, что переносит голосование в Конгрессе».

По мнению эксперта, выгодно снижение напряженности и Кремлю. «Дело даже не в Сирии, а в том, что Москва вовсе не хочет серьезно сталкиваться с Америкой на Ближнем Востоке, — объясняет Георгий Мирский. — По закону эскалации, если одна сторона конфликта повышает ставки, так же должна поступить и вторая. Америка начала бы военную операцию, в дело серьезнее должен был бы вмешаться Иран. России нужно было бы думать о поставках каких-то более серьезных вооружений Асаду. Зачем нам это нужно? Удобнее тянуть время и сохранять статус-кво».

Поверить на слово?

Впрочем, на сам российский план по уничтожению сирийского химоружия Георгий Мирский смотрит с большим скепсисом и подозрением, считая, что это лишь дипломатическая уловка: «Где это химоружие расположено, неизвестно, придется поверить сирийцам на слово. Они могут обмануть. Даже если представить себе, что они укажут, где все расположено, что делать дальше? Присылать специалистов, чтобы они это куда-то вывозили? Как это сделать в стране, где идет война? Где это оружие уничтожать?» — задается вопросами собеседник журнала.

Впрочем, по мнению опрошенных The New Times экспертов по химическому оружию, технически выполнить план по разоружению вполне возможно. Согласно разным оценкам, у Дамаска может быть до 1000 тонн химоружия, что в 46 раз меньше запасов, хранившихся в СССР. Если Россия с 1996 года уничтожила порядка 70% своих запасов (то есть 30 тыс. тонн), то добавить к этому сирийские запасы не составит большого труда. Вывезти все сирийское химоружие в Россию для уничтожения — это реально? «Вполне. У России отличные, высокопрофессиональные химические войска, есть необходимый опыт и мощности, — сказал в интервью The New Times проживающий в США российский специалист в области химического оружия Вил Мирзаянов. — Другое дело, конечно, время… На это может потребоваться около трех месяцев».

Уничтожить сирийское химоружие можно и на месте, благо есть пример Ирака

”

Оптимизм Вила Мирзаянова разделяет и другой ученый-химик, президент Союза «За химическую безопасность» Лев Федоров. Он и вовсе считает, что уничтожить сирийское химоружие можно на месте, в Сирии, благо есть пример Ирака, уничтожившего под давлением мирового сообщества свои запасы в 1992–1994 годах. «Главное, чтобы была политическая воля», — заметил Федоров.

Есть ли она у Дамаска в действительности? В интервью телеканалу «Россия 24» 12 сентября Башар Асад предупредил: Сирия может и не выполнить своих обещаний по химическому разоружению, если США не перестанут «вести политику угроз в отношении Сирии и поставлять оружие террористам». А это значит. что топор большой войны в регионе отложен в сторону, но не зарыт.

фотографии: Muzaffar Salman/Reuters, Larry Downing/Reuters