Обаяние порока

Как воспринимает чиновников молодежь России

Как воспринимает чиновников молодежь России? Готовы ли ее лучшие представители соблюдать те правила чиновничьих игр, которые укрепились в нулевые годы, или же смогут изменить их?

Как воспринимает чиновников молодежь России? Готовы ли ее лучшие представители соблюдать те правила чиновничьих игр, которые укрепились в нулевые годы, или же смогут изменить их?

В рамках одной из программ повышения квалификации государственных гражданских служащих нам удалось провести в августе этого года опрос более 800 студентов и аспирантов в четырех вузах Москвы. Респондентам была предложена небольшая – всего-то семь содержательных позитивных утверждений – анкета. Отвечавшему требовалось выразить степень своего согласия с этими утверждениями, выбрав один из пяти предложенных вариантов. От «полностью не согласен» до «полностью согласен» (так называемая шкала Лайкерта). Первому из названных вариантов присваивалась оценка -2, последнему - +2. Как вычислить среднюю арифметическую интегральную оценку по всему массиву респондентов? Если поголовно все опрошенные не согласятся с предложенным утверждением, то и получим эти самые -2, а если все согласятся – то естественно: +2.

Обработка результатов опроса позволила нарисовать портрет современного российского чиновника федерального уровня. Нет, не в смысле гоголевского «кувшинного рыла» -- современный чиновник часто вполне благообразен, а в смысле тех качеств, которыми он обладает.

Федеральный чиновник, в представлении студентов и аспирантов, – коррупционер. Именно утверждение, что он не участвует в коррупционных сделках, вызвало наибольшее отторжение у респондентов. Интегральная количественная оценка степени согласия с ним ушла в отрицательную область и составила -0,630.

Утверждение, что отношение большинства населения к чиновникам положительное также было отвергнуто респондентами. Интегральная количественная оценка степени согласия с ним оказалось равной -0,557.

Федеральный чиновник – отнюдь не патриот страны. Хотя, процитирую Тимура Шаова, и «твердит с экрана важно некий мутный господин, что за Россию, за наших граждан мы же жизни отдадим». А что ни студент или аспирант – то Станиславский: не верят! Утверждение, что чиновник в первую очередь думает о благе России, было отвергнуто большинством из них. Интегральная количественная оценка степени согласия с этим утверждением составила -0,491.

На этом фоне просто меркнут прочие негативные качества федерального чиновника, а именно, что его не отличает высокий уровень профессиональной компетенции, что он не стремится оказать в пределах своей профессиональной компетенции помощь населению (соответственно -0,218) и, наконец, что он невосприимчив к инновациям и не готов генерировать их (интегральные оценки утверждения, что, напротив, отличает, стремится оказать помощь и генерирует их составили соответственно -0,235, -0,218 и -0,166).

Получившийся портрет хочется порвать и выкинуть на помойку. Но самое интересное, что ни студенты, ни аспиранты этого, похоже, не делают. Невзирая на все перечисленные порочные стороны деятельности федеральных чиновников, с утверждением, что государственная гражданская служба – хорошее место работы для выпускника учебного заведения согласилось большинство опрошенных, и интегральная оценка степени согласия с этим утверждением составила, пусть и небольшую, но положительную величину +0,177. Порок тем и обаятелен, что привлекает. Возможностями интеграции в коррупционные схемы и набивания собственного, а не бюджетного кармана, необязательностью совпадения слова и дела, да мало ли еще чем!

Осознаю, что автору статьи могут быть предъявлены обвинения в том, что выборка опрошенных была случайной и нерепрезентативна. Не было, например, в выборке студентов лучших российских вузов, которые ведут целенаправленную подготовку будущих студентов. Но здесь я парирую: если бы упомянутые ответили так же, как и опрошенные, то это уже был бы двойной цинизм. А если нет, то пришлось бы констатировать, что границы между миром основной части жителей страны и миром российских чиновников не будут разрушены в течение жизни, как минимум, одного поколения.