Дмитрий Губин — из Петербурга

Когда выйдет этот номер, в Петербурге уже завершится 23-й кинофестиваль "Послание к человеку"

Дмитрий Губин

В ночи, возле русского ресторана на Конногвардейском бульваре, я обнаруживаю режиссера Ульриха Зайдля с актрисой Марией Хофштеттер — той самой, что в главной роли в "Вере" из трилогии "Рай". Она сыграла верующую, любящую Иисуса так сильно, что использует распятие для... Впрочем, умолкаю: прокат "Рая" церковные активисты пытаются запретить во всем мире — от родной для Зайдля Австрии до США. И особенно, конечно, негодуют одинокие женщины в возрасте 50+, хотя именно про (и для!) одиноких несчастных женщин и снята его трилогия.

Зайдль натянуто улыбается, но видно, что он расстроен. Не борьбой с его фильмами. А тем, что на встречу с ним в петербургском университете пришло всего человек 50. Это — щепотка в актовом зале знаменитых Двенадцати коллегий. "Но умные студентки были хороши",— печально замечает он. Кто бы спорил. Умные студентки всегда хороши.

Днем с Марией и Ульрихом мы гуляли по городу, и я, как мог, объяснял внутреннее устройство страны и про разницу между Петербургом и Москвой.

Важная для Москвы сила — мода. Мода заставляет делать вещи, может быть, и нежеланные, но необходимые: чтобы не выпасть из гнезда. Например, ходить в спортзал. Или пить с видом расслабленной пресыщенности чай по цене 500 рублей за чайник. Документальное кино сегодня в Москве модно, потому что мода помимо роли тренера играет роль санитара общественного леса. Она находит сухостой, мертвые деревья и предлагает занять поляну чем-то другим. Сегодняшняя московская мода на неигровое или короткометражное кино (которое так любят крутить на канале "Дождь") — во многом реакция на российский коммерческий теле- и кинопоток. Который нацелен на облегченные мозги. Логика модной жизни понятна. Если не хочешь выглядеть дураком, то есть слушать "Русское радио", смотреть "Елки", любить художника Шилова и читать "Пятьдесят оттенков серого",— беги куда-нибудь на "Красный Октябрь", где наверняка крутая выставка, лекция, встреча с автором научно-популярной книги и документальный кинопоказ. Беги, даже если ни черта в этом не понимаешь и в глубине души считаешь все это "тоскищей". Может, начнешь врубаться.

Собственно, формат 23-го по счету "Послания к человеку" — это формат сегодняшней столичной моды. На фестивале соревнуется либо короткий метр, либо неигровое кино, либо анимация, либо эксперимент типа видеограффити. Но Петербург — это не Москва, и в данном случае добавлю: "к сожалению".

Петербургская надутая губа, высокомерное (а на самом деле наивное) отношение к моде играет с горожанами злую шутку. Которая состоит в том, что на встречу с Зайдлем и на показ его документалки "Хорошие новости: о продавцах газет, дохлых собаках и других обитателях Вены" приходит немного народу (хотя полсотни — "это очень много" по сравнению с предыдущими фестивалями, растолковывают мне старожилы). И всего два десятка человек являются на круглый стол о фильмах про диктаторов, хотя за столом сидят глава издательства Ad Marginem, философ и левак Иванов, философ и писатель Секацкий, а также публицист Коцюбинский.

Я тут должен вкратце объяснить, что такое "Послание к человеку" — не в смысле каркаса, а в смысле мяса, сухожилий, мышц. Это один из двух российских фестивалей, имеющих категорию "А" международной ассоциации кинопродюсеров (второй — московский: тот, где вручают "Георгиев"). Это больше 4 тысяч заявок, 100 петербургских премьер, два десятка внеконкурсных программ и целых пять жюри (от международного до студенческого), причем в главном работают режиссер Мира Наир (у нее "Золотой глобус") и Семих Капланоглу (у него "Золотой медведь"). Это распахнутые с утра до вечера четыре зала свежеоткрытого киноцентра "Великан" плюс еще шесть или семь площадок: от музея современного искусства "Эрарта" (это там казаки запрещали показ "Лолиты") до книжного магазина "Порядок слов" (туда они не добрались: с чтением у запрещальщиков как-то не того). Ну, представьте, что в Петербурге проходит Венецианский, или Берлинский, или Каннский кинофестиваль, просто большинство фильмов в нем не полнометражные, а коротенькие, порой на 2-5 минут,— это и будет "Послание".

И это, конечно, пир синефила. Пир киномодника. Но поскольку мой любимый Петербург упивается тем, что плевать хотел на московские тренды, то местные журналисты обтекают Наир и Капланоглу и стремится урвать хоть два слова от главы жюри прессы Ксении Собчак (в Москве же Собчак — это повседневность в отличие от Миры Наир. Собчак плывет в фарватере моды. Я бы даже сказал, что она сама и есть фарватер).

В неформатном, а особенно документальном кино что замечательно? То же, что и вообще в нон-фикшн. Если вымышленная "художественная" история всегда играет роль безопасного наркотика (она уводит в другую реальность), то документалистика знакомит с другой реальностью и позволяет сопоставлять с собственной. Вот сейчас, когда я пишу этот текст в фойе "Великана", еще неизвестно, какие фильмы получат награды "Послания". Но претендентом в глазах отборщиков является "Акт убийства" Оппенгеймера — гигантский, на два с лишним часа докфильм о том, как постаревшие индонезийские бандиты-преманы, вырезавшие в 1960-х за связь с коммунистами примерно миллион сограждан, снимают про себя игровое кино, а параллельно рассказывают о том, как они убивали. И я до просмотра думал, что там будут параллели с нашими сталинскими временами. А оказалось, у преманов больше сходства с братками из 1990-х — то же детское сознание и стремление красиво жить. И братки, кстати, тоже пытались снимать про себя фильмы.

А в короткометражке "Американский мечтатель" Томаса Хайли я встретил то, чего вообще не ожидал,— анатомию патриотизма (в соответствии с которой патриотизм яростный базируется на детском неразвитом сознании). А это фильм о том, как в годовщину 11 сентября в Нью-Йорке собирается толпа политизированных питеров пэнов и начинает разнообразно ссориться (американцы в своем индивидуализме вообще более разнообразны, чем русские патриоты). Они орут каждый свое: кто про правительство, кто про мусульман, кто про евреев, и ты удивляешься: что это бездействует полиция? ведь драться начнут! А они в тот момент, когда у нас начинают бить морды не вышедшим мордой, кладут руку на сердце и на полном серьезе дают клятву верности Америке. Катарсис. И это, повторяю, неигровое кино...

Простите, ставлю точку: пора на очередной сеанс. Сейчас будет российская премьера "Голой оперы" Кристлиб: невероятно красивый документальный фильм про современного Дон Жуана, который сохранил любвеобильность, хотя поменял любовную ориентацию.

Хорошо, что Милонова пока рядом нет...

Бисер перед снобами