Вся повестка Года культуры в России будет сведена к деньгам?

Тематика Года культуры в России оказалась быстро сведена к деньгам. Министр культуры Владимир Мединский формулирует основную задачу «культурного года» предельно просто: «Надо превратить загнанного в угол «бюджетополучателя» в элемент экономики»

Главным событием приближающегося 2014 года в российском общественном сознании уже несколько лет считается зимняя Олимпиада. Политиков, аналитиков, публицистов и блогеров занимают в первую очередь отнюдь не спортивные ее аспекты. Дискуссии о предстоящей Олимпиаде в основном ведутся вокруг освоения бюджетных денег, выделенных на ее подготовку: кто ими распоряжается, насколько эффективно потрачены, во что обходятся аналогичные проекты за границей, кто останется в выигрыше… В общем, учитывая нравы отечественных менеджеров, подход вполне здравый. И пригодный для других значимых событий.

Деньги есть — принципов нет

В 2014 году России предстоит пережить событие, по размаху замыслов едва ли не сопоставимое с Олимпиадой. И в одном отношении уж точно более масштабное — Олимпийские игры в России продлятся несколько недель, а это событие — целый год. Указом Владимира Путина 2014 год объявлен в России Годом культуры. И это нешуточный призовой забег. Здесь нужно быть первым скорее на старте, нежели на финише.

Российская культурная жизнь, пожалуй, уже не удивляет тем, что в ней, как и во многих других сферах, уже чуть ли не всё измеряется деньгами, активами, объектами недвижимости и прочими материальными и осязаемыми ценностями. Вот и тематика Года культуры в России оказалась быстро сведена к деньгам. Министр культуры Владимир Мединский формулирует основную задачу «культурного года» предельно просто: «Надо превратить загнанного в угол «бюджетополучателя» в элемент экономики». А чуть ли не основным содержанием деятельности министерства в последние месяцы, если верить министру, стало исполнение майских указов президента о повышении заработной платы работникам сферы культуры.

Показательно: идею Года культуры предложили не деятели культуры и даже не ее министр, а глава Совета Федерации Валентина Матвиенко. Причем обосновала она свое предложение общими проблемами государства и общества — кризисом нравственности, духовности, морали. Выйти из кризиса «может помочь только обращение к высшим ценностям культуры и искусства», «пришло время сделать культуру приоритетной в стране, принять стратегию культурной политики».

Но хотя Год культуры все ближе и ближе, какова стратегия культурной политики — яснее не становится. Зато согласно «Основным направлениям бюджетной политики на 2014 год и плановый период 2015 и 2016 годов», опубликованным на сайте Минфина, в 2014–2016 годах предусматриваются существенные дополнительные бюджетные ассигнования на совершенствование оплаты труда работников здравоохранения, образования, культуры, науки и социального обслуживания: (80,2 млрд рублей в 2014 году, 126,5 млрд рублей — в 2015-м, 181,2 млрд рублей — в 2016 году). Средняя зарплата в культуре должна вырасти с нынешних 12 до 27 тыс. рублей.

Общие расходы бюджетной системы Российской Федерации по разделу «Культура и кинематография» также должны неуклонно расти: в 2013 году они запланированы в сумме 371 млрд руб., в 2014-м — 392,3 млрд, в 2015-м — 435,3 млрд, в 2016 году — 477,8 млрд руб. И хотя процент культурных расходов в бюджете запланирован без роста — из года в год 1,5%, он все же вдвое выше, например, чем процент расходов на физкультуру и спорт, которые кажутся некоторым публицистам едва ли не главным приоритетом современной России.

Кстати, доля расходов на «Культуру и кинематографию» по отношению к ВВП должна в ближайшем будущем даже снизиться — с 0, 6% в 2013 году до 0,5% в 2014–2016 гг. Но в абсолютном выражении государственные ассигнования на культуру весьма внушительны.

В планах Министерства культуры много дорогостоящих проектов: построить 50 региональных культурных центров, провести конкурсы и мероприятия в поддержку талантливых детей, поддержать развитие культурно-познавательного регионального туризма, субсидировать экскурсии для школьников по историческим городам страны, поддержать проекты по сохранению исторического облика малых городов. Министерство выделит 50 грантов по 5 млн рублей для поддержания проектов региональных творческих коллективов; 50 грантов по 5 млн рублей на создание новых экспозиций для музейных проектов; 50 грантов по 3 млн рублей на поддержку патриотических акций, и конкурсов.

Соревнования за право распоряжаться внушительными деньгами, контролировать и направлять финансовые потоки — у нас получаются даже ярче олимпийских состязаний. И борьба за право встретить Год российской культуры в кресле министра этой самой культуры будет обостряться день ото дня. Собственно, она уже обострилась: любое резонансное событие в сфере культуры уже более полугода мгновенно обретает в СМИ скандальный оттенок, сопровождается публичными апелляциями к общественному мнению или к руководству страны — процесс пошел, участники вступили в гонку. Право поуправлять бюджетными миллиардами того стоит, и тут уже скоро будет не до принципов культурной политики.

Производство смыслов или раздача бабла

Между тем если эти принципы не определены, то даже миллиардные бюджетные вливания лишь помогут работникам культурной сферы подтянуться к среднему по стране уровню зарплаты. Никакого «культурного прорыва».

А вот в чем заключаются принципы культурной политики в современной России, пожалуй, не знает никто. Не считать же таковыми бесконечные конфликты на почве госфинансирования тех или иных проектов, пресловутую «оптимизацию» или перетасовку руководящих творческих кадров, опять-таки не обходящуюся без скандалов. Можно было бы счесть «протоформулой» культурной политики озвученное Владимиром Мединским превращение культуры в особую сферу государственных инвестиций, но опять-таки непонятно, на какие дивиденды должно рассчитывать государство-инвестор. Если на чисто экономические, то культуру неминуемо задушит «невидимая рука рынка», и выживет одна лишь поп-культура. Если только на морально-нравственные, то кто и как будет определять, удались ли инвестиции? Без четких ориентиров любое госфинансирование культурной сферы рано или поздно начнет восприниматься государством как малоосмысленная трата денег, что породит желание минимизировать эти расходы.

Впрочем, возможно, именно поэтому осмысленной стратегии культурной политики в России так долго и не появляется? По традиции культуру все равно положено финансировать, а в неосмысленном пространстве, без четкой системы координат, потоками управлять удобнее.

Так что вопрос приоритетов национальной культурной политики вовсе не абстрактный и не академический. Их отсутствие государству дорого обходится. А сформулировать этот вопрос просто: что такое культура для государства — место производства смыслов или место распределения денег?

Термин «культурная политика» моложе явления, которое он обозначает. Определение это появляется в документах ЮНЕСКО 1967 года: «Комплекс операциональных принципов, административных и финансовых видов деятельности и процедур, которые обеспечивают основу действий государства в области культуры». Заметим, что уже тогда понимали, что «исходное условие разработки политики в сфере культуры — это достижение согласия между официальными, творческими, общественными силами в отношении приоритетности целей культурного развития». Увы, современная Россия достижением такого согласия не может похвастаться.

Среди элементов культурной политики государства эксперты выделяют распределение грантов и премий, систему занятости и создания рабочих мест в сфере культуры, создание культурной инфраструктуры, формирование законодательной и нормативной базы.

Спор моделей в одной голове

В Европе еще в 70-х поняли: заданный набор культурных ценностей не соответствует принципам демократии, это навязывание большинству культуры элитарного меньшинства. Формулируется новый принцип культурной политики: демократизация культуры. Лозунг «культура для всех» сменяется лозунгом «культура для каждого».

В 1980–1990-е годы формулируется и вдохновляющая ныне министра Мединского теория инвестиций в культуру. Эксперты отмечают, что оживление культуры в городах и регионах через некоторое время начинает способствовать процветанию депрессивных территорий. Эта истина фиксируется в документах ЮНЕСКО и Совета Европы. Европейские эксперты заключают: «Любая культурная деятельность и любые инвестиции в культуру имеют неизбежный социально-экономический эффект и идут на благо общества в целом». Правда, в сравнении с трактовки инвестиций в культуру «по Мединскому»: «Пусть мы безвозвратно выделили 50 миллионов на фильм. А он заработал в прокате 300 миллионов» — выглядят чересчур прямолинейно.

В современном мире эксперты выделяют несколько моделей культурной политики. Есть либеральная модель, которую определяет частное владение средствами производства и распространения культурных товаров. На «рынке культурных товаров» господствует «культурная индустрия», а его основные игроки — частные фонды, институты, меценаты. Так в частности, устроена культурная жизнь в США.

Есть модель государственно-просветительская: в сфере культуры доминирует государство, оно же ее и контролирует — с помощью законов, госорганов и финансов. Так было в странах соцлагеря, так — во Франции и Швеции. Не одобренные государством креатив и инновации всегда под вопросом, зато государство обеспечивает выживание культурной сферы.

Конечно, «либеральная» и «государственная» модели редко существуют в «чистом» виде. Для Германии, например, характерна модель децентрализации: бюджетное финансирование осуществляют региональные и местные власти, а центр выступает лишь как дополнительный источник средств. В Великобритании, скандинавских странах, Канаде действует модель «вытянутой руки»: правительство, определяя общую сумму госдотаций на культуру, не участвует в их распределении, этим заняты независимые комитеты и экспертные группы. Считается, что такая система ограждает искусство от политического давления или незаконной цензуры.

«Патерналистская» модель культурной политики отталкивается от социалистической идеологии, которая понимает культуру как идеологическую деятельность, находящуюся под полным контролем (и на полном обеспечении) государства. Формула патерналистской модели: государственное патронирование в обмен на идеологическую лояльность.

В некоторых странах различные модели культурной политики сосуществуют. Но, пожалуй, в России отсутствие четких ориентиров проявляется особенно явно. Когда тот же Владимир Мединский говорит о культуре как о сфере инвестиций, которая будет приносить доходы и сама себя обеспечивать, он выступает сторонником «рыночной», либеральной модели. Когда он призывает экспертов и членов разнообразных общественных советов определять, какие культурные проекты и направления финансировать, он проводит в жизнь концепцию «вытянутой руки». А когда он же говорит (по поводу скандала с фильмом Миндадзе), что государство должно финансировать только то, что соответствует его идеологическим установкам, добавляя: «Либералы говорят, что идеологии быть не должно, они, видимо, хотят, чтобы мы травку жевали» — он фактически выступает ярым сторонником «патерналистской» модели.

Можно ли создать стройную систему культурной политики государства, когда министр культуры пытается ею «рулить» в трех взаимоисключающих направлениях, — вопрос риторический.

Кто «гоняет балду»

Вероятно, именно отсутствием логично выстроенной, четко сформулированной, понятной всем участникам процесса культурной политики государства и объясняется то устрашающее количество скандалов, конфликтов и даже «разборок», которое производит (вместо пресловутых «культурных смыслов») сфера отечественной культуры. Понятно, что от отдельных дурных проявлений человеческой природы никакая культурная политика не спасет, и если люди склонны решать творческие проблемы плесканием кислоты в лицо художественным руководителям, то не государство и не министерство в том виноваты. Однако отсутствие внятного понимания — что во всем многообразии культурной жизни необходимо поддерживать, сохранять, на что опираться — приводит к новым скандалам и потерям по части международного культурного имиджа страны. Музыкальный мир до сих пор остается в недоумении, почему прекратил существование Международный фестиваль симфонических оркестров, основанный несколько лет назад при участии Юрия Лаптева, тогдашнего советника президента РФ по вопросам культуры и искусства. Фестиваль поддерживал статус Москвы и России как центров мировой музыкальной жизни, правительство выделило специальные средства для его проведения — а Министерство культуры сочло «нецелесообразным», и фестиваль, успевший завоевать популярность в мире, был попросту упразднен.

Примерно те же основания имелись для другого громкого скандала в культурной сфере — т.н. «реорганизации», она же «оптимизация» научно-исследовательских институтов Министерства культуры. Сначала в научное сообщество был вброшен проект слияния всех институтов, затем зазвучали требования «оптимизации», сокращения и «востребованности» научных исследований. Вероятно, министерство надеялось продвинуться в исполнении президентских указов о повышении зарплаты в культурной сфере. Но кавалерийская атака на авторитетные центры фундаментальной науки вызвала настоящий бунт в научной среде, гасить который пришлось Владимиру Толстому, нынешнему советнику президента по культуре и искусству. Планы «слияний-поглощений» были объявлены неактуальными. Однако во всех институтах Минкульта начались-таки сокращения и смена руководства, если не сказать кадровая зачистка.

Показательно, что при всех «оптимизациях» зарплата вовсе не увеличивается, а даже уменьшается, растет только зарплата новых назначенцев министерства. Доселе неизвестно, удастся ли Владимиру Мединскому заставить ученых выполнять прикладные заказы министерства, но то, что за считанные месяцы он ухитрился навсегда рассориться с научным сообществом, несомненно. Да и как еще могут относиться к министру люди, чью многолетнюю работу он величает «профанацией», а затемнапутствует: «Пусть работают. Главное, чтобы работали, а не балду гоняли».

По собственному признанию Мединского, на «оптимизации» научных институтов у министерства ушел целый год. Если опыт исполнения указов об улучшении финансового положения культурных работников будет распространен на все прочие сферы культуры, можно ожидать, что бунты «оптимизируемых» постепенно охватят всю отрасль.

А там, куда «оптимизация» еще не добралась, ее заменяют бодрящие кадровые решения. То эмиссары министерства вынуждены срочно вылетать в Петрозаводск, чтобы «тушить волнения» по поводу скоропалительного снятия с должности директора Кижского музея-заповедника. То сам министр вынужден давать объяснения по поводу неожиданной отставки гендиректора Большого театра Иксанова. То начинается скандал по поводу гипотетического увольнения директора Музея кино Наума Клеймана, место которого предназначалось очередному «эффективному менеджеру». Конечно, изобрести причины можно для всего, особенно с помощью магических слов «оптимизация», «ротация», «инновация». Однако в культурной среде очень хорошо действует закон сообщающихся сосудов, и по этим сосудам быстро распространяются иные объяснения. В конечном итоге все это может быстро привести и избирателей, и избираемых к простому вопросу: да нужен ли нам Год вот такой «культуры»?

Вместо концепции культурной политики министр снабжает нас ее любопытными фрагментами. То он заявляет, почти буквально повторяя Ленина: «Я действительно считаю кино ключевым, важнейшим направлением работы министерства». То предложит вместо выставок произведений искусств «по старинке» угощать зрителей интерактивными шоу, потому что «процесс получения знаний должен приносить удовольствие»…

Пожалуй, единственное из заявлений Владимира Мединского, которое привлекло в последние месяцы благосклонное внимание специалистов, — его обещание подать в отставку, если к 2018 году не удастся поднять зарплаты в культуре до среднего уровня по стране. Судя по изобилию протестных петиций, скандалов и интриг в подведомственной министру сфере, этот момент может наступить гораздо раньше.

Можно предположить и иную подоплеку всех этих бурных событий, однако с тем же исходом: Владимир Мединский был призван «зачистить поляну», «оптимизировать» финансы, провести скандальные кадровые перестановки и т.п. А когда он справится с этой задачей, то уступит место тому, кто сможет спокойно пожинать плоды его трудов.

Забег к тарелочке с золотой каемочкой

В качестве тех, кто может сменить Мединского, эксперты называют несколько кандидатур. Серьезны позиции Владимира Толстого, нынешнего советника президента РФ по вопросам культуры и искусства. В отличие от Мединского, он не продуцирует вокруг себя конфликтных ситуаций, ладит с деятелями культуры различных направлений. Умея защищать «в высших сферах» интересы культуры, Толстой, опять-таки в отличие от Мединского, не становится для «сфер» раздражителем и источником тревожной либо негативной информации. Участвуя в десятках совещаний по решению самых различных, в том числе и не «чисто культурных» проблем, Владимир Толстой приобретает ценный опыт культурного администрирования. Но выступать в роли советчика и вдохновителя — это одно, а ежедневно «разруливать» сложные проблемы и конфликты интересов в амплуа чиновника, который в случае чего может и «осадить» мастеров культуры, и задать им хрестоматийный вопрос «С кем вы?» (с чем вполне справляется Владимир Мединский) — несколько другое. Да, очень может быть, что такая роль и не по душе Владимиру Толстому.

Большую активность «в сферах» проявляет и председатель «культурной» комиссии Общественной палаты Павел Пожигайло. Помимо разнообразной деятельности в Общественной палате Пожигайло инициирует различные культурные и околокультурные проекты (памятник Столыпину, монумент солдатам Первой мировой войны, Хоровое общество и др.). Весьма вероятно, что все это делается с прицелом на министерскую перспективу, тем более что проекты укладываются в беспроигрышное русло «государственничества и патриотизма». Однако кандидатура Пожигайло на пост министра культуры, если до этого дойдет дело в реальности, может быть встречена в штыки «либеральным» крылом российского культурного сообщества.

На том же «почвенническом» поле давно уже взращивает свои культурные плоды Никита Михалков. Степень его влиятельности заставляет причислить и его к гипотетическому списку кандидатов. Режиссер, успешно смотрящийся в роли нештатного «идеолога государства Российского», теоретически вполне может примерить на себя и штатную должность.

Как бы то ни было, «на культурном фронте» в ближайшие месяцы ожидается оживление. Наступление Года культуры, увеличение бюджетных ассигнований и необходимость формулирования, наконец, «государственной идеи» и ускорения общероссийской самоидентификации (при виде поднимающей голову и берущей себя в руки либеральной оппозиции эти нужды должны осознаваться политическим руководством все острее, быстрее и отчетливее), кадровые перемены на культурно-идеологическом направлении практически становятся неизбежными.

Паруйр ДАВТЯН,

художник-концептуалист